Фролов Я.В.


Интерпретация изображений на двух костяных пластинах из погребений раннего железного века Верхнего Приобья.


Несмотря на целый ряд работ, где в той или иной степени рассматри- вались костяные ножны из могильника Усть-Иштовка I (Рис.1-2) и накладка из кости, происходящая из могильника Новотроицкое II (Рис.1-1), нанесен- ным на них изображениям не уделялось большого внимания (Алехин Ю.П., 1991,с. 68-69; Бородовский А.П., 1997, с. 95; Кунгуров А.Л., Тишкин А.А., 1996, с. 134-135; Могильников В.А., 1997, с. 48, 59;Уманский А.П., 1997, с. 19). Это связано с трудностями их интерпретации. Несмотря на то, что все исследователи видят в композициях на этих костяных изделиях изображения головы кошачьего хищника, аналогий им не приводится. По-разному, истол- ковываются и сами детали изображений (глаза, уши, пасть). Кроме того, изо- бражения на данных предметах рассматривают и как растительный орнамент и как морды волков развернутые в фас, или просто как морды хищников и даже как рога буйвола. В связи с этим и возникают разногласия при соотне- сении данных изображений с произведениями искусства других археологи- ческих культур, в частности с пазырыкской (Алехин Ю.П., 1991,с. 68-69; Кунгуров А.Л., Тишкин А.А., 1996, с. 134-135; Могильников В.А., 1997, с. 48, 59; Уманский А.П., 1997, с. 19).

Мы наиболее достоверной считаем интерпретацию изображений на костяных изделиях из Новотроицкого II и Усть-Иштовки I, как развернутой в фас морды кошачьего хищника. Наиболее близкие аналогии им можно найти в пазырыкских материалах ( Руденко С.И., 1953, рис. 99, 128, Табл. LVI-4-6, LXIII-2,3, LXVII-3-6, LXVIII-3-5,7, LXXX-1,4, LXXXII-3, CV-2; Он же, 1960, рис. 92-б, 129-к, 131-и, 137-а, 144-д,м,о,ц, 154-е, Табл. XCIV-4,5, XCV-1, XCVI-1, CIII-3, CXIII-7; Полосьмак, 1998, Табл. 1,2; Мыльников В.П., 1999, рис. 113-2, 125-2, 126-2; Кубарев В.Д., 1987, рис. 36-4).

Композиционно, резьба на описываемых костяных изделиях представ- ляет собой выстроенные в ряд по вертикальной оси изображения, повернутой в фас морды хищника, которые друг от друга отделены прямыми линиями (Рис.1-1,2). Прямые линии ограничивают ряд изображений и по вертикали. Таким образом, отдельное изображение головы хищника вписано в подквад- ратную фигуру (Рис.1-1-а-е,2-а-г).


На костяной пластине - накладке из Новотроицкого II (далее пластина) и ножнах из Усть-Иштовки I (далее ножны) различаются число вырезанных в прямоугольниках морд (шесть и девять соответственно) и детали самих изображений (Рис.1-1,2).

Исходя из предлагаемой нами интерпретации, верхнюю часть отдельно взятого изображения морды следует рассматривать как уши (Рис.1-1,г-1,2е- 1), которые переданы двумя каплевидными углублениями с завитком внутри, что наиболее четко видно на пластине из Новотроицкого II (Рис.1-1,г-1). Возможно, верхние детали головы хищника на этой пластине представляют собой стилизацию - переходную форму от передачи ушей в виде завитков к закрученным рогам, которые можно увидеть на пазырыкских изображениях (Рис.1-3-7). Центральная ромбическая плоскость на пластине (Рис.1-2е2) и ромбическая выемка на ножнах отделяет уши ото лба кошачьего хищника, который на пластине заполнен мелкими точечными ямками (Рис.1-1,г-2). Ниже лба представлены миндалевидные глаза, аналогично выполненные на обоих изделиях (Рис.1-1г3,2е4). Центральное место в низу композиции зани- мает нос хищника по бокам, от которого изображены щеки (Рис.1-1г4, 2е5). На мордах, вырезанных на ножнах отображены еще и складки на щеках (Рис.1-2е5).

