З.С. Самашев, Г.С. Жумабекова, С. Сунгатай

(Институт археологии им. А.Х. Маргулана Национальной Академии Наук, Министерства науки и высшего образования Республики Казахстан)

НОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ НА МОГИЛЬНИКЕ БЕРЕЛЬ В ВОСТОЧНОМ КАЗАХСТАНЕ

Z.S. Samashev, G.S. Jumabekova, y. S. Sungata
(The A.H. Margulan institute of archaeology, National Academy of sciences, The Ministry of science and higher education Kazakhstan Republick)
The new researches on the Beriele cemetery in the East Kazakhstan


В 1998 г. Казахско-Французская экспедиция Института археологии им. А.Х. Маргулана Национальной Академии наук, Министерства науки и высшего образования Республики Казахстан продолжила исследование погребально- поминальных памятников эпохи ранних кочевников в пределах Казахстанского Алтая (Катонкарагайский р-н Восточно-Казахстанской обл.). Основные работы были сосредоточены на могильнике Берель, расположенном в 7 км юго-западнее одноименного села, в высокогорной долине (1100 м над уровнем моря) на правом берегу р. Бухтарма.

Могильник Берель образован 31 курганами с каменными насыпями различного размера. Основу его составляют несколько параллельных цепочек курганов, вытянутых в направлении СЗ-ЮВ. Одна из них, юго-западная, состоит из 8 крупных курганов и примыкающих к ним 5 малых. Курган N 11 (нумерация по С.С. Сорокину), исследование которого начато в 1998 г., является самым крупным в этом ряду и замыкает его с северо-западной стороны. Вторая цепочка, северо- восточная, образована тремя примыкающими друг к другу курганами. Средний и наименьший из них - курган N 18 - являлся объектом исследования в 1998 г. Эту цепочку замыкает Большой Берельский курган, отстоящий от остальных и расположенный на юго-восточном краю террасы. Он известен по раскопкам В.В. Радлова (1865 г.) и С.С. Сорокина (1959 г.). Между цепочками и вокруг крупных курганов "рассыпаны" мелкие объекты. Ещё три кургана отстоят к югу от основной группы на второй террасе. Каменные насыпи курганов нарушены: фиксируются воронки "бугровщиков", следы современной выборки камней. Курган 18, диаметр средний - 15,5 м (фиксируемый на поверхности до зачистки полов кургана), высота максимальная - 1,05 м. Он соединяется с помощью выложенной на уровне древней дневной поверхности каменной <дорожки> с Ю-В соседним курганом. Наземное сооружение памятника, округлое в плане, возведено поэтапно на слегка наклонном участке из разновеликих плит темно-серо-зеленоватого сланца. В результате археологического исследования удалось проследить некоторые конструктивные элементы сооружения. Верхний открытый слой насыпи кургана состоит из плотно уложенных мелкоколотых камней и галечника мелких размеров. Этот слой насыпи выполнял, скорее, функцию свое- образного панциря, покрывающего нижележащие камни и пустоты, т.е. основного терморегулирующего компонента сложной наземной конструкции памятника. Края панциря соприкасаются с лепесткообразной внешней крепидой кургана, состоящей из наклонно врытых широких плит, и укреплены каменным поясом шириной 1,5- 1,7 м с заметно выпуклой поверхностью. Пояс, сооруженный поверх нижнего края панциря из более мелких камней, выполнял, возможно, функцию дополнительной крепиды, удерживающей склоны насыпи кургана от расползания. Концы его уложены с напуском друг на друга в ССВ секторе и образуют своеобразный <узел>, который в семантическом плане мог выражать идею ограничения, замыкания сакрализованного пространства, символизировать завершение создания границы между мирами, окончание какого-то этапа погребальной обрядности. Этот пояс - единственный элемент наземной конструкции сооружения, который был покрыт слоем дёрна, и, следовательно, не играл никакой роли в процессе термо- и влагорегуляции. Следующий слой насыпи состоит из плашмя положенных плит и брусковидных камней крупного и среднего размера, среди которых изредка попадается галечник. Этот слой также покрывает все наземное сооружение вплоть до "лепестков" крепиды. Под ним расположен главный конструктивный элемент наземного сооружения - широкая околомогильная ограда с высокой внутренней и пологой внешней стенками. Она возведена из крупных брусковидных камней и плит, лучше сохранившийся ее фрагмент в ЮВ секторе насчитывает 8 блоков в высоту. Большая их часть уложена в радиальном направлении. Эта ограда, по- видимому, выложена на предварительно выровненную поверхность погребенной почвы. Внутреннее пространство ограды плотно заполнено доверху брусками и плитами различного размера. Могильная яма в центре ограды фиксировалась по скоплению "ощетинившихся" камней (в основном, мелких), имеющему куполообразное очертание. Поверх него прослеживался незначительный слой суглинка. Площадка внутри ограды, вокруг могильной ямы, была углублена наклонно к середине и затем покрыта слоем желтого суглинистого могильного выкида, имевшем наибольшую мощность в восточной части площадки. Внешняя сторона околомогильной ограды как бы "облицована" плитами и брусковидными камнями среднего и крупного размера, находящимися в наклонном положении и повторяющими профиль наклона насыпи кургана. Нижний ряд этих плит упирается в "лепестки" упоминавшейся внешней крепиды. Верхний ряд - уложен почти горизонтально по гребню пояса. Наземное сооружение памятника полностью еще не исследовано.

