При изучении археологических памятников раннескифского времени Горного Алтая исследователи часто сталкиваются с такой проблемой, как наличие сильных разрушений имеющихся погребений, что не позволяет провести полноценный анализ погребального обряда населения того времени. В связи с этим, наиболее важным источником информации становятся сохранившиеся нетронуты ми различные погребальные сооружения, их конструкции, а также расположение курганов на могильном поле относительно друг друга. Это позволяет не только восстановить ряд утраченных элементов погребального обряда в результате сравнения исследованных объектов одной эпохи и на одном могильнике, но и выйти на уровень реконструкции других (хозяйственных, социальных, идеологических и т.п.) сторон культуры населения интересую щей нас древней эпохи.

Прежде чем перейти к описанию и анализу погребальных сооружений курганного могильника Бийке необходимо, на наш взгляд, остановиться на некоторых причинах, способах и времени проникновения в погребальную камеру исследованных нами захоронений. В этой связи, обратимся к работам Е.М. Берс на УстьКуюмском курганном могильнике в 1964 - 65 гг., когда на территории исследованных в 30 - е гг. Г.П. Сергеевым и Г.П. Сосновским курганов закладывались ра скопы для выяснения ряда обстоятельств ин формационного плана (33, с. 18 - 21). В результате выяснилось, что основной целью предыдущих раскопок курганов было изучение только погребений. Обнаруженные же надмогильные сооружения не раскапывались. Методика таких работ была весьма своеобразной, характерной для того времени и четко зафиксирована Е.М. Берс во время исследования старых раскопов (33, с. 19). Причиной обращения к работе Е.М. Берс в УстьКуюме по служило то, что подобная несовершенная методика вскрытия погребений, характерная для начала XX века, зафиксирована при раскопках нескольких потревоженных курганов на Бийке. Однако какими-то точными сведения ми о проведении там исследований с, научными целями автор статьи пока не располагает, хотя ряд обстоятельств заставляет пред полагать о имевших место таких работах на этом памятнике. Стоит добавить, что, как правило, в уже исследованных курганах погребальные камеры были почти совершенно пустыми. Четко фиксируются разрушения курганов с целью их ограбления. Причем способ осуществления этого был довольно прост: в центре каменной насыпи делался шурф различных размеров и формы. Если в результате работ грабители выходили на погребение, то от содержимого погребальной камеры оставались разбросанные кости, немногие из которых имели первоначальное положение, но, обычно, все они лежали либо кучкой в центре, либо были смещены к одной из стенок могильного сооружения. Бели же грабители не попадали на погребение, то на этом, в отличие, напри мер, от планомерных раскопок 30х годов, ра боты на объекте прекращались. Определить время ограбления курганов довольно сложно. Можно лишь предполагать, что проведение таких мероприятий началось уже в эпоху близкую ко времени сооружения памятников и имело место позднее.

Еще одним способом разрушения погребального комплекса, зафиксированном на курганном могильнике Бийке, являлось осквернение могил. Это проявлялось, прежде всего, в том, что были свалены выделявшиеся на поверхности курганов стелы. Если же имело место проникновение в погребальную камеру, то нарушения первоначального положения умершего не столь значительны, как при ограблении, и, главное, в наличии оста вались древние вещи. Можно, конечно, отнести такие кургана и к категории ограбленных "недобросовестными бугровщиками", однако, на наш взгляд, осквернители были знакомы с культурой населения, оставившего эти памятники, знали, что в них могло находиться, в то время как грабители действовали "наудачу". К тому же целью оскверните лей было утверждение какого-то превосходства: либо военного, либо культурного, воз можно, расового, иноплеменного и др.

Наблюдения, полученные при раскопках курганов Бийке, где половина исследованных нами погребений оказалось со следами разрушений, предполагают более подробный анализ вопроса планировки этого археологического комплекса. Основным же источником информации в процессе восстановления погребального обряда племен, оставивших захоронения ранних этапов культуры раннескифской эпохи, являются различного рода сооружения, менее всего пострадавшие за все про шедшие времена.

Курганный могильник Бийке находится на первой надпойменной террасе правого берега р. Катунь, в 8 км от с. гланда (Чемальский район, Республика Алтай) по дороге в с. Куюс, в 0,5 км на ВСВ от устья р. Бийке (рис. 1). Курганы располагаются там, в основ ном, группами по всей узкой террасе, которая почти со всех сторон закрыта высокими гора ми. Само расположение древнего памятника говорит о том, что здесь было не только место для погребений, но и своего рода святилище, возникшее, вероятно, задолго до сооружения курганов (168, с. 47) и используемое длительное время. Имеются все признаки священного культового места (150, с. 28 - 29): расположение на берегу реки в замкнутом пространстве у подножья выделяющихся формой священных в древности гор, на отвесных скалах которых выбиты петроглифы; наличие валунных россыпей, пещеры и близость шумных водных порогов. Возможно, что здесь был храм под открытым небом, где центром от правления церемоний связанных с различны ми культами, была темная отвесная скала "Бийке", еще сохранившая до сегодняшних дней ряд различимых рисунков (157, с. 45; 217, с. 50; 216, с. 7 - 8, табл. 1,2). Законченность Бийкенскому святилищу придают ряды и группы курганов раннескифского времени, расположенные в определенном порядке, отражающем хронологические различия между объектами и родственные отношения погребенных людей, а также сооружения из камней ритуального и поминального характера в от веденном для них месте на небольшом склоне участка земли, более всего углубленного в горы (264, с. 46) (рис. 1). Имеются захоронения и других эпох (268, с. 36 - 38, рис. 1). На указанном курганном могильнике в течении четырех полевых сезонов (1989 - 92 гг.) работал Бийкенский археологический отряд Алтайского госуниверситета под руководством автора статьи. Некоторые результаты этих исследований были кратко опубликованы (269, с. 6770; 168, с. 4651; 265, с. 4649; 266, с. 92 - 96 и др.). Кроме этого, несколько курганов было исследовано в 1990 году Семинским отрядом Алтайской экспедиции ИИФФ СО АН СССР (158, с. 43 - 49; 211, с. 93 - 96). Причиной раскопочных работ на курганном могильнике Бийке было то, что памятник попадал в зону затопления после предполагаемого завершения строительства Катунской ГЭС. Первая группа курганов состояла из пяти объектов, находилась в северо-западной части террасы у подножья горы (рис. 1).

Курган 1. Имел округлую форму диаметром около 6,5 м, высоту до 0,8 м (диаметры всех нижеописанных курганов зафиксированы после полной зачистки насыпи и по основной массе камней, высота же отражает замеры от уровня древней поверхности до вершины имеющейся каменной наброски). Насыпь сделана из рваных камней и щебня. При снятии каменной наброски, под слоем гумуса и мелкого щебня, обнаружен сосуд (рис. 21 - 8), который стоял вверх дном на плите перекрытия каменного ящика. Сосуд плоскодонный (диаметр дна - 8,4 см), закрытой драночной формы со срезанным вовнутрь венчиком (диаметр его - 11,0 см), песочного цвета, плохо обожженый, высотой 11,8 см, орнаментирован рядом уголковых вдавлений ближе к венчику. В центре кургана на глуби не 0,30,5 м (при раскопках всех объектов глубины замерялись от 0 - высшей точки кургана) обнаружен каменный ящик, сооруженный из пяти вертикально поставленных плит, перекрытых сверху шестью другими плитами разных размеров (рис. 2). Каменная конструкция имела следующие внешние размеры: 1,75х1,15х0,65 м, ориентирована по линии 3 - В и стояла на уровне древней поверхности. Заполнение внутри ящика - темная супесь с большим количеством ракушек. Снаружи каменный ящик подкреплялся огромными глыбами. Погребенная женщина 30 - 35 лет (все половозрастные определения сделаны А.Р. Кимом) была положена скорченно на левый бок, головой - на запад (рис. 2 - 3). Под черепом находились два плоских камня, как бы своего рода "подушка" для умершей. Из вещей обнаружен обломок крупной бусины из белого камня (рис. 4 - 3).

Курган 2. Насыпь имела округлую форму диаметром около 5 м, высоту до 0,95 м, сложена из плит, глыб, рваного камня и щебня. Наибольшее количество крупных камней сосредоточено в центре и в западной части кургана. Мощность курганной кладки составила 5 - 6 слоев камней. В центре кургана на глуби не 0,45 м находился каменный ящик, который имел следующие внешние размеры: 1,85х1,21х0,60 м, и был ориентирован по линии 3 - В (рис. 3). Плиты ящика подпирались для надежности с внешней стороны камнями. Обломок трубчатой кости животного зафиксирован на уровне древней поверхности к северу от ящика. После снятия перекрытия, со стоявшего из одной огромной плиты и четырех мелких (рис. 3 - 1), при выборке заполнения каменного ящика, обнаружен бронзовый нож (рис. 4 - 1), лежащий у стенки, на дне сооружения, острием лезвия на запад (рис. 3 - 3). По всей видимости, это кенотаф.