Данную интерпретацию изображений, на описываемых костяных изде- лиях из Верхнего Приобья подтверждают стилистические аналогии. Так на подавляющем большинстве изображений выполненных в скифо-сибирском зверином стиле на предметах из дерева, кости и бронзы (прежде всего это ха- рактерно для Горного Алтая и Верхнего Приобья) именно уши передаются выемками, а глаза только очерчиваются. Н.Л. Членова отмечает, выпуклый глаз, обведенный рельефным кантиком как особенность <Алтайского> звери- ного стиля (Членова Н.Л., 1967, с. 143). Миндалевидный разрез глаз характе- рен для изображений животных и, прежде всего хищников на множестве из- делий выполненных в зверином стиле (Переводчикова Е.В., 1995, с. 98, табл. 2) и особенно для изображений пазырыкской культуры (Руденко С.И., 1960, рис. 142-144, 146,148 и т.д.). Уши как раз наоборот передаются в виде вы- емок. Так совершенно аналогичная трактовка ушей внутри которых, имеется завиток обнаруживается на изделиях пазырыкской культуры, в том числе на иконографически сходных изображениях (Руденко С.И., 1953, Табл. LXII и т.д.; Он же, 1960, рис. 144-м, п, т, ф и т. д.). Хотя данную трактовку ушей можно обнаружить на изображениях в скифо-сибирском зверином стиле на широких территориях евразийского пояса степей, в количественном отноше- нии подобная деталь преобладает на пазырыкских вещах. Таким образом, нет ни каких оснований рассматривать верхние выемки на анализируемых изо- бражениях как глаза животного, что предлагается некоторыми исследовате- лями (Кунгуров А.Л., Тишкин А.А., 1996, с. 135).

Особенно само композиционное построение изображений на узких костяных изделиях. Они вписаны в вертикальную плоскость и расположены в один ряд друг над другом (Рис.1-1,2). Для предметов скифского времени евразийского пояса степей подобное композиционное решение не является редкостью, но на подавляющем большинстве предметов мы имеем дело с расположенными друг над другом целыми фигурами стоящих животных и они обычно не ограничены резными линиями (Молодин В.И. 1992, рис. 102 и т. д.). А на костяной пластине и ножнах из Верхнего Приобья представлены, вписанные в подквадратные фигуры на узкой прямоугольной плоскости, од- нотипные, развернутые в фас, морды животных (Рис.1-1,2), в результате чего, образуется единое орнаментальное поле, занимающее всю внешнюю поверх- ность изделий. Предметы украшенные подобным образом довольно редко встречаются в прикладном искусстве скифской эпохи. Наиболее близкую аналогию данному композиционному построению можно обнаружить на де- ревянном накоснике из кургана 12 могильника Уландрык I, где на каждой половине этого предмета вырезано по три морды кошачьего хищника впи- санных в прямоугольники (Кубарев В.Д., 1987, рис. 36-4). Возможно, такие же изображения присутствуют и на золотой накладке на накосник из могиль- ника Барбургазы I (Кубарев В.Д., 1992, рис. 26-4). Сходную форму компози- ционного решения можно увидеть на кафтане золотого человека из Иссыка, где золотые бляхи с аналогичным изображением повернутой в фас морды кошачьего хищника расположены вряд друг над другом по краям отворотов кафтана и образуют вертикальный ряд (Акишев К. А., 1978, рис. 64). В.А. Могильников отмечает сходство данной орнаментации с изображениями на деревянных поножах из Туэктинского кургана (Могильников В.А., 1997, с. 59; Руденко С.И., 1960, Табл.LIX).

На костяной пластине-накладке насчитывается шесть изображений морды хищника (Рис.1-1). На ножнах из Усть-Иштовки I девять (Рис.1-2). На ножнах три последних изображения (Рис.1-2ж, з, и) морд полностью не вхо- дили, и художник был вынужден опустить некоторые детали. Так на всех из них отсутствуют щеки (Рис.1-2ж, з, и). На втором снизу не проработаны уши, связано, возможно, это с тем, что они занимают место щек верхнего изобра- жения, и мастер по этому не проработал ни те, ни другие детали (Рис.1-2з, и). На последнем объекте - отсутствует ромбическое углубление между лбом и глазом (Рис.1-2и). На всех из этих трех "масок хищников" изменена конфи- гурация лба (Рис.1-2ж, з, и). Мастер, нанося изображение, сбился с ритма и детали обозначающие лоб животного на последних мордах хищника распо- ложены под другим углом, в результате чего между ушами и лбом появляют- ся дополнительные треугольники (Рис.1-2ж, з, и). Все эти искажения связа- ны с тем, что художник стремился заполнить всю поверхность украшаемого предмета (в соответствии с традициями скифо-сибирского искусства) и, по- видимому, ему необходимо было отобразить именно девять голов хищника на этом изделии. Кроме того, он пытался соблюсти пропорции в изображени- ях и придать им квадратную форму, поэтому у него полностью не вошли и три последних морды, которые должны были быть более длинными равными ширине головы хищника, как большинство изображений на анализируемых костяных изделиях.

