Многие проблемы, связанные с населением, оставившим могильники скифской эпохи в Горном Алтае, до сих пор не решены (вопросы хронологии, происхождения и т.д.). Исследователи неоднократно отмечали неоднородный состав пазырыкцев, которые контактировали с соседними племенами, что нашло отражение в погребальном обряде и инвентаре. С нашей точки зрения, для решения ряда проблем пазырыкской культуры представляет интерес картографирование типичных и нетипичных признаков. Поскольку границы административных районов обозначены более четко, в данной работе мы в первую очередь будем придерживаться их.

Признаки, характерные для памятников скифского времени Горного Алтая, выделены еще С.И. Руденко, подробно проанализированы А.С. Суразаковым и неоднократно рассматривались другими исследователями [1-8]. В целом погребальный обряд представляет мозаичную картину, хотя по всем материальным элементам выделяются доминирующие признаки. Наиболее существенные различия в погребальном обряде наблюдаются в устройстве погребальных камер, в том числе срубов, положении и ориентации умерших, в инвентаре, наличии или отсутствии сопроводительного захоронения лошадей и т.д. Картографирование показало, что для каждого района характерен свой набор специфических признаков (9, с. 22 - 3).

На памятниках Средней Катуни они сводятся к тому, что цепочки курганов ориентированы различно, неизвестно балбалов стел. При многовариантности в устройстве погребальных камер, наибольшее распространение получили рамы, срубы - клети в один венец. Цвухвенцовые срубы встречаются редко. Практически неизвестно настилов на полу и каких-либо других вариантов устройства пола. Перекрытия сооружались упрощенной конструкции. Погребения, совершенные вытянуто на спине, составляют 19,1%. На В ориентированы умершие из 45,9% курганов, что намного меньше среднего показателя по Горному Алтаю в целом в это время. Редки сопроводительные захоронения лошадей (1 5%). Есть особенности в инвентаре: преобладают сосуды горшковидной и кринкообразной формы, редки кувшины. Часто встречаются металлические булавки, бусы, более распространены серьги с припаянным колечком. Для памятников Кош-Агачского района зафиксировано наибольшее разнообразие в надмогильных конструкциях. Здесь характерны "типичные" срубы, срубленные в обло с остатком или реже в лапу, в несколько венцов с полом и перекрытием. Из других вариантов погребальных камер здесь более всего найдено каменных ящиков, колод. Высок процент погребенных, уложенных на правом боку с согнутыми в коленях ногами (73,5%). Зафиксировано больше всего умерших, уложенных на левом боку с согнутыми в коленях ногами, а также ориентаций на СЗ, 3, ЮВ, СВ. Подавляющее большинство сосудов составляют кувшины. Булавки и гривны изготовлены преимущественно из прутьев.

Для памятников Усть-Канского района характерна наибольшая неустойчивость погребального обряда по всем признакам. Здесь наблюдается несколько разновидностей надмогильных конструкций, в том числе земляные и каменно-земляные насыпи. Известно несколько вариантов погребальных камер, среди которых преобладают рамы. Дважды захоронения совершены в подбоях. Только в 4 курганах были сопроводительные захоронения с конем. Погребения вьггянуто на спине составляют 66,7%, ориентация головой на СЗ около 70%, на В около 23%. Захоронения преимущественно одиночные. Другие необычные признаки встречаются как исключения. <Нетипичные> черты можно отметить и в Онгудайском районе. Прежде всего, отсутствие пола в большинстве срубов и сравнительно малое число подобных конструкций (46%). Сравнительно много каменных ящиков (23%), т.е. в два раза больше, чем в Кош-Агачском или Чемальском районах. Остальные нестандартные признаки отмечены как редко встречающиеся.

В Улаганском районе не зафиксировано нетипичных черт. В Усть-Коксинском районе основное отличие сводится к тому, что мало срубов (16,7%), нет каменных ящиков. Однако в этом районе и курганов раскопано мало.