Курган 3. Насыпь, слегка вытянутой формы по линии 3 - В, диаметром около 5,5 м, вы сотой до 0,9 м, сложена из рваного камня различных размеров и щебня. При разборке насыпи с западной и восточной части кургана обнаружены кольца, которые соприкасались друг с другом в виде цифры "8", были вытянуты по линии 3 - В и сооружены из камней плиточной формы (рис. 5 - 1). Западное кольцо, в котором, судя по сохранившимся костям рук и ног, находилось погребение человека, было сооружено в один и два слоя камней, диаметр его - 1,75 м. Человеческий скелет нарушен, череп отсутствовал. Можно лишь предполагать, что умерший был уложен скорченно, головой на запад. Восточное кольцо, где в анатомическом порядке лежали кости лошади, как бы примыкало к западному кольцу и сооружено из больших камней в один слой (рис. 5 - 2). Лошадь была положена на правый бок, с подогнутыми ногами, головой на северо- запад, на уровне древней поверхности, как и человек. Череп животного сильно поврежден, вероятно, при забое.

Курган 4. Насыпь представляла собой сооружение округлой формы, диаметром около 5,0 м, высотой до 0,9 м, в 5 - 7 слоев камней (рис. 6 - 1,2). Под наброской обнаружена кольцевая крепида, выложенная в один камень, слегка вытянутая по линии З - В, диаметром около 4,5 м. Внутри этого сооружения находились два примкнувших друг к другу каменных ящика, перекрытых плитами (рис. 6 - 1). Зафиксирована подсыпка для выравнивания площадки, на которой затем были воздвигнуты все погребальные конструкции. В ящике, стоявшем в центре, был погребен мужчина (7) 18 - 20 лет на левом боку скорченно, головой на запад (рис, 6 - 3). Сохранность костей плохая. А.Р. Кимом, при осмотре черепа, отмечена ярко выраженная лопатка на латеральных резцах, что говорит о монголоидности погребенного. К ящику в центре кольца (внешние размеры его 1,45х1,25х0,70 м) пристроена еще одна камера с северо-восточной стороны. Конструкция подпрямоугольной формы, в ней находились плохо сохранившиеся кости лошади, которая, по-видимому, лежала на правом боку, по диагонали ящика, головой на запад (рис. 6 - 3). Вещей не обнаружено. Рядом с сооружением, в котором была захоронена лошадь, обнаружена плита, которая, возможно, стояла вертикально (стела 7).

Курган 5. Каменная насыпь имела округлую форму, слегка вытянутую по линии С - Ю, диаметр ее около 6,0 - 6,5 м, высота до 0,75 м. При разборке наброски кургана, в юго-западном секторе, найден небольшой фрагмент керамического сосуда краснокоричневого цвета, с вдавлением от палочки с внешней стороны. В центре кургана обнаружен каменный ящик, сооруженный из пяти вертикально поставленных плит, перекрытых восьмью другими, имеющий следующие внешние размеры: 1,65х1,20х0,73 м (рис. 7). Погребенная в ящике женщина 35 - 40 лет лежала на левом (7) боку, скорченно, головой на запад (рис. 73). Сопроводительного инвентаря нет.

Вторая группа курганов находилась к юго-востоку от первой и состояла из трех объектов, один из которых был уничтожен при строительстве дорожного полотна (рис. 1). Погребальные сооружения этой группы располагались цепочкой по линии ЮЗ - СВ.

Курган 20. Каменная насыпь диаметром около 12 м, высотой до 0,65 м была частично нарушена при строительстве дороги (рис. 8). На зачищенной поверхности кургана кое-где просматривалась кольцевая конструкция, в центре зафиксирована сваленная стела. размерами 1,4x0,5x0,18 м (здесь и далее даются наибольшие показатели) (рис. 8 - 1; рис. 322). При зачистке и разборке насыпи найдены скопления фрагментов керамики, из которых можно реконструировать верхние части сосудов (рис. 21 - 2,5,9,10). Кольцевая каменная кладка диаметром около 12 м была сложена, в основном, из плиточных и плоских камней (максимальная мощность кладки 7 - 8 слоев камней, высота ее - 0,5 - 0,6 м) (рис. 8 - 2, рис. 9 - 1). В центре кольца обнаружен ящик, сооруженный из семи поставленных на ребро плит, обложенных снаружи валунами и булыжниками, играющими роль подпорок. Размеры ящика таковы: 1,6х1,2х0,53 м. Сверху погребальной камеры лежала отмеченная выше стела и другие камни (рис. 91). В ящике ничего не обнаружено (рис. 9 - 2,3). К востоку от него, на уровне древней поверхности, за фиксированы отдельные плохо сохранившиеся кости лошади (рис. 9 - 1).

Курган 6. Каменная насыпь имела овальную форму, слегка вытянутую по линии З - В, диаметром около 6,5 - 7,0 м, высотой до 0,75 м; на поверхности просматривалась кольцевидная кладка, сложенная из плитняка и частично разрушенная при распашке поля с севера (рис. 10). Диаметр оградки - 6,0 6,5 м. Почти в центре ее зафиксирована могильная яма длиной 2 м, шириной 1,25, глубиной 0,5 м от уровня древней поверхности, прямоугольной формы с закругленными угла ми. Наблюдались следы грабительского проникновения в курганное сооружение, результатом чего стало разрушение, по-видимому, каменной погребальной камеры, в которой находился умерший человек, и частично конского захоронения в могиле, где обнаружена лежащая в анатомическом порядке только задняя часть молодой особи (рис. 11 - 1). Возраст животного был от 8 месяцев до 1,5 лет, пол определить трудно, постав и конституция у нее были правильные, однако наметились предпосылки к браку (косолапость) (все остеологические определения животных выполнены А.В. Гальченко). Рядом с костями лошади и на них лежали изготовленные из рога благородного оленя украшения сбруи, трехдырчатый псалий и предмет неясного назначения, сделанный из добавочной фаланги лося (рис. 12). Остальные обнаруженные в беспорядке кости животного располагались в центре ямы, череп отсутствовал. В северо- западном углу ямы найден зуб человека, попавший сюда, скорее всего, при разграблении кургана. Третья группа курганов состояла из трех объектов, расположенных цепочкой по линии ЮЗ - СВ на расстоянии около двух мет ров друг от друга (рис. 1).

Курган 7. Каменная насыпь округлой формы, диаметром около 7,5 м, высотой до 0,75 м. Наброска состояла из глыб, рваных камней, пространство между которыми за полнено щебнем и супесью (рис. 11 - 2, рис. 13 - 1). При разборке насыпи обнаружена кольцевая клад-кастенка, сложенная до семи слоев камней (рис. 13). В центре кольца с не большим смещением к востоку, находилась могильная яма овальной формы, вытянутая по линии З - В, длиной 2,12 м, шириной 1,56 м (рис. 13 - 2). При исследовании кургана прослеживались следы грабительских работ. На глубине 0,7 м от уровня древней поверхности, в заполнении могильной ямы, встречена наклонно стоящая большая плита, которая, по видимому, закрывала подбой, где была погребена женщина 20 - 25 лет, скорченно на левом боку, головой на запад (рис. 14 - 2). В области черепа обнаружена сильно-окислевшаяся бронзовая серьга, а в области грудной клетки - бусы (рис. 14 - 2,3). Кроме этого, встречены небольшие фрагменты ткани (рис. 14 - 1), анализ которой был проделан дважды (автор статьи благодарен Л.С. Марсадолову, А.П. Бородовскому за содействие в организации выполнения анализов ткани и Е.А. Миколайчук, Т.Н. Глушковой за кропотливый труд). 1. Заключение по анализу древней ткани, предоставленное научным сотрудником лаборатории химических исследований Государственного Эрмитажа Е.А. Миколайчук в 1991 году:

Так как для анализа тканей нужны образцы, свободные от каких бы то ни было загрязнений и пропиток, то фрагменты анализируемой ткани были подвергнуты экстракции хлороформом. Ткань имеет полотняное переплетение. Плотность нитей на 1 см 12з20. Схема переплетения на рис. 14. Нити, как основы, так и утка, скручены в Z. Тонина нитей - 0,35 мм. Нити основы и утка состоят из волокон 100% шерсти. Волокна сильно деструктированы, кое-где на них сохранились следы краснобордовой окраски. Установить вид красителя не представляется возможным. Общее количество волокон в нити - 112. Волокна с тониной 30 мкм - 73 шт., 20 мкм - 31 шт., 12,5 мкм - 8 шт. Средняя тонина волокон в нити 24,8 мкм. Нити основы и утка идентичны. Нити ткани составляют пуховые волокна (с тониной 12,5 и 20 мкм) и волокна так называемого переходного волоса (тонина 30 мкм).