Интересно, что по этим искажениям можно проследить иерархию се- мантической нагрузки деталей морды хищника. Так на всех трех искаженных изображениях наиболее устойчивой деталью являются глаза. Они наименее подвержены искажениям (Рис.1-2ж, з, и). На всех головах хищников присут- ствуют элементы, обозначающие лоб и детали, выражающие нос, это обу- словлено тем, что они тесно примыкают к глазам и должны обрамлять их с верху и с низу (то есть непосредственно связаны с глазами) (Рис.1-2ж, з, и). Но уже эти части изображения сильно деформированы. Менее значимыми, являются уши, хотя они и отражены на всех изделиях, но в одном случае де- тально не проработаны. (Рис. 1-2и) Наименьшую семантическую нагрузку несут складчатые щеки, которые отсутствуют на некоторых мордах и в двух случаях заменены ушами, находящегося ниже изображения (Рис.1-2ж,з,и). Как уже отмечалось, иконографически наиболее полные аналогии дан- ные изображения находят в материалах пазырыкской культуры. Здесь име- ются морды хищника представляющие как бы вид сверху, где присутствуют иногда рога в виде завитков, уши, выемка между ушами или рогами и лбом, миндалевидные глаза и щеки со складками (Руденко С.И., 1953, рис. 99, 128, Табл. LVI-4-6, LXIII-2,3, LXVII-3-6, LXVIII-3-5,7, LXXX-1,4, LXXXII-3, CV- 2; Он же, 1960, рис. 92-б, 129-к, 131-и, 137-а, 144-д,м,о,ц, 154-е, Табл. XCIV- 4,5, XCV-1, XCVI-1, CIII-3, CXIII-7; Полосьмак, 1998, Табл. 1,2; Мыльников В.П., 1999, рис. 113-2, 125-2, 126-2; Кубарев В.Д., 1987, рис. 36-4). Кроме Горного Алтая подобные изображения известны довольно широко: в Ордосе, Синьцзяне, Казахстане (Акишев К.А., 1978, Табл. 13,14; рис. 86,87; Он же, 1983, с. 86, 87, 90-93; Полосьмак Н.В., 1998, табл. II;) и Северном Причерно- морье (Ковпаненко Г.Т., Бессонова С.С., Скорый С.А., 1989, рис. 26-7; Ман- цевич А.П., 1987, кат. 49; Боровка Г., 1994, с. 28-67, рис.20-22,39). Более ха- рактерны данные изображения для азиатской части скифского мира, а в за- падных районах этой культурной общности они присутствуют гораздо реже и представлены в довольно стилизованной форме с искаженными деталями (Ковпаненко Г.Т., Бессонова С.С., Скорый С.А., 1989, рис. 26-7; Манцевич А.П., 1987, кат. 49). Кроме того искажения присутствуют и на казахстанских изделиях, где проработано изображения пасти (Акишев К.А., 1978, Табл. 13,14; рис. 86,87; Он же, 1983, с. 86, 87, 90-93). Классические изображения повернутой в фас морды присутствуют в восточной части скифского мира, в частности, в Синьцзяне и Горном Алтае (Полосьмак Н.В., 1998, табл. II и т. д.).

