Характеризуя пазырыкскую культуру Горного Алтая VI - III вв. до н.э. как совокупность пазырыкского и каракобинского типов погребений, автор в тезисной форме вьщелил так называемый третий тип (1).

К настоящему времени погребения третьего типа выявлены по Катуни (21 курган в могильниках Алферовский, Барангол-2 и Верх-Еланда-2), Центральном Алтае (три кургана в могильниках Белый Бом-2, Семисарт-2 и Каракол) и по реке Чарыш в среднегорьях и низкогорьях Северо-Западного Алтая (13 курганов в могильниках Маяк-1, Чесноково-2, Усть-Теплая и Покровский Лог-5). Всего 36 курганов, из которых подавляющее число (33 кургана) находится на северной и западной окраинах ареала распространения пазырыкской культуры (2-5). Суммируя имеющиеся данные, можно выделить ряд черт, характеризующих погребения третьего типа:

1. Отсутствие конских подхоронений.
2. Преобладание парных и коллективных погребений. При этом парные погребения в среднем составляют 50%, т.е. 18 курганов. Если же исключить Маяк-1 (4 кургана), где парные погребения не выявлены, и добавить 4.погребения, в которых предполагалось захоронение второго человека (Покровский Лог-5, к. 3; Верх-Еланда-2, к. 8) или прослеживается принцип парности (Барангол-2, к. 1 и к. 3), то доля парных погребений поднимется почти до 70%.
3. Наличие вторичных захоронений. На могильниках Покровский Лог-5 (к. 1), Барангол-2 (к. 1, 2, 3, 6) и Верх-Еланда-2 (к. 7) (4).
4. Следы связанных с огнем ритуалов. Наиболее ярко прослеживаются в Покровском Логе-5, Баранголе-2, Караколе в виде обгоревших перекрытий, мощных прокалов в могиле или в насыпях курганов. Возможно, в этот список войдет и не полностью изученная могила в к. 2 могильника Чесноково-2, стенки и дно которой сильно обожжены и содержат угли. В кургане 3 могильника Усть-Теплая небольшие скопления угольков и кальцинированных косточек обнаружены в головах и ногах умершей. Угольки встречаются в Маяке-1. В описаниях Алферовского могильника, Верх-Еланда-2, Семисарта-2 и Белого Бома-2 угли и прокалы не упоминаются.
5. Наличие крепид из плашмя уложенных крупных камней или вертикально поставленных плит (Верх-Еланда-2).
6. Отсутствие балбалов.
7. Наличие кольцевых насыпей с не заложенной камнем серединой (Маяк-1, Покровский Лог-5).
8. Внутримогильная конструкция состояла из устроенной по периметру каменной стенки (обычно с продольным перекрытием) высотой до 1 м (Алферовский могильник, Маяк-1, Чесноково-2) или из придонных уступов, на которые в один слой укладывались несколько камней и перекрытие (Покровский Лог-5, Барангол-2). Сложенная из камня камера могла заключать внутри раму из жердей или плах. На других могильниках такие конструкции не упоминаются. В ряде случаев внутримогильное сооружение состояло только из рамы или сруба. Рамы (сооружения с беззамковым типом угловых сопряжений из приставленных друг к другу продольных и поперечных жердей, плах или бревен) зафиксированы на могильниках Верх-Еланда-2, Барангол-2 и Чесноково-2. Срубы встречаются реже (Покровский Лог-5, к. 3; Верх-Еланда-2, к. 1, 2; Семисарт-2). Следует отметить, что до появления работ В.П. Мыльникова (6) типы деревянных конструкций определялись упрощенно, а вследствие плохой сохранности дерева - приблизительно.
9. Ориентация в юго-восточный сектор. Ранее автор приводил эту объективную черту погребального обряда в тезисной форме без разъяснения причин, ее обусловливавших. Согласно утвердившемуся у пазырыкцев принципу перпендикулярности ориентации умершего к осевой линии расположения курганной цепочки (7), практически все отклонения в ориентации умерших обусловлены соответствующим отклонением цепочки в восточном направлении. Так, устройство цепочек по линии, близкой к ЮЗ-СВ на могильниках Маяк-1, Чесноково-2, Усть-Теплая и Покровский Лог-5, вызвало соответствующее смещение ориентации умерших в юго-восточный сектор, а расположение цепочек на Баранголе-2 и Верх- Еланде-2 по линии, близкой З-В, привело к ориентации в южный сектор. Точно так же при смещении линии цепочки в восточном направлении изменяется ориентация умершего, внутримогильных, надмогильных и поминальных сооружений (балбалов, колец, выкладок и др.) практически на всех могильниках пазырыкской культуры, о чем в свое время верную догадку высказал С.В. Киселев (8, с. 355). Интересно отметить, что, следуя расположению реки или ландшафтных структур, цепочки отклоняются только в восточном направлении.

Таким образом, юго-восточную и южную ориентацию умерших в погребениях третьего типа (как, впрочем, и других типов; можно считать "нормальной". Вернее будет говорить не об ориентации умерших в юго-восточный и южный сектора, а об особенностях в расположении отклоняющихся к востоку курганных цепочек.

