Проблемы переходного времени от бронзового века к железному на Верхней Оби в течение долгого времени вызывают оживленные дискуссии. Прежде всего споры идут вокруг вопросов хронологии и культурной принадлежности памятников этой эпохи. В дискуссиях в разные годы участвовали многие специалисты (1, 3, 4, 24, 193-195, 205, 208, 278, 281, 283, 284, 316, 320-323, 325 и др.). При этом зачастую не учитывались как новые материалы, так и полученные довольно давно, что вызвано, в частности, отсутствием их публикаций. В то же время значительная часть находок получена с памятников, на которых проведены довольно крупные раскопки (поселение Мыльниково, городище Елбанка, Бобровский грунтовый могильник и др.), и откуда имеется представительный материал.

В 1993 г. Ю.Ф. Кирюшин и А.Б. Шамшин опубликовали результаты исследования Елунинского культового места (140), переизданные позже в Корее [333) Это была первая крупная публикация материалов памятника переходного времени Барнаульского Приобья после известной монографии М.П. Грязнова 1956 г. "История древних племен Верхней Оби..."(79). Более того, даже издание отдельных находок ранее касалось лишь поселенческих материалов [322) Единственными известными погребальными комплексами переходного времени на этой территории по-прежнему оставались могильники Ближние Елбаны (БЕ) VII XII, и XIV, исследованные М.П. Грязновым (79, с. 44-85, табл. XVI - XXI). В этой связи введение в научный оборот материалов раскопанного авторами Бобровского могильника представляет, на наш взгляд, особый интерес.

Бобровский грунтовый могильник расположен в 3 км к югу от с. Бобровка Первомайского района Алтайского края на правом коренном берегу р. Обь (рис. 1 - 1). В 300 м к северо-западу от могильника берег образует высокий обрывистый мыс, а в 50 м к северу от памятника проходит кромка Приобского бора. В 100 м к западу находится местами пересыхающая обская протока. Низкая пойма подходит к подошве склона коренного берега (рис. 1 - 2). В 350,м к югу от Бобровского могильника расположен крупный некрополь староалейской культуры раннего железного века Обские Плесы II.

Впервые в окрестностях с. Бобровка разведочные работы проводил А.Д. Сергеев во второй половине пятидесятых годов (79, с. 69; 41, с. 50 - 51). Им было открыто четыре археологических памятника, которые в дальнейшем получили названия: поселения Обские Плесы 1, Утопша 1, Бобровское и могильник Обские Плесы П (41, с. 50-51; 326, с. 163). Позднее, в мае 1968 г., на площади поселения Обские Плесы 1 школьники с. Бобровка обнаружили захоронение человека. Весной и летом того же года экспедицией Алтайского краевого краеведческого музея под руководством Э.М. Медниковой здесь были начаты раскопки поселения Обские Плесы 1 и могильника, который получил название Бобровский грунтовый могильник. Было исследовано 24 погребения (включая могилу в 1, найденную школьниками), относящихся к переходному времени от поздней бронзы к раннему железному веку и получен большой вещественный материал как из могил, так и из культурного слоя поселения, их перекрывающего (188, с. 2 - 9).

Затем на занимаемой памятником площади в течение многих лет проводились сборы подъемного материала: в 1969, 1973, 1974 годах Э.М. Медниковой, в 1978 1995 годах Ю.Ф. Кирюшиным, В.Б. Бородаевым, А.Л. Кунгуровым, А.Б. Шамшиным, С.Д. Ведяниным, Я.В. Фроловым (326; 48). Эти сборы составляют большую: коллекцию фрагментов керамики и вещей из камня и бронзы. Последние годы экспедиция Алтайского государственного университета и Научно-исследовательского института Гуманитарных исследований при АГУ под руководством А.Б. Шамшина вела раскопки Бобровского грунтового могильника и поселения Обские Плесы 1. В работе ее принимали участие А.Л. Кунгуров, С.Д. Ведянин, С.Л. Изоткин,: Я.В. Фролов, О.А. Ченских, А.Н. Язовская,

Д.В. Папин и др. В ходе работ вскрыта значительная и наиболее аварийная часть могильника, на которой обнаружено еще 30 погребений человека и девять ям, относящихся, видимо, к поселенческому слою. Всего на сегодняшний день раскопано 54 могилы, вытянутых рядами по линиям северо-запад-юго-восток и юго-запад-северо-восток. Особенно четко эти ряды читаются в южной части раскопа. Максимальное расстояние между погребениями - 4 м, минимальное 1,5 м (рис. 2). Видимо, центр могильника находился на невысоком всхолмлении коренного берега, а затем уже могильное поле распространялось по краю берега на его довольно пологие склоны.

Из 54 исследованных погребений - 11 детских и 43 взрослых, причем три могилы (22, 30, 49) парные и в них похоронены взрослые люди (табл. 1). По части могил, раскопанных Э.М. Медниковой, выполнены и опубликованы половозрастные определения.

Погребальный обряд населения, оставившего Бобровский могильник, отличается стабильностью. Все захоронения совершены на глубине от 30 до 100 см от современной дневной поверхности, в том числе большая их часть на уровне 40 - 50 см. Вероятно, погребения делались в небольших (примерно 120(100 см) овальных или подпрямоугольных с закругленными углами ямах, которые слегка (на 10 - 1б см) углублялись в материк. Возможно, часть захоронений была совершена на древней дневной поверхности.