Таким образом, меньше всего нетипичных признаков в центре ареала пазырыкской культуры. Соответственно в памятниках пограничных районов (Усть-Канском, Чемальском, Кош- Агачском) зафиксировано наибольшее число нетипичных признаков. Особенно выделяются могильники из Усть-Канского района. Выделяются две группы срубов, которые разделяются, в основном, территориально. Граница проходит через центральную часть территории пазырыкцев (Центральный Алтай), к югу от которой возводили типичные пазырыкские срубы, к северу - более упрощенной конструкции (9 - 10).

К числу нехарактерных, но сравнительно часто встречающихся признаков относится положение погребенных на левом боку с согнутыми в коленях ногами, вытянуто на спине, ориентация на 3, СЗ.

Положение умерших на левом боку с согнутыми в коленях ногами отмечено в основном в Кош-Агачском районе (84%). Как правило, оно совпадает с другим нетипичным признаком - ориентацией на 3, значительно реже - на СЗ. 60% таких погребений были совершены в срубах, 30% - в каменных ящиках. Захоронения с конем были в 12% могил. Д.Г. Савинов погребения из узунтальских курганов, совершенные на левом боку с согнутыми в коленях ногами, головой на запад, с камнями-подушками под головой, в срубах без сопровождения лошади, выделенные им во 11 тип, связывает с культурной традицией, формирование которой происходило на территории соседней Тувы (саглынская культура) или Северной Монголии. Инокультурные традиции, по его мнению, не буквально повторяют исходные формы, что могло бы свидетельствовать о прямой миграции, а отражают определенные процессы аккультурации, которые претерпели их носители в новой этнической среде (10, с. 11 - 12). Сходство юстыдских захоронений с синхронными погребениями Тувы и Монголии отмечает ВД. Кубарев (11, с 32).

Большая часть захоронений, совершенных вьггянуто на спине, происходит из Чемальского и Усть-Канского районов (39,5 и 32,б%), меньшая - из Кош-Агачского, Онгудайского и Усть- Коксинского. Подобные погребения в Усть-Канском районе составляют 66,7%, Чемальском - 19,1%. Положение погребенных вытянуто на спине зафиксировано в различных видах погребальных камер, чаще всего совпадает с ориентацией на СЗ и В. В Кош-Агачском районе - это детские погребения в колодах. Также уложены погребенные в царских курганах. Так как положение умерших вытянуто на спине не имеет устойчивых сочетаний с другими признаками, то, видимо, не следует объединять все погребения, где отмечено подобное положение, в одну группу и искать одну причину в появлении этих захоронений.

В целом положение умерших вытянуто на спине характерно для культур скифского круга. Исключение составляют пазырыкские, саглынские и частично быстрянские памятники. Положение умерших вытянуто на спине в Горном Алтае может объясняться как контактами с населением других территорий, так и тем, что это более ранние в хронологическом отношении памятники. На Средней Катуни подобный признак отмечен на наиболее ранних комплексах (12). Для раннескифского времени Горного Алтая захоронений, совершенных вытянуто на спине, намного меньше, чем погребений, совершенных скорченно на боку (13 - 14). Поскольку захоронения, совершенные вытянуто на спине, характерны для северных и северо-западных районов Горного Алтая, где на сопредельных территориях в памятниках синхронных по времени подобное положение умерших - основное, то и наиболее вероятное предположение, что такое положение умерших у пазырыкцев во многих случаях, а в Усть-Канском районе в особенности, - это следствие контактов населения соседних территорий.

Имеется сходство в погребальном обряде и инвентаре из погребений быстрянской культуры и скифского времени Средней Катуни. Для быстрянских могильников также характерно несколько вариантов устройства погребальных камер (сруб, рама, каменные обкладки по дну, каменные ящики), сопроводительные захоронения с лошадью, но с южной стороны в отличие от пазырыкцев. Однако быстрянские конструкции все-таки другие и общее имеется в отдельных деталях, а не в целом (15-17). Сходство между памятниками быстрянской культуры и Средней Катуни может быть объяснено как контактами населения этих территорий, так и тем, что в формировании культур приняло участие родственное население, Вполне вероятно, что последнее обстоятельство сыграло более важную роль.