Если рассматривать все вышеперечисленные особенности не раздельно, а в совокупности, то отличие третьего типа погребений от пазырыкского и каракобинского очевидно. Вместе с тем между группой захоронений по Катуни и в Центральном Алтае и захоронениями по Чарышу в северо-западных низкогорьях (сентелекская группа) имеются существенные отличия. Во-первых, погребальный обряд и инвентарь сентелекцев очень близки собственно пазырыкскому. Так, на всех могильниках здесь в женских погребениях найдены остатки высоких, украшенных золотой фольгой головных уборов с сажистым наполнением и крупными заколками. В ряде случаев фиксируются и обложенные золотой фольгой рога оленей на месте традиционно расположенных эгретов, а конструкция в кургане 2 Чесноково-2 имеет даже сажистые валики, подобные найденным в кургане 1 могильника Ак-Алаха-3. Набор посуды включает не приземистые сосуды (могильники на Катуни), а высокие узкогорлые кувшины, иногда в паре с керамическими копиями роговых сосудов с имитацией швов (Покровский Лог-5), как это зафиксировано, например, на Укоке. Во-вторых, сентелекцев с собственно пазырыкскими рядовыми захоронениями сближают большие размеры могил. На основании материалов могильника Локоть-4, где наиболее хорошо прослежено ранжирование могил (9), мы полагаем, что погребение в одиночной могиле в пазырыкских курганах по статусу соответствовало захоронению в центральных могилах из Локтя-4, длиной около 3,2 м и 4-4,2 м. Действительно, все могилы с погребениями взрослых по Чарышу имели длину 3,2 - 3,4 м, а погребение двух женщин с украшенными золотом головными уборами из кургана 2 Чесноково-2 произведено в могиле длиной около 4 м. В отличие от погребений сентелекской группы, могилы Алферовского могильника, Барангола-2, Верх-Еланды-2, Белого-Бома-2, Семисарта-2 и Каракола имеют длину 2,2 - 2,3 м или около 2,6 м. Несомненным отличием сентелекцев является и наличие временных пирамид- склепов на могильниках Покровский Лог-5 и Усть-Теплая, хотя при соответствующей методике раскопок обнаружение их вполне вероятно на Катуни и в других районах.

Таким образом, отмечая значительное число общих черт между погребениями третьего типа, их следует разделить на две группы: первую сентелекскую, включающую сейчас 13 курганов по Чарышу, и вторую довольно неоднородную из 21 кургана по Катуни. Место трех курганов из Центрального Алтая пока не совсем ясно. Датировка. Не углубляясь в анализ инвентаря из погребений третьего типа, отметим, что за исключением раннего кургана 13 могильника Верх-Еланда-2, все остальные курганы датируются едва ли древнее IV в. до н.э. Здесь нет ранних вещей, тогда как формы железных ножей и некоторые другие предметы скорее указывают на позднюю дату. Очевидно, к более поздним чертам погребального обряда относятся увеличение числа погребенных в могиле с одного до трех-четырех человек и появление вторичных захоронений.

Итак, выделяемые автором погребения третьего типа, назвать который по какому- либо могильнику не представляется возможным, следует относить к завершающему этапу пазырыкской культуры (предварительно к IV - III вв. до н.э.). Эти курганы оставлены тяготеющими к предгорьям группами населения, входившего в возглавляемый собственно пазырыкцами племенной союз. Очевидно, в IV в. до н.э. происходит активизация каракобинского и предгорного населения, начинается процесс их постепенного смешения. По причине слабой изученности северо-западных предгорий нам во многом не ясны взаимоотношения пазырыкцев Горного Алтая и довольно искусственно обособленных культур Восточного Казахстана, однако все более очевидным становится связь позднепазырыкского населения с кулажургинской культурой.

Примечания

1. Шульга П.И. Этнокультурная ситуация в Горном Алтае и северо-западных предгорьях в VII-III вв. до н.э. // Итоги изучения скифской эпохи Алтая и сопредельных территорий. Барнаул, 1999. С. 245- 250.

2. Владимиров В.Н., Шульга П.И. Новые материалы по скифской эпохе Горного Алтая // Археология и этнография Южной Сибири. Барнаул, 1984.

3. Бородовский А.П. Вторичные погребения эпохи раннего железа на Нижней Катуни (по материалам барангольского некрополя) II Сохранение и изучение культурного наследия Алтая. Барнаул, 2000. Вып. XI.

4. Степанова Н.Ф., Неверов С.В. Курганный могильник Верх- Еланда П // Археология Горного Алтая. Барнаул, 1994. Устное уточнение Н.Ф. Степановой.

5. Суразаков А.С. Об археологических исследованиях в Горном Алтае // Археология и этнография Алтая. Барнаул, 1982.

6. Мыльников В.П. Погребальные сооружения и погребальные ложа из дерева II Сибирь в панораме тысячелетий. Новосибирск, 1998. Т. 1.

7. Шулыа П.И. К вопросу о планировке могильников скифского времени на Алтае // Проблемы археологии скифо-сибирского мира (социальная структура и общественные отношения). Кемерово, 1989. Ч. Б.

8. Киселев С.В. Древняя история Южной Сибири. М., 1951, 9. Шульга П.И. Предварительные итоги раскопок могильника Локоть-4 // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск, 2000. Т. IV.