В большинстве могил деревянных конструкций не зафиксировано. Лишь в погребении 19 прослежены следы поперечного деревянного перекрытия из тонких плашек. Над двумя могилами (37 и 41) обнаружены остатки бересты. В погребении 41 это, возможно, части какого-то берестяного изделия (сосуда или туеска). В могиле 22 северный и восточный края захоронения были обложены гальками средних размеров.

Более варианты ориентация и положение погребенных. Подавляющее большинство умерших положено головой на юг и юго-запад (соответственно, 18 и 22). Реже встречена ориентация головой на юго-восток и юго-юговосток (8 раз). В одном случае умерший положен головой на запад. Наконец, также единично головой на северо-восток лежали погребенные в парной могиле 49. В остальных случаях ориентация не ясна (рис. 3).

Наиболее часто встречающееся положение костяка - скорчено на правом или левом боку (соответственно, 41 и 8). Лишь один ребенок лежал вытянуто на спине. В остальных случаях положение погребенного установить невозможно (рис. 3). Следует отметить, что наряду со стандартным (обычным) положением умершего (скорчено, колени подтянуты к животу, кисти рук поднесены к лицу) у большинства погребенных встречаются и некоторые отклонения. Так, например, одна или обе руки лишь слегка согнуты, кисти рук находятся в районе таза и т.д. (рис. 3).

Обращают на себя внимание и некоторые вторичные (потревоженные 7) захоронения. В них положение костяка или отдельных его частей неестественно, хотя кости явно находятся в сочленении. Вероятно, умерший был помещен в могилу после того, как часть тканей уже разложилась, либо погребение какое-то время оставалось открытым.

Интерес представляет могила 36, в которой обнаружен один череп взрослого человека. Сама могильная яма (60к42 см) мала для захоронения взрослого человека (рис. 3 - 6). Возможно, это ритуальное погребение черепа (головы) человека.

Выше уже отмечалось наличие в могильнике трех взрослых парных погребений (22, 30, 49). Костяки в могиле 22 лежат лицом в разные стороны: мужской положен на правом боку и обращен лицом к югу, женский - на левом боку и находится лицом к северу. Правая рука женщины была под черепом, а левая на бедре.

Погребенные в могиле 30 лежали скорчено, на правом боку, друг за другом, головой на северо-восток. У костяка 2 отсутствуют кисти рук и часть лучевых костей (возможно, отрублены). У него же в черепе пробоины, нанесенные предметом с острым краем. В локтевой кости правой руки сохранился воткнувшийся бронзовый наконечник стрелы. Такой же наконечник найден и в области позвоночника. Еще два наконечника обнаружены среди костей грудной клетки и под черепом костяка М 1.

Погребальный инвентарь памятника довольно беден, Обычно в могиле встречены один-два предмета. В 19 безинвентарных погребениях были захоронены преимущественно дети и молодые люди. В расположении инвентаря в могилах прослежены некоторые закономерности. Так, в 12 погребениях обнаружены целые сосуды или крупные их фрагменты. Сосуд обычно стоял у лица умершего, кисти рук которого как бы обхватывали его.

Все бронзовые ножи располагались на поясах. В четырех могилах (10, 27, 31, 34) найдены костяные наконечники стрел, в двух случаях обнаруженные в области колен. Семь таких наконечников из погребения 34 лежали компактной группой остриями в разные стороны, что свидетельствует скорее в пользу какой-то сумки, а не колчана. В могиле 10 два наконечника воткнулись в ее дно. Возможно, они были выпущены в могилу из лука. Найдено также несколько оселков, которые встречаются в основном с бронзовыми ножами и с костяными наконечниками стрел.

Интерес представляют обнаруженные в 10 погребениях бронзовые бляшки, очевидно украшения головных уборов, которые находились на черепах умерших или рядом с ними. В одних случаях это небольшие бесформенные кусочки тонких бронзовых пластин, в других - обломки бронзовых ножей.

В двух детских захоронениях (38 и 44) в области черепов и ступней погребенных зафиксировано по обломку от лезвия двух бронзовых ножей (рис. 3 - 3; 6 - 17, 18). При соединении этих двух обломков из могилы 44 видно, что слом произошел на месте изгиба лезвия, т.е., возможно, нож сломан специально, а затем его обломки были положены в погребение. Бронзовый нож из могилы 32 также сломан в древности.

Наряду с вышеперечисленными изделиями в Бобровском могильнике найдены украшения: золотая серьга, бронзовые пронизки и бусины, ожерелье из зубов животного; костяные проколки; железный предмет (остатки ножами); костяные застежки аржанского типа и некоторые другие вещи. Остановимся на характеристике погребального инвентаря. Оружие представлено четырьмя бронзовыми наконечниками стрел из могилы 30. Как уже отмечалось выше, ими были убиты оба погребенных в этой могиле человека. Наконечники относятся к разным типам:

1. Черешковый, трехлопастной, форма пера треугольная, лопасти обрезаны под острым углом к черешку и образуют некоторое подобие шипа. Насад уплощен (рис. 4-4).