2. Определения, сделанные Т.Н. Глушковой в 1995 году: Фрагменты сложенной вдвое ткани полотняного переплетения. Нити крученные по схеме Z, тонина утка и основы примерно одинакова и составляет 0,2 - 0,3 мм. Плотность по основе - 22 нити, по утку 15 нитей на 1 см. Фактура однородная, нити равномерного натяжения. Так как ткань была после обнаружения пропитана оливковым маслом, то определить какие-либо технологические характеристики сырья невозможно. По косвенным признакам, однако, можно пред положить растительное сырье (7).

Курган 8. При снятии дерна в восточной половине кургана найдены обломки черепа лошади. На поверхности каменной насыпи просматривалась кладка кольцевой конструкции, которая сложена стенкой из плит местами до семи слоев (рис. 15). Кольцостенка с внешней стороны имела подпорки (рис. 15 - 2). Диаметр кургана около 7 м, высота до 0,8 м. В кольце находились два примкнувших друг к другу каменных сооружения, поставленных на уровень древней поверхности и перекрытых сверху плитами, среди которых найдена стела дли ной до 0,98 м, шириной до 0,3 м, толщиной до 0,12 (рис. 17 - 1,2). В западном ящике находились плохо сохранившиеся кости человека, потревоженные и разрушенные при ограблении или осквернении погребения (рис. 16). Можно лишь предположить, что умерший был уложен скорченно на боку, головой на запад. С восточной стороны к ящику, предназначенному для человека, примыкает камера, округлой формы, сооруженная из камней, где найдены фрагментарно сохранившиеся кости лошади, лежащие на подсыпке мощностью до 0,12 м (рис. 16). Сопроводительный инвентарь отсутствует. Прослеживаются в отдельных местах следы подсыпки для выравнивания площадки, на которой сооружался весь курган. Кроме того, внутри кольца на отдельных участках отмечается выкладка из мелких плиток, положенных на землю.

Курган 9. Насыпь имела округлую форму диаметром около 6,5 м, высотой до 0,75 м (рис. 18 - 1). На ее поверхности визуально можно было проследить кольцевую выкладку, которая представляла собой после снятия на броски стенку, выложенную из плитоподобных камней в несколько слоев по периметру кургана. Два каменных ящика, сооруженные из вертикально поставленных плит и пере крытых сверху камнями, примыкали друг к другу (рис. 17 - 2, рис. 18 - 1). В восточной конструкции, предназначенной для захоронения лошади, сверху перекрытия находилась каменная стела, которая первоначально была поставлена вертикально и закреплялась пятью, забутованными вокруг нее, камнями, но затем упала или, скорее всего, ее сверлили. В запад ном ящике, где был погребен человек, по-видимому, скорченно, на боку, головой на запад или северо-запад, прослеживаются следы проникновения. Кости отсутствовали. Конструкция для захоронения лошади также была пуста (рис. 18 - 2). Вещей не найдено. Как и в кургане 8, здесь фиксировалось выравнивание площадки под курган и плиточные выкладки внутри кольца. Следующая исследованная нами группа курганов состояла из двух объектов, расположенных цепочкой по линии ЮЗ - СВ. Рядом с ни ми находились четыре погребения, раскопанные новосибирцами (рис. 1).

Курган 10. Курган диаметром около 8,0 м, высотой до 0,8 м. Кольцевая выкладка была выявлена лишь при разборе каменной наброски, она имела диаметр до 8 м, сложена из плитняка, рваных камней и плоских валунов в несколько слоев (рис. 19, рис. 20 - 1). Южная и юго-западная стенка была смещена вовнутрь кургана и несколько разрушена при строительстве полотна дороги. В насыпи кургана найден фрагмент керамики без орнамента. Каменный ящик (вернее, его остатки после ограбления и разрушения) фиксировался в центре кургана. Судя по размерам и конструкции погребальной камеры, вероятно, человек был погребен скорченно на боку, головой на запад (рис. 19 - 2, рис. 20 - 1). Ни костей, ни вещей не было найдено. Вплотную к восточной плите каменного ящика, предназначенного для захоронения человека, примыкало сооружение в виде овального кольца из поставленных вертикально крупных камней и заложенное, в основном, валуна ми и галькой (рис. 192). В данной погребальной конструкции обнаружены кости, лежащие в анатомическом порядке, от двух ко ней (рис. 20 - 2): один был в возрасте 2,5 - 3,5 лет, ростом (по Кизельвальтеру) 138,07 см первая группа средних по росту; индекс его тонконогости 14,1 - тонконогий; другой - в возрасте 3,5 лет и старше (скорее 4 - 5 лет), рос том 136 - 144 см (по В.О. Витту относится к группе средних по росту). Кости животных плохой сохранности. Черепа коней частично разрушены. Животные были положены на живот с подогнутыми ногами, ориентированы головой на запад, под ними имелась небольшая (до 8 см) подсыпка из земли и щебня. Вокруг погребальных конструкций отмечены на уровне древней поверхности небольшие плитки, которыми, по-видимому, выкладывалось пространство внутри кольца.

Курган 14. При снятии дерна в западной части раскопа вне кургана обнаружен фрагмент толстостенной керамики с орнаментом в виде рассеченного валика (рис. 21 - 1). Насыпь диаметром около 8,5 м, высотой до 0,8 м, была сооружена из камней, очень плотно уложенных друг к другу. Кольцевая кладка на зачищенной поверхности не просматривалась, а была обнаружена лишь после снятия 1 - 2 слоев камней и представляла собой сооружение из плит, положенных друг на друга стен кой до четырех штук (рис. 22, рис. 23 - 1). За кольцом, диаметр которого около 8,5 м, наибольшая высота стенки до 0,5 м, на западной и восточной части раскопа зафиксированы вертикально стоящие плоские камни, врытые в материк (рис. 22 - 2). В центре кольца находился прямоугольной формы ящик из пяти плит, поставленных на уровень древней поверхности и сверху перекрытых другими плитами и камнями. Перекрытие частично пострадало при ограблении или осквернении погребения. Длина ящика 1,7 м, ширина около 1,25 м, высота до 0,6 м. Плохо сохранившиеся кости человека (нижняя челюсть, обломки черепа, несколько трубчатых костей конечностей), найденные в ящике, лежали на подсыпке мощностью до 10 см (рис. 23). Можно предположить, что умерший лежал на боку с подогнутыми ногами, головой на запад. Вещей не найдено.

Объекты 11 - 13а были исследованы в 1990 году Семинским отрядом Алтайском зкспедиции ИИФиФ СО АН СССР под руководством В.П. Мыльникова и представляли собой компактную группу. Курганы были взяты в один раскоп. Полученный материал аналогичен нашим результатам исследований: в курганах округлой формы зафиксированы кольцевидные выкладки, в центре которых находился каменный ящик для погребения человека скорченно на боку, головой на запад.

Еще одна группа объектов, находящаяся неподалеку от предыдущей, выделена нами условно и представляла собой цепочку курганов, вы строенных по линии ЗЮЗ - ВСВ (рис. 1).

Курган 15. Каменная насыпь, по периметру зачищенной поверхности которой просматривалось кольцо, сооруженное из плит в 1 - 2 слоя, и в центре - ящик, перекрытый сверху галькой, валунами, имела диаметр около 3,5 м, высоту до 0,4 м (рис. 24). С северной стороны, возле кольца лежала плита, которая либо стояла вертикально, либо была сдвинута с кладки (рис. 24). Кольцевая выкладка имела диаметр до 3,4 м. Пространство между кольцом и ящиком завалено валунами, галькой и частично, рваным камнем. Ящик имел подпрямоугольную форму (длина 0,95 м, ширина 0,85 м, высота 0,35 м), сооружен из четырех плит, которые слегка наклонились вовнутрь и снаружи обложены подпорками (рис. 24, рис. 25). Умершая женщина 20 - 25 лет была положена на левый бок в очень скорченном положении, головой на северо-запад (рис. 25 - 2). Кости плохой сохранности, череп раздавлен. Из вещей обнаружены бусы (рис. 4 - 4). Захоронение в ящике произведено на небольшой земляной подсыпке.