Сходные иконографические трактовки повернутой в фас морды хищ- ника в искусстве Евразии многочисленны и во многом обусловлены общими - универсальными подходами в изображении головы животного. Их можно встретить как на окуневсих стелах, так и среди украшений буддийских хра- мов (маски Тао-те), в бронзовом литье средневековых культур Урала и За- падной Сибири, иньского и джоусского Китая, хуннских тканях и, конечно, в скифо-сибирском искусстве (Ларичев В.Е., 1968, с. 123; Боровка Г., 1994, с. 28-67, рис.20-22,25-27,30, 34-54; 56,57; Подольский М.Л., 1997, с. 190, рис. 29; Переводчикова Е.В., 1994, с.133-136, рис. 18; Войтов В.Е., 1996, с. 126; Молодин В.И., 1992, рис. 137 и т.д.). Их сходство позволяет различным уче- ным выдвигать версии о происхождении данных иконографических вариан- тов в различных культурах. Так В.Е. Ларичев увязывает изображения повер- нутой в фас морды хищника с индоевропейской традицией, которая пред- ставлена окуневским искусством и считает, что появление таких изображе- ний в джоусском Китае - прототипов масок Тао-те, связано с контактами ки- тайцев с их северными соседями (Ларичев В.Е., 1968, с. 123). В литературе по священной анализу скифского искусства существуют довольно противо- речивые точки зрения на происхождение иконографического варианта изо- бражения морды хищника повернутой в фас, которая представлена на костя- ных изделиях из Верхнего Приобья. Так Е.В. Переводчикова прототипы им обнаруживает иньском и джоуском Китае (Переводчикова Е.В., 1994, с.136). А Г. Боровка наоборот связывает появление данной иконографической трактовки морды хищника с греческим искусством и приводит им аналогии опять же среди изображений на бронзовых сосудах из Китая эпохи Джоу, ко- торые, по его мнению, происходят от подобных образцов распространенных среди скифоидных культур (Боровка Г., 1994, с. 28-67). Он понимает, что в его построениях существуют значительные хронологические не соответст- вия, так как джоуские сосуды древнее скифских изделий украшенных повер- нутыми в фас мордами хищников, но то обстоятельство, что среди других произведений скифского звериного стиля эти изображения находят много параллелей, а для искусства Китая они, на его взгляд, менее характерны, по его мнению, не позволяет связывать их происхождение с Китаем (Боровка Г., 1994, с. 66).

На наш взгляд, сходные иконографические трактовки повернутой в фас морды животного вполне могли возникнуть самостоятельно в искусстве раз- личных культур, об этом свидетельствуют универсальные приемы изображе- ния головы животного. Данные традиции передачи морды хищника в скифо- сибирском искусстве, несомненно, самобытны. Иконография, анализируемых нами изображений морды хищника из породы кошачьих повернутой в фас, находит параллели среди скульптурных изображениях кошачьих, выполнен- ных в скифо-сибирском зверином стиле, где вид сверху очень близок к рас- сматриваемой композиции (Руденко С.И., 1953, Табл. XX-7,10; XLII-1,5; LIV-3; LXXVIII-1,3,5; Он же, 1962, Табл. XXIII-20,27, XV-1 и т.д.). Также пе- реданы морды кошачьих во многих сценах терзания. В искусстве культур скифо-сибирского мира художники при изображении хищников определен- ной породы часто придерживались довольно строгих канонов. Возможно, этим и объясняется отсутствие пасти на большинстве рассматриваемых нами изображений, так как на бляхах со сценами терзания, которые, возможно, служили образцами, хищник показан вцепившимся зубами в противника и его морда передается совершенно аналогично отдельным ее вариантам (Ру- денко С.И., 1962, Табл. VI-3,4, VIII-5,6, и т.д.). Как отмечалось многими ис- следователями, в скифском искусстве довольно широко распространен при- ем, когда часть изображения заменяет целое. Не исключено, что и в случае когда отдельно представлена морда кошачьего хищника в фас, это животное представлялось древним художникам и зрителям - терзающим и это отдель- ное изображение заменяло развернутые сцены терзания.

Авторы раскопок могильников, где найдены костяные изделия с изображе- ниями морд кошачьего хищника, относят эти памятники к V- III или IV-III вв. до н.э. (Кунгуров А.Л., Тишкин А.А., 1996, с. 140; Алехин Ю.П., 1991, с. 69; Уманский А.П., 1997, с. 15). III в. до н.э. и V в до н.э. соответственно да- тируются изображения на накосниках из Уландрыка I и Барбургазы I (Куба- рев В.Д., 1987, с. 132; Он же, 1992, с. 113). V-IV в. до н.э. датируются Ис- сыкские находки (Акишев К.А., 1978, с.39). К этому времени относятся и на- ходки близких изображений из царских курганов пазырыкской культуры (Пазырыкские курганы, Первый Туэктинский курган, Катандинский курган) (Марсадолов Л.С., 2000, с. 22-23).