2. Черешковый, трехлопастной, форма пера треугольная, лопасти срезаны под тупым углом к уплощенному насаду (рис. 4 - 5).

3. Черешковый, с трехгранной боевой головкой сводчатой формы, на гранях имеются вырезы овальной формы, нижние края граней образуют прямой угол с уплощенным насадом (рис. 4 - 6),

4. Втульчатый, трехгранный со скрытой втулкой, на нижних краях двух граней небольшие подтреугольные вырезы, на третьей грани вырез представляет собой узкую щель, достигающую двух третей от длины наконечника (рис. 4 - 7).

Трехлопастные и трехгранные черешковые наконечники появляются еще в эпоху поздней бронзы. Более массово начинают встречаться с конца VIII в. до н.э. и бытуют до IV - III вв. до н.э. Основные районы их распространения: Казахстан, Тува, Монголия, (30, с. 117, табл. 15; 31, с. 377; 32, с. 93; 33, с. 162, рис. 9; 34, с. 23, рис. 4, 5; 35, с. 32). Известны в Южном Приуралье и Западной Сибири (36, с. 65, 142, рис. 40-1, 10-12; 37, с. 34-35, рис. 5; 38, с. 69, рис. 24-3-10; 39, табл. 12-13, 28). На Алтае часто встречаются в памятниках староалейской культуры (40, рис. 1). Единичные экземпляры известны в памятниках быстрянской и каменской культур, а также в Горном Алтае (42, с. 58, рис. 21; 43, с. 56; 44, рис. 15 и т.д.). В Восточном Казахстане они обнаружены в памятниках бегазы-дандыбаевской культуры (VIII - VI вв. до н.э.) (45, рис. 1; 30, с. 116-117). В Западной Сибири один такой наконечник найден в Бловском могильнике, датирующемся X-XIII вв. до н.э. (46, с. 140, табл. 2,19). В Минусинской котловине подобный наконечник происходит из комплекса с довольно архаичными предметами и датируется VIII - VII вв. до н.э. (47, с. 107, рис. 216). В Туве близкие наконечники известны из комплексов аржанского этапа адды-бельской культуры VIII - VI вв. до.н.э. (35, прил., табл. 1 - 25). Г.Е. Иванов датирует такие наконечники с Алтая УП01 вв. до н.э. (48, с. 9 - 10, рис. 3-2 - 12).

Бронзовые наконечники, подобные типу N 4 из Бобровского могильника (рис. 4 - 7) датируются несколько более поздним временем (VI-V вв. до н.э.) и также бытуют на довольнс широкой территории: Южное Приуралье, Казахстан, Тува [36, табл. V - 11- 14; 49, с. 57; 30 с. 116 - 117; 35, прил.табл. 1 - 89, 149). На Ал тае они известны из материалов у с. Новообинки VI - V вв. до н.э., из Туекты - V в. до н.э Близкий наконечник найден в могильник Староалейка II (50, с. 57; 42, рис. 21).

Довольно большую серию (16 экземпляров составляют обнаруженные на могильнике кос тяные наконечники стрел (м. 10 - 2; м. 27 - 3 м. 31 - 1; м. 34 - 10). Большинство их - череш ковые, трех-четырехгранные, с головкой сводчатой формы, имеющие по два выступа основания пера и образующие острый или прямой угол по отношению к насаду (рис. 51 - 6, 8 - 12, 14 - 19). Костяные наконечники являются распространенной находкой в памятниках эпохи бронзы и железа Южной Сибири. Обращают на себя внимание два из них. Первый из моги лы 31 довольно крупных размеров, длиной 17 см (рис. 5 - 1). В Верхнем Приобье наконечники стрел подобных размеров известны переходного времени от бронзы к железу. Они обнаружены в могильниках БЕ VII, на посе лениях БЕ 1, Мыльниково, Елунинском культовом месте (79, табл. XV-5, XVIII-5 - 8; 32l с. 117,119; 140,с. 168, рис. 5-2; 328,с. 78-79). Позднее, в VI-IV вв. до н.э. количество и: уменьшается. Все известные нам наконечники этого времени в основном варьируют пределах 5 - 10 см. Вновь крупные наконечники стрел появляются в памятниках III-I вв. до н.э. (204, с. 91). Другой костяной наконечник стрелы с скрытой втулкой из могилы 34 (рис. 5) найден в скоплении с девятью черешковыми Большинство исследователей считают, что такие наконечники появляются в VIII-VI вв. д н.э. и являются имитациями бронзовых втульчатых двухлопастных наконечников стрел, (243, с. 54-55; 84, рис. 1-10 - 13). В памятниках Верхнего Приобья подобные изделия известны из материалов поселения Мыльниково, могильника БЕ XIV, Елунинского культе вого места, где датируются также VIII - VI вь до н.э. (79, табл. XXI - 24; 140, с. 168, рис. 4 - l 5- 6,10; 300, с. 91, рис. 1-6). Близкие наконе: ники стрел встречаются и в более позднее время - V - III вв. до н.э. - П в. до н.э. - I в. н.э., но они в большинстве своем несколько иной формы, имеют вырез у основания втулки (110, с. 13; 95, с. 51, рис. 4-23). Бронзовые ножи. Найдено четыре экземпляра.