Курган 16. Погребение гунно-сарматской эпохи (268).

Курган 17. Насыпь, сооруженная из валу нов, рваного камня, гальки и щебня, имела диаметр около 5,5 - 6 м, высоту до 0,6 м (рис. 26 - 1,2). Под ней обнаружены две погребальные конструкции, сооруженные из больших плит, перекрытые валунами и примкнувшие друг к другу (рис. 27 - 1). Северное сооружение прямоугольной формы было сделано для погребения человека. Вертикально стоящая плита в ящике - это просевшая па мятная стела размерами 0,8х0,33х0,12 м (рис. 26 - 2, рис. 27 - 1, рис. 32 - 3). Погребенная женщина 25-30 лет была положена на левый бок с сильно подогнутыми ногами, руки вытянуты к коленям, головой на север (рис. 28 - 1). При ней находилось бронзовое зеркало (рис. 27 - 3). Погребальные конструкции на стыке были потревожены, поэтому часть камней и костей сдвинута, выброшена или разрушена. С юга к ящику с погребением человека примыкала оградка, сооруженная из пяти огромных плит-блоков. В ней обнаружена яма, которая выкопана для захоронения коня. Животное в возрасте 4 - 5 лет было положено на живот с подогнутыми ногами, головой на север (рис. 28). Кости черепа почти отсутствовали, зубы лежали на одном уровне, что и человеческий скелет. Найдены бронзовые удила со стремячковидными окончаниями (рис. 27 - 2). Конь, по Цалкину, относится к группе "среднелобых" лошадей, т.е. типичный для степей Азии, индекс тонконогости 15,7 - средненогий, у него зафиксирован брак для верха (сучил, косолапость). Плиты обнаруженных конструкций имели подпорки (рис. 27, рис. 28).

Курган 18. Насыпь диаметром около 7 - 7,5 м, высотой до 0,35 м представляла собой наброску из валунов, гальки, рваных камней и щебня (рис. 26 - 3, рис. 29 - 1). На фоне одно образной массы камней поверхности насыпи четко выделялись крупные валуны, примкнувшие друг к другу и образующие по пери метру кургана кольцо диаметром около 6,5 м. В центре его, на уровне древней поверхности, находилось погребение мужчины 20 - 25 лет, уложенного на левый бок с сильно подогнутыми ногами, головой на запад (с небольшим отклонением к северо-западу) (рис. 29 - 2). Кости плохой сохранности, вещей не было.

Курган 19. При снятии дерна и зачистке обнаружена стенка сосуда с венчиком, позволяющая частично реконструировать верхнюю половину горшка (рис. 21 - 7), и скопление не больших фрагментов керамики без орнамента. Насыпь представляла собой каменную на броску округлой формы диаметром около 7,5 м, высотой до 0,65 м, часть камней, лежащих с юго- восточной стороны сооружения, вероятнее всего, отброшена при ограблении из центра кургана. Среди них выделяется плита, которая, возможно, была стелой и имела следующие размеры: длина 1,12 м, ширина 0,36 м, толщина до 0,22 м (рис. 30 - 1, рис. 321). Никакой кольцевой конструкции не наблюдалось ни на зачищенной поверхности, ни при разборке насыпи. Ближе к центру, среди камней наброски, найдено скопление неорнаментированных фрагментов керамики, два из которых (часть тулова и придонная часть) достаточно крупные по сравнению с другими (рис. 21). Локтевая кость лошади и три неопределимых костных остатка (ближе к лошади) зафиксированы рядом с керамикой. В центре кургана обнаружен каменный ящик и примыкавшая к нему каменная конструкция (рис. 30 - 2). Все сооружение ориентировано по линии ЮВ - СЗ, имело максимальную длину 3,1 м, ширину до 1,35 м, высоту до 0,65 м. Под плитами юго-восточного сооружения лежали кости коня (возраст до трех лет, без пороков) и три изолированных зуба молодой овцы (рис. 31). Каменный ящик для погребения человека сооружен из пяти крупных плит, поставленных на ребро, и крупных камней, играющих роль подпорок. Ящик был перекрыт плитоподобными и другими крупны ми и мелкими камнями. Грабители, проникшие в погребальную камеру, существенно по тревожили и сооружение, и скелет женщины 20 - 25 лет. Погребенная была положена, вероятнее всего, головой на северо-запад, на боку с подогнутыми ногами. Среди человеческих костей найдено бронзовое зеркало (рис. 42). Во время раскопок отмечается спланированность площадки под сооружение кургана. Все описанные выше курганы относятся к слабоизученному периоду древней истории Горного Алтая - раннескифскому времени (IX) VIII-VI вв. до н.э. и поэтому требуется более подробный анализ имеющегося материала.

Погребальные сооружения - это форма организации замкнутого пространства для умершего человека, являющаяся относительно устойчивым признаком погребального об ряда определенного населения. Вид погребального сооружения, по мнению В.С. Ольховского, во многом определяется господствующей религиозно-мифологической концепцией и влиянием природной среды (218, с. 16). Кроме этого, на наш взгляд, на виде погребального сооружения сказывались и другие стороны жизни людей, среди которых необходимо отметить определенный тип ведения хозяйства, имеющий значительное влияние на характер общественно-экономических отношений и менталитет конкретных социально-родственных образований. Также не стоит исключать значение практического владения навыками и приемами различного строительства (в том числе, особенно, возведение жилищ), умения использовать и обрабатывать необходимые материалы для устройства погребений. Не последнюю роль играет организация всего процесса захоронения, где отражалось отношение к умершим, основанное на традиционных связях между поколениями людей. Обращая внимание на вышеперечисленные моменты, можно более полно раскрыть ряд особенностей культуры того населения, историю которого мы изучаем по материальным остаткам.

Останавливаясь на планиграфии изучаемого археологического памятника, необходимо еще раз отметить определенный поря док в расположении курганов на всей территории могильного поля: микро-цепочками в 2 - 3 объекта, ориентированных по линии ЮЗ - СВ, и небольшими (до 5 объектов) компактными группами. Подобная картина наблюдается на ряде курганных могильников, где обнаружены погребальные сооружения, от. носящиеся исследователями к раннескифскому времени (180, с. 11 - 12; 260, с. 56 - 67 и др.)

Решение проблемы интерпретации расположения курганов на могильном поле и их внутреннего устройства приводит к тому, что мы имеем здесь дело с имитацией реально существовавших жилищ и конкретной планировки поселений определенных территориально- локальных групп населения. А.С. Суразаков считает, что погребальные сооружения подобного плана были оставлены равными семейно-родственными коллективами (общинами) (260, с. 61). П.И. Шульга предполагает, что цепочка курганов являлась местом захоронения рода или большой патриархальной семьи (331,с. 42). Так или иначе, но перед на ми на Бийке представлена имитация аильной планировки поселка, характерной для кочевого и полукочевого образа жизни родственной группы людей. Подобная планировка преобладала в Горном Алтае в эпоху раннего железного века, что подтверждает и незначительная площадь поселений, где люди могли проживать одновременно в 2 - 3 жилищах (331, с. 4144). Последнее находит реальное отражение в микро-цепочках курганного могильника Бийке. Что касается компактных групп курганов, то, вероятнее всего, это результат пристройки погребений семьями, проживающими несколько позднее, что позволяет говорить об относительной хронологии этих погребальных сооружений. Последний факт хорошо демонстрируется при рассмотрении первой группы курганов. Так объекты 1, 2 были самыми ранними в этом скоплении погребений, располагались они цепочкой по линии ЮЗСВ и несколько отличались от других. Затем возле этих двух курганов возведен объект N 3, с весьма своеобразными признаками погребальной конструкции и захоронением лошади. После этого сооружен курган N 4 - отражение определенного этапа в развитии погребальных традиций населения, оставивших могильник Бийке. И последним в этом месте было оставлено погребение 5.

Стоит отметить еще одно характерное наблюдение при интерпретации планиграфии курганного могильника Бийке. Это то, что курганы с самым большим диаметром на сыпи и рядом характерных особенностей располагались крайними с юго-западной стороны цепочки. Данное обстоятельство можно объяснить имитацией существования на аильном поселении главного жилища, где, возможно, проживал старший представитель рода или семейно-родственной группы. Если это предположение верно, то тогда, при дальнейших исследованиях, к юго-западу от первой группы курганов можно обнаружить объект с большим диаметром насыпи, который сейчас, вероятно, скрыт слоем песка и дерна (рис. 1).