Таким образом, положение погребенных на левом боку с согнутыми в коленях ногами в сочетании с ориентацией на 3 или СЗ в погребальных комплексах с территории Кош-Агачского района следует рассматривать как следствие контактов пазырыкцев и саглынцев. Положение погребенных вытянуто на спине в одних случаях также объясняется контактами населения соседних территорий, в других это свидетельствует об общем компоненте в составе разных культур. Различие в устройстве срубов объясняется тем, что их оставило население, имеющее разные строительные традиции, т.е. отличительные черты в культурном отношении, а возможно, и в этническом. Многообразие типов погребальных камер исследователи обычно объясняют тем, что они оставлены населением с разными культурными традициями по крайней мере. Однако в каждом конкретном случае необходимо отдельно искать ответ на вопрос: когда же и откуда появилось это новое население? В целом для памятников Кош-Агачского района большинство отличительных черт связано именно с контактами с соседними племенами и с появлением инокультурного населения, оставившего захоронения, например, в подбоях. Аналогичная ситуация могла быть и с населением, оставившим могильники в Усть-Канском районе, хотя здесь не исключено наличие родственного компонента в составе населения соседних культур. На территории Чемальского района или Средней Катуни ситуация была, по-видимому, более сложная. Помимо контактов, большую роль сыграл и общий компонент в составе культур.

Примечания

1. Руденко С.И. Культура населения Центрального Алтая в скифское время. М.-Л., 1960.

2. Суразаков А.С. Курганы эпохи раннего железа в могильнике Кызык-Телань I (к вопросу о выделении кара-кобинской культуры) // Археологические исследования в Горном Алтае в 1980 - 1982 годах. Горно-Алтайск, 1983.

3. СуразаковА.С. Горный Алтай и его северные предгорья в эпоху раннего железа. Проблемы хронологии и культурного разграничения. Горно-Алтайск, 1989.

4. Могильников В.А. Курганы Кер-Кечу (к вопросу об этническом составе населения Горного Алтая второй половины 1 тыс. до н.э.) II Проблемы изучения культуры населения Горного Алтая. Горно-Алтайск, 1988.

5. Киреев С.М. Работы на Майминском комплексе в 1990 - 1991 гг. // Проблемы сохранения, использования и изучения памятников археологии: Мат. конф. Горно-Алтайск, 1992. Вып. III.

6. Кирюшин Ю.Ф., Степанова К Ф., Тишкин А.А. Признаки погребального обряда скифских памятников Средней Катуни П Социально-экономические структуры древних обществ Западной Сибири: Мат. Всерос. науч. конф. Барнаул, 1997.

7. Степанова НФ. О своеобразии памятников скифского времени Средней Катуни // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск, 1999.

8. Кирюшин 1О.Ф., Степанова Н.Ф. О культурной принадлежности погребальных комплексов скифского времени Средней Катуни 1 (Пространство культуры в археолого- этнографическом измерении. Западная Сибирь и сопредельные территории: Мат. XII Западно- Сибирской археолого-этнографической конф. Томск, 2001.

9. Степанова Н.Ф. Погребальные комплексы скифского времени Средней Катуни: Автореф. дис.... канд. ист. наук. Барнаул, 2000.

10. Савинов ДГ. Погребения скифского времени в долине Узунтал // Материалы по истории и этнографии Горного Алтая. Горно- Алтайск, 1993.

11. Кубарев В.Д Курганы Юстыда. Новосибирск, 1991.

12. Кеверов С.В., Степанова Н.Ф. Могильник скифского времени Кайнду в Горном Алтае // Археологические исследования на Катуни. Новосибирск, 1990.

13. Могипьников В.А. Некоторые аспекты этнокультурного развития Горного Алтая в раннем железном веке // Материалы по археологиb Горного Алтая. Горно-Алтайск, 1986.

14. Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А. Скифская эпоха Горного Алтая. Ч. 1: Культура населения в раннескифское время. Барнаул, 1997.

15. Киреев С.М Спасательные работы на могильнике Майма IV // Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края. Барнаул, 1995. Ч. 1.

16. Завитухина И.П. Могильник времени ранних кочевников близ г. Бийска // АСГЭ. 1961. N3.

17. Кунгуров А.Л, Кунгурова Н.Ю. Раскопки могильника Аэродромный в Бийске // Археология и этнография Алтая. Барнаул, 1982.