1. Нож миниатюрный размеров длиной 9 см. Сделан из рукояти более крупного изделия, вероятно, также ножа. Край рукояти раскован, заточен и превращен в лезвие. Подобный способ изготовления изделий характерен для переходного времени, VII-VI вв. до н.э. Ряд ножей из могильников переходного времени на БЕ и Томском могильнике также изготовлены из обломков других изделий.

Рукоять ножа из могилы е 25 округлой формы с небольшим отверстием на конце. По лицевой стороне идет небольшой бортик (рис. 4-2). Подобное оформление рукояти характерно для ножей эпохи поздней бронзы.

2. Небольшой пластинчатый нож из могилы 28. Имел деревянную рукоять. Он изготовлен из обоюдоострого лезвия более крупного изделия, вероятно, кинжала. Один край его притуплен и превращен в черенок (рис. 4 - 3). Это типичная находка для памятников переходного времени Барнаульского Приобья.

3. Пластинчатый нож из могилы ю 32. Имеет выгнутую спинку и слегка выделенную рукоять. Концы лезвия и рукояти закруглены (рис. 4 - 8). Точных аналогий данному изделию не обнаружено.

4. Бронзовый пластинчатый нож из могилы N 40 с прямой спинкой, черенковидной рукоятью и отогнутым концом лезвия, <хвостатый> (рис. 4 - 1). Ножи подобных форм датируются в пределах X - VII вв. до н.э.

Следующей категорией инвентаря, имеющей большое значение для установления даты памятника, являются желобчатые застежки аржанского типа. Это застежка из могилы 42 (рис. 4 - 10) и, возможно, также небольшое полукольцо с желобками на внешней стороне из погребения 28 (рис. 4 - 9).

Самые древние подобные изделия датируются VIII в. до н.э., а доживают они во всех культурах скифо-сибирского мира до V в. до н.э, (83, с. 55, 29, 36, рис. 12 - 2 - 4, 16 - 3). В Верхнем Приобье они встречены только в памятниках переходного времени от поздней бронзы к раннему железному веку (VIII - VI вв. до н.э.) [79, табл. XXI - 8 - 11; 273, с. 99 рис. 46 - с; 322, рис. 1 - 5 - 7,14). Обращает на себя внимание нестандартность застежек из Бобровского могильника. Вероятно, они, как и бронзовые ножи, являются копиями с классических оригиналов. Довольно интересным артефактом является обломок железного предмета, найденый в могиле 12. Предмет так окислился, что его назначение установить трудно, но, судя по профилю и массивности, он, возможно, является частью кинжала, хотя и несколько изогнут, что характерно больше для бронзовых ножей (рис. 6 - 7). Крупные предметы из железа в Верхнем Приобье появляются в середине ЧГ в. до н.э. (биметаллический кинжал из могильника Малый Гоньбинский Кордон 1 и железный меч из Новообинского кургана) (47, рис. 1 - 1; 110, рис. 7 - 13). Железные вещи в могильниках переходного времени очень редки. Так, в погребении М 76 из БЕ VII найдена небольшая железная пластинка, служившая, вероятно, украшением головного убора (79, с. 62). Кроме того, остатки какого-то железного предмета обнаружены в исследованном погребении на могильнике Красный Плакат 1. Это была единственная находка в этой могиле. На основании того, что костяк лежал скорченно, погребение было отнесено к переходному времени (293, с. 37 - 38). Однако обряд захоронения в скорченном положении хотя и очень редко встречается и в более позднее время: могильники Обские Плесы II (VI-IV вв. до н.э.), Рогозиха I (V - II вв. до н.э.) и Енисейское (IV - II вв. до н.э.) (1, с. 52).

В погребениях Бобровского могильника найдено три оселка (рис. 6 - 1 - 3). Два оселка - плоские, подпрямоугольной формы, с отверстием в верхней части (рис. 6-2,3). Один из них более крупный, был сломан в древности (рис. 6 - 2). Третий оселок относится к т.н. "узкотелым" (рис. 6 - 1). В Верхнем Приобье оселки найдены в ирменских памятниках (X - VIII вв. до н.э.), в переходное время (VIII-VI вв. до н.э.) и в раннем железном веке (VI-III вв. до н.э.) (311, рис. 1, Л., с. 113; 79, табл. XVII - 3,4, с. 66; 322, с. 118). Некоторые исследователи отмечают, что "узкотелые" оселки наиболее ранние и датируют их X - VII вв. до н.э. (71, с. 253; 311, с. 113). Из бытовых предметов на могильнике обнаружено несколько костяных проколок (рис. 6 - 6, 8 - 10). Подобные орудия являются типичной находкой для поселений Барнаульского Приобья эпохи бронзы и железа, но в могильниках обычно не встречаются. Так что наличие их в Бобровском могильнике - характерная его особенность. В целом проколки эти близки подобным изделиям из поселений БЕ 1, Мыльниково, Елунинского культового места (79, табл. IX - 9,10; XV - 3,4,11; 322,с. 119; 140,рис. 4-1-4,6,7).