Определенное направление в расположении жилищ на местности связывается с традиционной ориентацией входа-выхода. У носителей скифской культуры в Горном Алтае она, возможно, была восточная (331, с. 43 - 44). Проследить наличие входа на материалах курганного могильника Бийке нам не уда лось, но сведения о специально оформленных "воротах" в курганах раннескифской эпохи Средней Катуни имеются (260, с. 62). Воз можно выявленная закономерность, что ориентация входа перпендикулярна направлению цепочки жилищ (331, с. 44), подтвердится при дальнейших исследованиях погребальных сооружений интересующей нас эпохи.

Подвижный образ жизни предполагает наличие определенных особенностей в конструкции жилищ, отражающих, прежде всего, возможность его переноски, быстрого сооружения, сворачивания, использования под ручных средств, материалов и т.п. Наиболее широко в таком плане применялось сооружение типа юрты конической или полусферической формы, в основании которого по ложен круг. Данное обстоятельство нашло свое отражение в курганах могильника Бийке, где под камнями наброски зафиксированы кольцастенки, выложенные из камней плиточных форм в несколько слоев (до семи слоев, высотой до 0,6 м), и кольца-крепиды из больших камней в один слой. Необходимо отметить, что население оставившее такие сооружения, по всей видимости, не владело приемами кладки, позволяющей связывать всю конструкцию в единое целое, поэтому часть каменной стенки, чтобы она не упала, не разрушалась, подпиралась валунами или вкопанными (забитыми) и поставленными вертикально плитами с внутренней, иногда и с внешней, стороны круга. То обстоятельство, что племена раннескифской эпохи Горного Алтая не знали приемов связывающей каменной кладки, легко объяснимо. Это не требовалось при сооружении жилища (юрты), где несущая конструкция изготовлялась из жердей. Кроме этого, не воздвигались крепостные стены, жилищные, хозяйственные и другие объекты строительства, характерные для культур оседлого населения. К тому же Горный Алтая имеет такие природные условия, которые позволяли людям вести определенный образ жизни и деятельности, особенно не беспокоясь о своей безопасности. Сооружение кольцевой крепиды или стенки из камней - это элемент отражения конструкции жилища, который был нужен у основания юрты для создания общей прочности воздвигаемой постройки, а также для ряда других практических предназначений, на пример, чтобы прижать войлочную (или другую) обкладку жилья, предохранив ее от срыва во время ветров. В таком случае сооружение круга внутри курганной насыпи символизирует, в первую очередь, жилище и защиту (32, с. 189), а затем, может быть, религиозные воззрения (330, с. 553-608).

Возможно, что наличие в курганах колец - стенок, является отражением конструкции одного конкретного вида жилищ того времени, допустим, юрты полусферической формы. Тогда кольцевая кладка - это имитация стенок жилищной постройки, а наброска сверху нее камней - имитация крыши. В связи с этим, на наш взгляд, курганы, в которых имеются кольца - крепиды, стоит рассматривать как отражение конструктивности первого типа жилища, но в несколько более позднее время. Сооружения же в виде холмообразных каменных набросок могут подразумевать жилища другого вида - типа юрты, шалаша конической формы. Такой подход к интерпретации погребальных сооружений носит предварительный характер, но, на наш взгляд, перспективен, потому что при привлечении массового материала могильников и раскопок поселений можно будет выйти на уровень ре конструкции типов жилищ населения раннескифского времени Горного Алтая. В этом плане могут помочь уже проведенные подобные исследования в других регионах (56, с. 25 - 29 и др.), а также этнографические наблюдения (47; 272 и др.)

Возможно элементом имитации жилища является наличие в центре некоторых курганных насыпей каменных стел, которые, вероятно, имели и определенное культовое значение. На двух плитах из к. 8 и к. 9 отмечены антропоморфные черты (рис. 17) (264, с. 46 - 49). Хронология существования и семантика подобных изображений подробно дана В.Д. Кубаревым (150, с. 42 - 45,57). Стоит добавить, что такое схематическое антропоморфное изображение, являющееся связующим звеном с загробным миром ушедших из реальной жизни предков, формирует различные культовые ритуалы поклонения идолам. Именно поэтому стелы, в первую очередь, были опрокинуты при осквернении погребальных сооружений, как факт надругательства над обычаями определенных людей. Традиция воздвижения на могиле столба, асcоциировавшегося c подпаркай кровля жилища (осью мироздания) и с мировым древом, вырастающем из земли, и с покойниками отцами фиксируется в Ригведе (330, с. 55).

Кроме стел, рядом с курганом N 14, с западной и восточной стороны зафиксированы вкопанные вертикально в землю плоские камни-балбалы, выполняющие функции, находящихся вблизи с жилищем коновязей. Подобная ситуация отмечена и при раскопках кургана N 5 могильника Кор-Кобы 1, да тированного раннескифским временем (260, с. 59,63,84 - 85). А на ряде исследованных могильников раннескифской эпохи (напри мер, Айрыдаш 1) рядом с балбалами находились ямы, в которых были захоронены лошади. Данный факт отражает наиболее раннее использование вертикально вкопанных камней близ курганов, как имитацию реально существовавших коновязей.

Также, как и под жилище, площадка, на которой сооружался курган планировалась: засыпались ямы, убирались бугорки и камни, иногда осуществлялась выравнивающая под сыпка по всей площади обозначенного места. Несомненно, что делалась какая-то разметка для реализации сооружений. Внутри некоторых кольцевидных выкладок на уровне спланированного горизонта выкладывался "пол" или "дорожки" из мелких плиток.

Таким образом, при анализе погребальных сооружений курганного могильника Бийке, выявлено ряд элементов планировки и возведения жилищ, позволяющих частично восстановить некоторые стороны культуры населения, оставившего этот памятник.

Как правило, в центре исследованных погребальных конструкций находился каменный ящик для захоронения человека. Один раз встречена вырытая могильная яма с подбоем, где обнаружено погребение человека (к. 7), и дважды в яме находились захоронения лошади (к. 6, к. 17). Зафиксированный на этом могильнике биритуализм в сооружении погребальной камеры свойственен разным периодам древней истории и наблюдается во многих известных археологических культурах. На могильнике Бийке обнаружено погребение в подбое, закрытом большой плитой (курган 7). Сам факт наличия подобного погребения в Горном Алтае, датируемого, по совокупности всех признаков раскопанного комплекса курганов могильника Бийке, раннескифским временем, большая редкость. Подбойные захоронения немногочисленны и для скифской эпохи этого региона (200, с. 35 - 39). По времени существования наиболее близки погребения жен щин в подбое, найденные на могильниках Карбан 1 (91, с. 28 - 30) и Машенка 1 (92, с. 98 - 101). Последние имеют очень много схожего между собой, но существенно отличаются от захоронения в кургане 7 могильника Бийке. Различия связаны, скорее всего, с причинами относительно хронологического характера. Это дает возможность предполагать то, что могила с подбоем на Бийке сооружена раньше, чем остальные известные нам в Горном Алтае погребальные камеры такой конструкции. Возможно, раскопанное погребение является действительно показателем каких-то брачных связей с другими племенами (200, с. 38 - 39). Однако не исключена и попытка предохранить захоронение человека от осквернения. Возможно здесь имеет место отражение религиозных представлений древних людей относительно какой-то категории умерших.