В целом резьба на костяных изделиях из Новотроицкого могильника и Усть-Иштовки I отражают художественный пласт изображений характер- ных для каменской культуры V-III вв. до н.э., который наибольшую близость обнаруживает с пазырыкскими материалами, это проявляется не только в сходстве иконографических решений, но и в одинаковом стилистическом оформлении различных деталей. Для изображений представленных в более ранних памятниках VI-V вв. до н.э., прежде всего, в староалейских, такой близости не прослеживается. И если некоторые детали иконографии иногда и совпадают, что является скорее универсальным явлением в скифо-сибирском искусстве, то стилистических параллелей довольно мало.

Литература.

Алехин Ю.П. Охранные раскопки на могильнике Усть-Иштовка I // Проблемы сохранения, использования и изучения памятников археоло- гии Алтая. Горно-Алтайск, 1991. С. 68-69.
Акишев К.А. Курган Иссык. М., 1978. 132 с.
Акишев К.А. Древнее золото Казахстана. Алма-Ата, 1983. 264 с.
Бородовский А.П. Древнее косторезное дело юга Западной Сибири. Новосибирск, 1997. 224 с.
Боровка Г. Распространение древнегреческого сюжета, через Скифию и Бактрию в Древний Китай //Донецкий археологический сборник. До- нецк, 1994. Вып. 5. С. 20-77.
Войтов В.Е. Древнетюркский пантеон и модель мироздания в культо- во-поминальных памятниках Монголии VI-VIII вв. М., 1996. 152 с.
Ковпаненко Г.Т., Бессонова С.С., Скорый С.А. Памятники эпохи Днеп- ровского лесо-степного Правобережья. Киев, 1989. 336 с.
Кубарев В.Д. Курганы Сайлюгема. Новосибирск, 1992. 220 с.
Кубарев В.Д. Курганы Уландрыка. Новосибирск, 1987. 302 с.
Кунгуров А.Л., Тишкин А.А. Результаты исследования памятника эпо- хи раннего железа Усть-Иштовка I на Алтае // Археология, антрополо- гия и этнография Сибири. Барнаул, 1996. С. 124-144.
Ларичев В.Е. Азия далекая и таинственная. Новосибирск, 1968. С. 292.
Манцевич А.П. Курган Солоха. Л., 1987. 144 с.
Марсадолов Л.С. Археологические памятники IX-III веков до н.э. гор- ных районов Алтая как культурно-исторический источник (феномен пазырыкской культуры). Автореф. док. дис. С-Пб. 2000. 56 с.
Могильников В.А. Население Верхнего Приобья в середине - второй половине I тысячелетия до н.э. М., 1997. 196 с.
Молодин В.И. Древнее искусство Западной Сибири. Новосибирск, 1992. 191 с.
Мыльников В.П. Обработка дерева носителями пазырыкской культуры. Новосибирск, 1999. 232 с.
Переводчикова Е.В. Скифский звериный стиль как изобразительная система (по материалам Прикубанья) //Памятники Евразии скифо- сарматской эпохи. М., 1995. с. 98-114.
Переводчикова Е.В. Язык звериных образов. Очерки искусства евра- зийских степей скифской эпохи. М.,1994. 208 с.
Подольский М.Л. Овладение бесконечностью (опыт типологического подхода к окуневскому искусству) // Окуневский сборник: Культура. Искусство. Антропология. С-Пб., 1997. С.168-201.
Полосьмак Н.В. Пазырыкские аналогии в могильниках Синьцзяна // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопре- дельных территорий. Новосибирск, 1998. С. 337-343.
Руденко С.И. Культура населения Горного Алтая в скифское время. М.- Л., 1953. 402 с. + 120 табл.
Руденко С.И. Культура населения Центрального Алтая в скифское вре- мя. М.-Л., 1960. 350 с. + 137 табл.
Руденко С.И. Сибирская коллекция Перта I. М.-Л., 1962. 52 с.
Уманский А.П. Новотроицкие курганы //Нижнее Причумышье: очерки истории и культуры. Барнаул, 1997. С. 14-25.
Членова Н.Л. Происхождение и ранняя история племен тагарской культуры. М. 1967. 300 с.

|Вернуться к публикациям|