Не совсем ясно назначение костяной трубочки, найденной на груди у одного из погребенных в парной могиле N 49 и изготовленной из трубчатой кости животного (рис. 6 - 11). Аналогичные изделия из могильников БЕ VII и XII М.П. Грязнов называет игольниками (79, с. 65, табл. XVIII М; XXI - 1). На наш взгляд, крупные размеры этих предметов (более 10 см) и отсутствие во всех трех случаях внутри их игл, не позволяет делать окончательные выводы о действительном назначении предмета.

Интересную категорию инвентаря составляют каменные орудия, которые обнаружены в четырех погребениях. В могиле Я 31 найдены два каменных предмета, вероятно, служившие в качестве точильных брусков. На их гранях имеются характерные затертости (рис. 6 - 4, 5). Кроме того в могилах М 45, 47 и 53 встречены округлые гальки также со следами затертости. Возможно, ими пользовались в качестве лощил.

Еще одной категорией инвентаря являются украшения. Наиболее распространенная находка - бронзовые нашивные бляшки (украшения головного убора). Их обнаружено 10 экземпляров. Это небольшие плоские бронзовые пластинки подчетырехугольной формы (рис. 6 - 19 - 20, 22 - 23). В некоторых случаях в качестве нашивных бляшек служили обломки лезвий бронзовых ножей (рис. 6 - 12, 13, 17, 18). Аналогичные бляшки найдены также в могильниках переходного времени на БЕ (79, с. 62, табл. XVIII - 20). В других памятниках переходного времени в Верхнем Приобье они нам не известны. Следует, однако, отметить, что украшения головного убора из бронзовых полусферических блях и пронизей встречаются в погребениях предшествующей ирменской культуры (8, с. 73; 316, рис. 5).

В погребении N 18 Бобровского могильника найдено ожерелье из просверленных клыков животного (рис. 7 - 17). По всей видимости, браслетом из просверленных или проткнутых рыбьих позвонков было их скопление в могиле я 50 (рис. 6 - 21). Подобные находки известны из могильников переходного времени на БЕ (79, табл. IX - 15 - 18; XV - 12, 29 - 3; XIX - 1,13; XXI - 14,15,17) Отметим, что такие украшения в погребениях характерны прежде всего для народов, у которых охота и рыболовство занимали большое место в хозяйственной жизни. Ни для предшествующей эпохи поздней бронзы, ни для последующего периода раннего железа (кроме ранних памятников староалейской культуры) такие вещи не типичны.

В погребениях М 38 и 50 Бобровского могильника найдены две подвески - просверленные астрагалы барана (рис. 7 - 15, 16). Такие предметы были широко распространены ( на памятниках переходного времени Верхнего Приобья (79, табл. IX - 14; XV- 21-24, 36 - 38; 140, с. 170). Известны они и в ранних могильниках староалейской культуры (17, рис. 1; 329, с. 97-98) Видимо, остатками украшений являются несколько пронизей-трубочек, свернутых из тонкого листа бронзы, и также бронзовые кусочки проволоки, найденные в погребениях N 2 и 41 могильника (рис. 6 - 14,15). Особое внимание следует уделить единственной золотой вещи, обнаруженной в Бобровском могильнике, - золотой серьге. Она имеет проволочную округлую в сечении дужку, в нижней части которой находится конусовидное расширение (рис. 7 - 14). Эта серьга напоминает согнутую булавку с конусовидной головкой и гвоздевидные серьги ирменской культуры (316, рис. 6 - 31). Отметим, что это - единственное изделие из золота в памятниках переходного времени в лесостепном Приобье. Наиболее близкой аналогией ей является находка подобной, но бронзовой серьги из могильника БЕ XII (79, табл. XIX - 11). Очень близки серьги из могильника Уйгарак. Здесь они также золотые, но имеют не конусовидное навершие, а близкое к грибовидному (51, с. 82, табл. VI - 6, VIII-1) и датируются VII-VI вв. до н.э. Серьги подобных форм известны и в ряде раннескифских памятников азиатской части скифского мира. Правда, здесь они имеют не литой конус, а полую свернутую из фольги подвеску, украшенную зернью. Такие серьги датируются шире VI-V вв. до н.э. (7, с. 38, рис. 4-5; 9,рис. 2-3,3- 3; 71,рис. 110-1).

Большой интерес представляет керамика могильника. Она обнаружена в девяти погребениях и представлена сосудами различных форм. Это слабопрофилированные горшки с широким горлом и слегка отогнутой шейкой. Два таких сосуда найдены над погребениями 5 и 18 (рис. 8-1,2). Два круглодонных сосуда с короткой прямой шейкой, округлым приплюснутым туловом и выпуклыми плечиками обнаружены в могилах 23 и 54 (рис. 8-3). Двумя экземплярами предcтавлены небольшие круглодонные сосуды с прямой или слегка отогнутой шейкой, со слабо профилированными плечиками, найденные в погребениях 40 и 45 (рис. 9-4,5). Последнюю категорию сосудов составляют небольшие низкие широкогорлые круглодонные мисочки-чашки из четырех могил NN 1,2,50,54.

Орнаментация посуды Бобровского могильника обнаруживает наибольшие аналогии с орнаментами керамики поселения Мыльниково. Это преобладание резных линий в технике нанесения орнамента над отпечатками гребенчатого штампа, наличие такого специфического элемента орнамента как зигзагообразные линии, образованные тройными штрихами. Углы зигзагов подчеркнуты ямочными вдавлениями.