Объяснить такую традицию погребального обряда как сооружение каменных ящиков на уровне древнего горизонта в раннескифскую эпоху Горного Алтая довольно сложно. Конкретно этим пока никто не занимался, по этому сейчас мы только наметим возможные пути объяснения данного явления. Каменные погребальные камеры курганного могильника Бийке своеобразны, отличаются от подобных сооружений предыдущих и после дующих эпох прежде всего конструкцией, формой, размерами, а также тем, что в них найдены захоронения не только людей, но и лошадей. Часто в каменном ящике исследователи видят идею создания челна (лодки), отправляющегося далеко вниз по реке в потусторонний мир. Данные представления могли возникнуть не только у рыбаков и охотников, но и у скотоводов, живших вблизи рек. Кроме этого, известен и ряд других интерпретаций подобных каменных гробниц: как выражение идеи чрева и возрождения, как ассоциации с яйцом, как символика загробного жилья (330, с. 504 - 526). Можно предположить и другие объяснения сооружения каменных ящиков, например, как имитацию колыбели, погребальной повозки и т.д. Главным же остается то наблюдение, что древние люди, по-своему понимая место человека в цепи природных превращений, осознавали смерть как устранение, исчезновение из реальной жизни конкретного индивидуума, уходящего в другой, но похожий на существовавший, мир, где умерший мог реализовать свое дальнейшее существование. Поэтому каменные погребальные сооружения нужно, прежде всего, рассматривать как пре доставление возможности перехода в иной мир, как символ обозначения границы потустороннего мира и прочности его основ. Таким образом, каменные ящики являются своеобразными воротами в хтонический (подземный) мир, закрывшимися после смерти человека. Если еще раз посмотреть на исследованные погребальные конструкции, то действительно видно, что вокруг погребенного все перекрыто, единственным незакрытым каменными плитами местом является земляное дно погребальной камеры, именно туда, по представлениям людей, воздвигших эти па мятники, уходит человек. Таким образом погребальные конструкции отражают переход из одного состояния (жизнь на земле) в другое (жизнь в потустороннем мире). Но образ умершего родственника живет в памяти людей, является во сне, создает ложное ощущение присутствия его вызывает беспокойство, определенные заботы, мысли и действия, выражающиеся в организации поминальных, культовых и ритуальных мероприятий.

Положение погребенных людей на курганном могильнике Бийке скорченно на боку, головой на запад являлось преимущественным. Довольно часто в древности покойных ориентировали в направлении течения реки, либо лицом к реке. В этом случае реализовывалась идея плавания в потусторонний мир. Если посмотреть с точки зрения этого, то нужно отметить, что западная ориентация погребенных. на Бийке совпадает с направлением реки Катунь. Однако, у многих народов существовало и определенное понимание связи правой стороны с небесами, со светлым началом, а левой - с потусторонностью, с хтоническими силами (330, с. 61). В таком случае погребение людей, лежащих на земляном дне погребальной камеры на левом боку, может иметь подобное объяснение. Ориентация умерших могла быть связана с какой-то родовой святыней, например, со священной скалой, а также может рассматриваться относительно поселения или стороны света, откуда пришли предки, подчиняться представлениям об "уплытии в сторону заката" (330, с. 71,72). Мы все же более склонны считать, что ориентация умерших людей в этот период времени базировалась на определении сторон горизонта по восходу и заходу солнца и отражает сезон ность совершения процедуры погребения. Исследование этого является задачей отдельной публикации.

Одна лишь констатация ориентации по гребенных не дает возможности для понимания смысла погребального обряда. Данное наблюдение необходимо интерпретировать в совокупности с положением покойников. Однако, в том случае, когда остатки тела чело века отсутствуют или погребение разрушено, факт определения ориентации по направлению длинной линии оси погребальной камеры, является единственным показателем при выявлении сравнительных характеристик. Ориентацию умерших людей на могильнике Бийке можно еще соотнести с захоронениями лошадей, которые всегда лежа ли головой в ту же сторону, что и человек. Семантика обычая придавать скорченное положение умершим многообразна и различна. Остановимся на этом подробнее. Положение погребенных (поза) определяется археологами совокупностью описаний общего состояния тела, а также различных его частей относительно друг друга, дна и стенок погребальной камеры, сторон света. Это дает почву для возможного объяснения определенных представлений древних людей, а также является хронологическим и культурным показателем при сравнении погребальных комплексов. Поэтому важно зафиксировать, как можно точно и подробно описать общее положение и частей тела погребенного человека. Плохая сохранность костей в курганах раннескифского времени могильника Бийке и существенные разрушения не позволяют широко применить имеющийся материал по интерпретации скорченной позы умерших людей, т.к. многое в этом зависит от определенного положения рук, ног, головы. В каждом случае объяснения могут быть разными, а у нас иногда определение позы погребенного имеет обще-предположительный характер. Исследователи, занимавшиеся семантикой скорченной позы, полагают, что она имитирует положение в материнской утробе, похожа на "скачущего всадника", отражает знаки поклонения кому-нибудь или чему-нибудь (адорация) (330, с. 50 - 70). Не отвергается возможность реализации положения спящего, кто-то видит в этой позе и эротический смысл. Ю.А, Шилов считает, что скорченность, как результат следов свивания покойников веревками или пеленания в саван, можно трактовать не только как препятствие выходу из могилы, но и как знак воскрешения - пробуждения посредством преодоления "пут смерти" в сочетании с идеей могилы-жилища (330, с. 51 - 52).

Достаточно четко фиксируется поза похожая на "скачущего всадника" в кургане N 17, где женщина лежит скорченно на левом боку с руками вытянутыми вперед, как бы держащими повод управления лошадью. Возможно, что так же лежал умерший человек в кургане 5. Ближе к позе адорации находились остальные погребенные. В кургане N 1 положение костей рук скелета и подложенные под голову каменные "подушки" наводят на мысль о придании покойнику позы спящего.

Особое место в погребальных сооружениях курганного могильника Бийке занимает оформление захоронения лошади и отдельных частей ее туши. Плохая сохранность костяков животных не позволяет в полном объеме зафиксировать многие нюансы обряда погребения коней в курганах раннескифского времени. Сам факт присутствия остатков этих животных в погребальных комплексах можно объяснять по-разному: как заупокойные дары, пища для покойника, остатки сов местной родовой трапезы, снабжение необходимым средством передвижения, как личный верховой (боевой) конь, или как имитация лошади. Семантику зарождения культа такого животного, как лошадь, необходимо, на наш взгляд, связывать с определенным типом ведения хозяйства в ту эпоху, с обычаями, формирующимися в ходе жизнедеятельности скотоводов и с представлениями о том, что в загробном мире человек должен быть снабжен всем тем, что было у него в этом мире. Данная тема уже не раз рассматривалась рядом исследователей (230, с. 164 - 178; 34, с. 31-39; 270, с. 35-40 и др.). Это достаточно большой вопрос и требует отдельного изучения. В этой статье мы ограничимся некоторыми наблюдениями, полученными в ходе исследования курганов могильника Бийке и анализа материалов, касающихся остатков лошадей. Как правило, в то время с погребением человека укладывалась одна лошадь, лишь в одном случае их обнаружено две (к. 10). Убитое животное помещали в от дельную погребальную камеру, которая представляла собой яму, иногда обложенную каменными блоками, или конструкцию (в виде кольца или ящика), примыкавшую с восточной (юго-восточной, северо- восточной) или южной стороны к каменному ящику с погребением человека. Имеются зафиксированные остатки лошади без четко выделенного сооружения, но на таком же месте, что остальные. Животные, как правило, располагались, так же как и человек, на уровне спланированного древнего горизонта, зафиксирована и подсыпка в погребальной камере, предназначенной для лошади. Как уже отмечалось, ориентированы животные в ту же сторону, что и человек. Возможно, именно в этом обозначена главная суть захоронения коня. Положения животных различаются: на правом боку с подогнутыми ногами, на левом боку с вытянутыми ногами и на животе с подогнутыми ногами. Вероятно, на могильнике Бийке имела место имитация целого животного в виде сделанного чучела из шкуры и костей или наличие последних в могиле олицетворялось с идеей воскрешения коня в ином мире. Подобные факты в изучаемый нами периоды времени уже отмечались. Во всех захоронениях лошади на Бийке имеется на рушение черепа животного или отсутствие такой части скелета животного. Первое, вероятно, связано с традиционным способом забоя жертвенного животного, а второе можно трактовать как обозначение туши в виде заупокойной пищи. Возможно, что голова лошади использовалась для исполнения каких-то поминально-культовых обрядов, тем более, что уже имеется несколько фактов от дельного захоронения только этой одной части тела животного в VIII-VI вв. до н.э., иногда и с остатками узды (100, с. 9093; 179, с. 321331 и др.). В Усть-Куюмском могильнике, где зафиксирован факт отчленения головы лошади, скорее всего, отражен способ забоя животного путем перерезания горла и дальнейшего отделения этой части тела в районе шеи (180, с. 13 - 16, рис. 2; 250). Явно с целью положения заупокойной пищи в погребальных сооружениях к. 19 и к. 20 фиксируются части туши лошади. В итоге, на могильнике раннескифского времени Бийке нашло отражение наиболее раннее формирование различных вариантов погребального обряда "человека с конем", главным образом связанных с ведением такого типа хозяйства и образа жизни, когда лошадь являлась ос новой существования людей.