Следует отметить, что если на поселениях переходного времени преобладают сосуды первой группы - слабопрофилированные горшки, то на могильниках, видимо, сосуды трех остальных типов. Все четыре типа посуды представлены в керамическом комплексе Бобровского грунтового могильника, однако если сосуды второго, третьего и четвертого типов были непосредственно поставлены в погребения, то сосуды первого типа находились или даже были разбиты над могилами. Такая же картина наблюдается и в могильниках переходного времени на БЕ (79, табл. XIX)

Особый интерес представляет керамика с крестовым штампом, обнаруженная как в погребениях Бобровского могильника (рис. 7-1, 3), в том числе и целый сосуд из могилы я 45, так и в культурном слое поселения Обские Плесы 1 (рис. 7-2, 4 - 6). Появление в Барнаульско- Бийском Приобье такой керамики связывается с проникновением северного населения. Результатом взаимодействия пришельцев и аборигенов (атлымцев и ирменцев) стало формирование в Новосибирском Приобье синкретичной двухкомпонентной завьяловской культуры. Контакты большереченского (переходного времени) и завьяловского населения, а, возможно, и миграция части завьяловцев на юг вследствие продолжающегося давления на них с севера,из тайги,и привели к появлению в материалах большереченской культуры керамики с крестовым штампом (322, с. 123 - 124). Важно отметить, что подобная керамика встречена здесь и в погребениях. Это первое свидетельство такого рода, т.к. завьяловские памятники представлены лишь городищами и поселениями.

Интересно также то, что на ряде сосудов из Бобровского могильника и поселения Обские Плесы 1 крестовый штамп выступает не только в качестве самостоятельного мотива орнаментальной схемы, но и служит в качестве разделителя орнаментального поля. (рис. 7 - 2), либо образует геометрические фигуры, например, треугольники (рис. 7-1,2). Таким образом он замещает в этом случае традиционные орнаментальные мотивы керамики эпохи поздней бронзы - корчажкинской и ирменской культур: ряды сетки, прочерченные линии, либо свисающие штрихованные треугольники. Подобные особенности мы наблюдаем и в орнаментации керамического комплекса поселения Мыльниково.

Как уже отмечалось выше, на месте, где был сооружен Бобровский грунтовый могильник, позднее находилось поселение раннего железного века, получившее название Обские Плесы 1, т.к. оно было обнаружено раньше, чем сам могильник.

Самые ранние находки из культурного слоя поселения единичны и относятся к энеолиту - эпохе ранней бронзы. Это несколько фрагментов керамики этого времени, отщепы, ножевидная пластина, каменный топор-тесло и каменный наконечник стрелы (рис. 10-2, 4, 6) (326, с. 163, рис. 1 - 8, 11 - 13, 15) Культурный слой этого времени стратиграфически не выделяется. Видимо, в данный период здесь существовала небольшая временная стоянка. К последующим эпохам развитой и поздней бронзы относится также не более десятка фрагментов керамики (326, с. 163- 164,рис. 1-2, 4,5, 7,9).

Более значительную серию составляют материалы переходного времени, представленные обломками более чем от 30 сосудов, а также двумя развалами сосудов (рис. 7-2-13; 8-4-6) (326, с. 164, рис. 1-3, 2-7,11,13,15) Орнаментация этой керамики находит близкие аналогии в материалах Бобровского поселения, находящегося в 3 км к северу от могильника (316, рис. 46-47) В культурном слое обнаружены также три костяных наконечника стрел (рис. 5-12, 13, 16). Датировать их, либо определить культурную принадлежность, сложно, т.к. подобные наконечники стрел были широко распространены в различное время.

Погребения могильника перекрыты в основном культурным слоем поселения раннего железного века мощностью 25-35 см. Здесь найдено значительное количество керамики - венчики более чем от 130 сосудов. Много обломков камней, потрескавшихся от влияния огня. В некоторых случаях они составляли небольшие скопления, возможно, очаги. Крупных сооружений этого времени на памятнике зафиксировано не было. Обнаружено 14 ям, также, по-видимому, относящихся к этому времени. В одном случае яма в 13, в которой найдено большое количество керамики раннего железного века, потревожила погребение переходного времени М 54. Видимо к слою раннего железа относится бронзовый наконечник стрелы, найденный прямо под дерном на глубине 7 см. Это .бронзовый трехлопастной, со сводчатой боевой головкой, втульчатый наконечник стрелы. Втулка на 3,5 см выступает над срезом пера и имеет два продольных выреза по бокам. Втулка напоминает раздвоенный насад (рис. 10 - 1). Вероятно, этот наконечник типологически занимает промежуточное место между втульчатыми и черешковыми наконечниками стрел. Точных аналогий ему нам не известно. Наиболее близок нашему наконечник из могильника Усть-Хадынныг 1. А.Д. Грач относит последний к аржанскому этапу алды-бельской культуры и датирует VIII - VП вв. до н.э. [72, Вкладка III, табл. 1, рис. 24). Также довольно крупную втулку имеет наконечник из Минусинской котловины, найденный в могильнике Усть-Сыда. Н.Л.Членова датирует его V - IV вв. до н.э. (310, табл. 12,41) Остановимся на характеристике керамического комплекса поселения раннего железного века Обские Плесы 1. Керамика, относящаяся к раннему железному веку, составляет наибольшую коллекцию находок из поселенческого слоя памятника и представлена 155 фрагментами венчиков более чем от 130 сосудов. При статистической обработке данных, нами было учтено 112 венчиков от разных сосудов, т.к. остальные были довольно мелкими и по ним затруднительно восстановить даже форму сосуда.

Наиболее представительной группой являются крупные закрытые, реже открытые банки, представленные фрагментами от 98 сосудов, что составляет около 87% от их общего числа. Орнаментация очень бедна. В основном это одна строка орнамента, две и три строки имеются лишь на 9 сосудах из этой группы. Основной элемент орнамента - жемчужник, которым украшено 90% всех сосудов этой группы. Остальные или вообще не имели орнамента или были украшены рядами насечек или ямочных вдавлений (рис. 11, 12-1,2, 5 - 11,15).

Наиболее часто встречающимся орнаментальным мотивом является жемчужник, разделенный ямочными вдавлениями. Так украшено 36 сосудов этой группы или приблизительно 36%. Меньше сосудов орнаментировано жемчужником без разделения 26 экземпляров или 24% . На третьем месте жемчужник, разделенный насечками различных видов - 12 экземпляров или 16%. Наконец, жемчужника, разделенного уголком лопаточки, 10% от общего количества. Второй ряд орнамента представлен в а освном в сочетании со строкой жемчужника. Это елочка, либо ряд ямочных вдавлений или насечек. Говоря об этой группе посуды следует также отметить, что в подавляюще большинстве случаев край венчика имел округлую форму. Лишь в 13 случаях он бы уплощен и в 9 приострен (скошен вовнутрь),

Следующую по количеству группу керамики составляют небольшие открытые круглодонные миски-чашки (рис. 10 - 10; 11-8; 12-3,4), которых найдено 11 экземпляров (около 10% ). Большинство их не орнаментировано. В единичных случаях имеются насечки по краю венчика. Один раз чашка была украшена строкой жемчужника.

Тремя экземплярами представлены сосуд кувшиновидной формы. Все они достаточно специфичны. Один имеет орнамент в виде ломаных линий довольно сложной конфигурации, нанесенных гребенчатым штампом (рис. 12 - 13). Другой украшен по шейке поя сом из взаимопроникающих заштрихованных треугольников (рис. 10 - 8). Сосуды с аналогичным орнаментом найдены в могильника староалейской культуры БЕ VII, Обские Плесы II, Староалейка 11 [79, табл. XXIX - 7) Третий сосуд орнамента не имел.

Четвертую самую малочисленную групп составляют два сосуда очень небольших размеров. Диаметр их не превышает 7 см, дно округлое. Это так называемые сосуды "рюмочкой" формы. Один из них украшен ряда ми ямочных вдавлений (рис. 10 - 9,11).

В целом керамический комплекс раннего железного века из поселенческого слоя памятника очень близок материалам поселений староалейской культуры, где также преобладающим элементом орнамента является жемчужник. Обращает на себя внимание наличие здесь большого числа сосудов чашевидной формы (мисок), что характерно скорее для по селений переходного времени. Правда, следует отметить, что на находящемся в 350 м югу могильнике староалейской культуры Обские Плесы II такие сосуды преобладают (11 с. 98; 17, с. 53-54). В целом комплекс поселения раннего железного века можно датировать в пределах VI-IV вв. до н.э. и, вероятно, связать с могильником Обские Плесы 11. Косвенно датировку подтверждает и находка бронзового наконечника стрелы в слое, датирующемся VIII - IV вв. до н.э.

Остановимся на характеристике погребального обряда Бобровского грунтового могильника. Он практически идентичен обряду, известному по грунтовым могильникам переходного времени от бронзы к железу в пунктах БЕ VII, XП и XIV на Ближних Елбанах у с. Чаузово Топчихинского района, расположенным также на правобережье выше по течению р. Оби. Погребения там также совершены в грунтовых ямах, глубина их варьирует от 20 до 85 см, в двух могильниках она превышала 100 см. Аналогичны форма могильных ям и их размеры. Последние были в пределах от 80x150 до 50x80 см. Подавляющее большинство умерших положено головой на юго-запад-юго-юго-запад, в двух случаях на юг, скорченно на правом или левом боку. Могилы, в которых погребенный лежал вытянуто на спине, отнесенные М.П. Грязновым к переходному времени, с большей долей вероятности следует, видимо, относить к более позднему времени, VI- IV вв. до н.э., к староалейской культуре (299, с. 80-82).

Также редки на могильниках переходного времени на БЕ и деревянные конструкции. Они зафиксированы в двух случаях. Прослежены там и следы огня, разведенного над погребениями, встречены две парных взрослых могилы. Сходны набор погребального инвентаря и его типы, расположение его внутри могилы.