Анализ материалов погребальных комплексов курганов Бийке дает возможность характеризовать хозяйственную деятельность населения, оставившего исследуемый памятник. Несомненно, что основным занятием являлось скотоводство, предполагаемое подвижный образ жизни. В данном случае тип хозяйства можно определить как яйлажно горно-долинный, характерный для районов Алтая, Тувы, Тянь-Шаня, Памира, основу которого составляло скотоводство, приспособленное к конкретным экологическим условиям гор и горных долин, основанное на сезонных перекочевках (184, с. 11-14). Как свидетельствуют материалы раскопок, основным животным, разводимым населением той эпохи была лошадь, которая не только использовалась для употребления в пищу, но и являлась основным средством передвижения. Кроме того, кони были весьма практичны в разведении, т.к. им не надо было заготовлять на зиму корма, который они способны добывать из-под снега сами. По некоторым данным, полученным в ходе изучения украшений (бусы), второе - в предполагаемом строительстве жилищ, загонов и т.д., а также в изготовлении утвари. Найденные бронзовые изделия предполагают знакомство людей с цветной металлообработкой.

Разведение лошадей и овец, а также охота на диких животных, способствовало развитию различного домашнего производства, заключавшегося в приготовлении мясной и молочной пищи, выделке шкур, пошиве одежды, изготовлении кожаных емкостей и т.д. Особое место занимала стрижка овец. Для получения пряжи высокого качества это мероприятие необходимо было проводить в мае-июне (56, с. 90). Шерсть по тонине волокон не однородна. Она состоит из подшерстка или пуха и из волос. Пух представляет собой тонкие, густо растущие, извитые волокна, которые скрыты под волосом, т.е. являются внутренним слоем. Волос же состоит из более длинных, более грубых и крепких волокон, имеет несколько разновидностей: переходный волос, ость тонкая, ость грубая и мертвый волос (190, с. 114 - 115). Для полотняного переплетения, вероятно, использовали примитивные ткацкие приспособления. При получении нитей пряжи вращение веретена во время прядения осуществлялось вправо (правая крутка) правой рукой (88, с. 102).

При исследовании курганов Бийке не за фиксировано точных оснований, позволяющих подробно остановиться на производстве керамической посуды. Возможно, что данный вид посуды не был преобладающим и использовался лишь для выполнения специальных домашних занятий. В основном, вероятно, изготовляли емкости из кожи, дерева, металла, что характерно для населения, ведущего подвижный образ жизни. Вся найденная керамика на Бийке найдена не в по гребальной камере, а при зачистке и разборке каменной насыпи. Возможно, она была выброшена из каменного ящика при ограблении или осквернении погребения, не исключено, что керамика попала туда после совершения определенных ритуально-поминальных действий или данные вещи оставлены населением, проживающим позднее. Данный вопрос разрешится при детальных исследованиях полученного керамического комплекса в сравнении с находками, которые, возможно, будут обнаружены в неограбленных погребениях и на исследованных поселениях интересующей нас эпохи. В этом плане могут наметиться какие-то группы керамики, характерные для поселений и для погребений. Приме ром этого могут стать находки с поселения Сары-Бел, которое находится высоко в горах близ р. Тыткескень (137) и где зафиксирована керамика, аналогии которой можно найти в памятниках поздней бронзы и переходного времени лесостепных районов края. Попытка проанализировать и связать керамику, найденную в насыпях курганов ран нескифского времени Горного Алтая, с аналогичными другими находками уже предпринималась (182, с. 62 - 66), а при накоплении такого материала возможно дальнейшее продолжение этой работы.

Найденный в курганах могильника Бийке комплекс вещей немногочисленный. Самой замечательной находкой является хорошо сохранившийся массивный нож из кургана N 2. Данное изделие было отлито в двусторонней форме, о чем свидетельствуют следы литейного шва на ручке, закраине и обухе. Длина ножа - 18,5 см (из них 7,4 см - длина ручки), наи большая ширина клинка - 1,9 см, ширина ручки в центре - 1,5 см, толщина ее - от 3 до 4,5 мм, наибольшая толщина обуха 5,5 мм. Навершие ножа оформлено в виде односторонней брусковидной закраины, длина которой 2 см, толщина 1 см, высота выступающей части 0,5 - 0,6 см. Ручка плоская, трапецевидная в разрезе, выделена. Лезвие, которое шире ручки и отделено уступчиком, оформлено с двух сторон, причем с одной стороны оригинально - в виде выемки, желобка шириной до 6,5 мм. Нож был остро заточен. Острие имеет выделяющуюся с одной стороны правку. Общая форма ножа изогнутая, дугообразная. Ближайшей находкой бронзового ножа несколько схожего с бийкенским, является изделие, найденное в Усть-Куюме и датируемое VII-VI вв. до н.э. (180, с. 21, рис. 4). Наибольшее сходство (по общей форме, наве шию, месту соединения ручки и клинка) наблюдается с ножом из могильника Бийке, да тируемым также VII-VI вв. до н.э. (79, с. 71, табл. XXI-19). Подобные по форме ножи более характерны для древних культур, расположенных к востоку от Горного Алтая и существовали с конца эпохи поздней бронзы (312, табл. 72,86; 310; 302 и др.). Западная граница бытования таких предметов - Восточный Ка захстан (257, с. 142,145, табл. 56), датируются они там в пределах VIII (возможно IX) - нач. VI вв. до н.э. Для определения датировки бийкенского ножа нужно исходить не только из сходства общей формы ножей, имеющих архаичную изогнутость, а также из всего комплекса погребальных сооружений, среди которых курган 2, где обнаружена наша вещь, является одним из наиболее ранних. Поэтому стоит определить время изготовления и ис пользования этой вещи из Бийке в рамках VIII (возможно IX) - VII вв. до н.э. Эта дата нисколько не противоречит времени существования позднекарасукских и "карасуктагарских" форм бронзовых ножей. Необходима отметить своеобразие бийкенского ножа в оформлении навершия, ручки, лезвия, а также его уникальность, потому что, вероятнее всего, такая вещь была сделана специально для левши. Последнее особенно отражено в определенной заточке, позволяющей удобнее строгать от себя, резать и проводить другие операции левой рукой. Можно предположить и то, что сделанная на лезвии ножа выемка (желобок) служила кровостоком при нанесении удара в тело животного или противника. Это косвенно подтверждает и оформление острия изделия, позволяющее быстро проникать этому орудия в тело жертвы. Еще одним аргументом в пользу того, что нож сделан для левши, может быть наличие односторонней закраины на конце ручки, позволяющей именно при работе левой рукой играть роль уступа и опоры. Возможно также эффективное использование такого ножа при изготовлении любого вида изделий из дерева, рога и кости.

Достаточно хорошо датирующей находкой является псалий из кургана 6, который имеет изогнутую, дуговидную форму, три круглых отверстия, находящиеся в одной плоскости и равномерно распределенные по всей длине изделия. Окончания псалия обрезаны перпендикулярно телу рога, слегка за круглены, имеют тупую форму. Псалии являлись одним из главных элементов узды, т.к. не только удерживали удила во рту лошади, но и определяли систему расположения рем ней на голове животного. В настоящее время трехдырчатых псалиев, сделанных из рога, нам известно в Горном Алтае около десятка (91; 174; 180; 226; 248 и др.). Имеются подобные вещи из бронзы (7; 77; 91; 209 и др.). Ближайшей аналогией нашему изделию по форме и расположению отверстий являются псалии из курганного могильника Элекмонар 11 (см. статью Н.Ф. Степановой в настоящем сборнике), которые были найдены с бронзовыми удилами. Однако бийкенский псалий более крупный и массивный. Это сближает его с изделием из курганного могильника Карбан 1 (91). По дуговидной форме и расположению отверстий нашему псалию близка такая же вещь с городища Елбаны (267). Количество найденных трех дырчатых псалиев на Алтае позволяет про вести более детальный анализ для разработки типологии подобных изделий. Главной трудностью при выполнении такой работу будет то, что каждое изделие достаточно своеобразно. Серийного производства псалиев одного и того же вида на Алтае пока не за фиксировано. Однако возможно в результате выявить определенные тенденции развития такого типа изделий. Это даст не только представление о разнообразии вариантов изготовления подобных предметов, но отразит поиск различных оптимальных форм, размеров, материалов и т.д., что подтверждают исследования Н.А. Боковенко (39). Касаясь датировки таких вещей, как трехдырчатые псалии, сделанные из рога, нужно отметить, что они начинают существовать в подобно оформленном виде с эпохи поздней бронзы и наиболее широко использовались в переходное от бронзы к железу времени и в раннескифскую эпоху (267). Если исходить из исследований Н.А. Боковенко, который отме чает тенденцию смещения отверстий псалиев к центру как признак относительно поздний (39, с. 17 - 18), то наиболее вероятная дата бийкенскому псалию является VI-VIII вв. до н.э. Находка же элекмонарских изделий, не сколько меньших по форме и с бронзовыми удилами, может отражать относительно более позднее изготовление и использование, чем псалий из Бийке. Кроме псалия, при лошади из кургана 6 находились и другие предметы, среди которых на себя обращает внимание добавочная фаланга лося с отверстием посередине. Такие две вещи обнаружены в кургане 5 могильника Карбан 1 и определяются они, как подвески (91, с. 29, рис. 4 - 10, 11). Еще известны подобные изделия в курганах раннескифскога времени Алтая (92 и др.). По месту нахождения подвески в к. 6 на Бийке можно предположить, что она привязывалась к хвосту лошади и играла, вероятно, роль оберега. Однако не исключено и другое (функциональное) назначение этой вещи. Использование таких предметов в других регионах нам неизвестно. Повидимому, традиция применения добавочных фаланг лося в снаряжении коня является особенностью раннескифской культуры Горного Алтая.