Особый интерес представляет наличие в ряде погребений на БЕ (10 могил) - налобных украшений в виде небольших бронзовых бляшек (79, табл. XVIII - 20). На наш взгляд, этот факт свидетельствует о достаточно большой культурной близости населения, оставившего Бобровский могильник и могильники переходного времени на БЕ. Единственное, что несколько отличает обряд Бобровского могильника - это остатки черепов лошади над погребением. На БЕ подобная деталь обряда не зафиксирована.

Анализ погребального обряда и инвентаря Бобровского грунтового могильника позволяет нам отнести его к переходному времени от поздней бронзы к раннему железу и датировать в пределах VIII-VI вв. до н.э. Наличие как ряда архаичных вещей, датирующихся VIII-VII вв. до н.э., так и ряда более поздних изделий, бытующих в пределах VII-V вв. до н.э., позволяет сузить дату существования могильника до XII в. до н.э. "отя, на наш взгляд, о столь узкой дате надо говорить с большой осторожностью, т.к. метод датированных аналогий применительно к эпохе ранних кочевников и переходному времени дает большой разброс дат. К тому же не исключено, что могильник в переходное время существовал на этом месте несколько веков. Могильники переходного времени на Ближних Елбанах и Бобровский могильник мы от носим к одной большереченской культуре переходного времени. Некоторое своеобразие в орнаментации керамики из погребений и межмогильного пространства памятника сближает его материалы с материалами поселения Мыльниково и Бобровского.

К концу VI-V вв. до н.э. на месте Бобровского могильника возникло поселение Обские Плесы 1 староалейской культуры. Вряд ли возможно говорить о параллельном существовании на этой территории памятников большереченской и староалейской культур, т.к. культурный слой поселения Обские Плесы 1 перекрывает погребения Бобровского могильника, а в одном случае яма N 13 поселения частично нарушила погребение Ж 54 могильника.

В целом, говоря о погребальном обряде могильников переходного времени в Верхнем Приобье, следует отметить большое его сходство и стабильность. Наиболее близкие черты к погребальному обряду этого времени обнаруживаются в материалах могильников предшествующего времени эпохи поздней бронзы. В могилах корчажкинской и ирменской культур наряду с курганными широко встречаются грунтовые захоронения. Погребения там совершены на дневной поверхности или слегка углублены в материк.

Близкий обряд имеется и на могильниках переходного времени Березовка 1 и Томском. Однако, в них довольно сильно отличается состав и типы погребального инвентаря. Это, по нашему мнению, не позволяет говорить о единокультурности этих памятников и могильников на БЕ и Бобровского могильника.

Преемственность погребального обряда переходного времени и эпохи поздней бронзы, в частности, обряда ирменской культуры, проявляется также в том, что умершие лежат на правом, реже на левом, боку, головой на юг с отклонениями на запад и восток. Так же отсутствуют в могилах деревянные конструкции. Несколько отличается лишь состав и типы погребального инвентаря: сосуды, бронзовые пластинчатые ножи, оселки, украшения (гвоздевидные серьги, полусферические нашивные бляшки, браслеты и др.) (323, с. 103 - 104)

Некоторые черты сходства наблюдаются и с погребальным обрядом староалейской культуры (VI-IV вв. до н.э,). Это грунтовые захоронения. Глубина в среднем 50 - 100 см Погребенные положены вытянуто на спине головой на юго-запад. Следует отметить, что на находящемся в 350 м к югу от Бобровского могильника памятнике староалейской культуры VI-V вв. до н.з. Обские Плесы 11 имеется погребение, в котором умерший лежал скорченно на правом боку головой на юго-запад. В могиле у головы погребенного стоял типичный сосуд староалейской культуры. Меньше аналогий имеется среди погребального инвентаря большереченской и староалейской культур. Это бронзовые пластинчатые ножи, костяные и бронзовые наконечники стрел, оселки. Также сближает обряд Бобровского могильника и погребальных памятников староалейской культуры отсутствие в могилах упряжи (17, с. 53).

Как видно по материалам погребального обряда, культура населения Верхнего Приобья от эпохи поздней бронзы к раннему железному веку менялась постепенно. Основную роль в изменениях, на наш взгляд, играли подвижки населения соседних регионов на территорию Верхнего Приобья, которые приводили к смешению черт пришлой и местной культуры и в дальнейшем к процессам ассимиляции. В то же время представляется несомненным, что какой-то компонент местного населения продолжал существовать на территории Верхнего Приобья в течение всего времени существования эпохи поздней бронзы, переходного времени и раннего железного века. Броме того на сходство культур этих периодов, по-нашему мнению, оказывали влияние довольно близкие природные условия, обусловившие сходные формы ведения хозяйства, которое было многоотраслевым со значительной долей в его структуре охоты и рыболовства. Говоря о культуре населения Верхнего Приобья в переходное время, следует отметить, что она, видимо, испытывала значительное влияние раннескифских культур этого времени. Появляется ряд "модных" в то время вещей: наконечники стрел "скифского типа", некоторые формы, ножей, застежки аржанского типа. Но все эти вещи были не "типичными", а скорее являлись подражаниями "классическим" образцам. Это свидетельствует о том, что население Верхнего Приобья лишь начинает втягиваться в сферу влияния культур скифского мира. Процесс этот завершился с проникновением в VI в. до н.э. на эту территорию значительных групп пришлого населения, носителей традиций культур "ранних кочевников", и сложением здесь староалейской культуры.