Что касается бронзовых удил с стремечковидными окончаниями из кургана 17 и бронзового зеркала из того же погребения, то их датировка не вызывает больших сомнений и определяется датой не позднее VII - VI вв. до н.э. по кругу аналогий таких предметов из Горного Алтая и сопредельных территорий (9; 72; 226; 256; 257 и др.). Кроме того, курган 17 отличается по деталям конструкции от других сооружений и отражает уровень развития погребального обряда населения, проживающего на Бийке несколько позднее. Примерно в то же время, что и курган 17, сооружен находящийся поблизости объект N 19, датируемый находкой бронзового зеркала, диаметр которого не много меньше по сравнению с подобным изделием из рассмотренного выше погребения. Подобных бронзовых зеркал с петелькой посередине обратной стороны диска на Алтае найдено совсем немного. Ближе всего такая вещь обнаружена выше по течению р. Катуни на курганном могильнике Бойтыгем II (9, с. 37 - 38, рис. 3). Начало бытования рассматриваемых предметов относят к VIII в. до н.з., наиболее широко они использовались в VII - VI вв. до н.э. характерны для тагарской культуры (257), найдены в Туве (72)), в Приобье (79), в Китае (145 и др.) и в северозападных предгорьях Алтая. Отмечается тенденция уменьшения диаметра и толщина таких бронзовых зеркал к V - IV вв. до н.э. (257, с. 216).

Курган N 15, в котором найдены только бусы, можно датировать VII - VI вв. до н.э. по аналогии с ближайшей такой находкой этого времени из Усть-Куюма (180, с. 19 - 21, рис. 4).

Что касается кургана 7 с погребением в подбое, где найдено ожерелье и бронзовая серьга, то датировать его можно в рамках VIII-VII вв. до н.э. Распространение такого сочетания бусин из различных камней и форма бронзовой серьги больше характерны для культур этого времени, находящихся ближе к среднеазиатскому региону. В Гор ном Алтае же подобное ожерелье найдено в к. 5 могильника Карбан 1, датируемого VII в. до н.э. (91) и отмечено его "иноземное происхождение". Интересно, что своеобразный способ проделывания отверстий в некоторых бусинах из сердолика из карбанского кургана, обнаруживается и в изделиях погребения на Бийке. Это заключается в том, что в качестве заготовки брался минерал с инородным вкраплением, которое несложно было устранить и получить отверстие для нанизывания бусин. Кроме этого способа проделывания дырочек, в кургане N 7 Бийке зафиксирован и другой, когда коническое сверление такого материала повышенной твердости, как сердолик, проводилось с двух сторон. Первый и второй тип бусин отличались не только способом получения отверстий, но и формой, размерами, а, главное, и цветом. Возможно, что находка "импортного" ожерелья подтверждает наличие захоронения представительницы другого племени, попавшей на Алтай в результате заключения брачного союза.

И наконец, подводя итоги нашему изучению материалов, полученных при раскопках курганного могильника Бийке в Горном Алтае, все же отметим то, что более детальные исследования конкретных категорий вещей и особенностей погребального обряда будут продолжены и найдут отражение в следующих публикациях.

За последнее десятилетие со времени защиты диссертации Л.С. Марсадоловым (181), выхода статьи В.А. Могильникова (192) и тезисов Н.Ф. Степановой (251), в которых решались культурно-хронологические проблемы определения известных к тому времени памятников VIII - VI вв. до н.э., в Горном Алтае проведены широкомасштабные раскопки и получены материалы, позволяющие выйти на новый уровень осмысления имеющихся научных данных (265, с. 126). Обобщение исследованных уже в достаточном количестве курганов (более 200) ранне-скифского времени Горного Алтая еще предстоит сделать. Публикации единичных погребений интересующего нас времени не могут поднять в полном объеме все вопросы археологического изучения древней культуры. Ожидание же выхода статей с полноценным анализом погребальных сооружений и немного численным вещевым комплексом может затянуться на долгие годы. Поэтому на основе ма териалов курганного могильника Вийке и дру гих известных нам памятников (IX) VIII - VI вв. до н.э. Горного Алтая попытаемся наметить основные пути культурно- хронологического определения места этим погребениям в сравнении с другими захоронениями только позднего времени, потому что эпоха бронзы менее всего изучена в этом огромном регионе. Сейчас совершенно ясно, что те исследователи, которые предлагали рассматривать па мятники так называемого раннескифского времени Горного Алтая в рамках отдельной археологической культуры, были правы. Изу чение погребальных сооружений, комплекса вещей этого периода и других данных подтверждают высказанные ранее предположения и обоснования. Однако в связи с этим нужно поставить вопрос об изменении наименования этой культуры, т.к. использование в научном обороте существующего термина от названия р. Майэмир, близ которой были не профессионально (траншеей и колодцем) рас копаны краеведом-любителем А.В. Адриановым в 1911 году два разграбленных кургана и одна кольцеобразная выкладка, где найден клад вещей, не связанный с исследованным сооружением, на наш взгляд, не отражает сущность и правильность понимания всего содержания изучаемых памятников Горного Алтая (IX) VIII - VI вв. до н.э. Кроме того, в нынешнее время не подтверждаются схематично отмеченные В.А. Могильниковым при знаки выделенных локальных вариантов той самой культуры, хотя, в принципе, такое относительное разграничение археологических памятников вполне возможно. Но более правильно, логично и удобнее было бы вначале выделить в массе исследованных к этому времени курганов типы памятников на основе определенного комплекса признаков, среди которых ведущее место будет отведено характеристике конструкций погребальных сооружений. Такой подход позволит также отразить сходства и отличия в обрядовости ряда территориально- локальных или семейно-родственных групп населения того времени, проживающего в отдельных районах обширного региона, и выйти на более высокий культур нохронологический уровень интерпретации исследованных памятников.

Таким образом, каждый тип памятников одцой археологической культуры или ло кального варианта будет отражать результаты хронологического рассмотрения и обобщения сходных признаков погребальных сооружений и остального комплекса данных, а также вы явление отличий его от других типов.

В принципе, начало выделения типов па мятников VIII - VII вв. до н.э. Горного Алтая было положено Л.С. Марсадоловым, который определил их по ряду характерных признаков условно так: "скорченники" и "вытянутые" (181, с. 11-12). Затем последовало выделение куюмского типа памятников (251, с. 79-81). Кроме этого, В.А. Кочеев в 1992 году высказал возможность деления погребений в каменных ящиках ран нескифского времени Средней Катуни на две группы: 1 - погребения в ящике с сопроводительными захоронениями коней, 2 - погребения в ящиках без коней. Намечены тенденции подобного разграничения памятников и у других исследователей. Поэтому проведение такой предложен ной работы по упорядочению полученных археологических материалов и наблюдений в типы памятников уже назрело, к тому же это даст возможность для характеристики всей культуры населения, оставившего определенные виды погребальных сооружений. В этой связи рассмотренный в статье бийкенский тип погребальных сооружений (IX) VIII - VII вв. до н.э. является одним из опытов обозначенного подхода.

В заключении стоит отметить, что для об суждения ряда поставленных вопросов культурно-хронологического определения имеющихся памятников IX - VI вв. до н.э. Горного Алтая необходим обмен мнений, согласований со всеми заинтересованными в этом коллегами.

* статья подготовлена при поддержке РГНФ проект N 96 - 0116228