Погребальная камера размерами 3,25?3,90 м, глубиной 3,90 м находилась в центре. Она была вырублена в толще желтой глины, но вода, стекавшая сверху через каменную наброску и прослойку чернозема в погребальную камеру, окрашивала ее стены до дна в черный цвет и создавала дополнительный, местами неровный, слой. Заполнение могильной ямы составлял глинистый грунт различной плотности. На стенках могилы зафиксированы отпечатки веток и коры березы, ближе к дну - вертикально поставленные плахи. Доски, которыми была перекрыта погребальная камера, просела под тяжестью камней и грунта, и зафиксированы лежащими на крупных камнях и конских скелетах у пола камеры на глубине 3,25-3,65 м. На глубине 3,60 м вдоль С-З стены на каменной приступке были уложены трупы 4-х коней, скелет только одной из которых обнаружен в не потревоженном виде (головой на ЮЗ). Они были умерщвлены ударом чекана в голову. Вдоль ЮВ стены камеры сохранились остатки деревянной конструкции, сложенной из горбылей (плах ?) в 2 венца. В этой же части могилы зафиксирован грабительский лаз. Именно в районе лаза обнаружены остатки погребального инвентаря: фрагменты орнаментированного керамического сосуда, обрывки листового золота и витой золотой проволоки, костяной наконечник стрелы. В районе одного из черепов коней выявлен обломок железных удил. У С-В, торцовой, стенки деревянной конструкции, под плахами на глинистом полу за- фиксировано донце сосуда in situ.

После полного изучения конструкции погребального сооружения, безусловно, будет предпринята попытка определения последовательности этапов возведения памятника и реконструкции обряда погребения. Упомянутый костяной наконечник стрелы, трехгранный, со скрытой втулкой и шипами - характеризуется широким диапазоном бытования и не используется для датировки памятники.

Фрагменты керамического сосуда позволяют археологически восстановить его форму и получить технологические характеристики. Сосуд представляет собой кувшин с прямым высоким горлом, слегка отогнутым венчиком. Тулово его сильно несимметричное, донце плоское (рис. 1). Высота кувшина - 54 см, диаметр дна - 14,5 см.





Сосуд орнаментирован четырьмя орнаментальными поясами, составленными из прочерченных по сырой глине линий. Первый пояс, расположенный под венчиком, образован тремя рядами. Верхний - представлен косыми линиями, нанесенными в противоположном направлении друг к другу. Второй ряд, примыкающий к верхнему, образован треугольниками с опущенными вниз вершинами, заполненными косой штриховкой. Третий ряд состоит из аналогичных фигур, помещенных между упомянутыми треугольниками. Второй орнаментальный пояс расположен на месте перехода горловины в тулово кувшина, он образован треугольниками, опущенными вершинами вниз и заполненными косой сеткой. Третий ряд, состоящий из таких же треугольников, тянется по округлым плечикам сосуда. И последний, нижний ряд орнамента, образованный треугольниками с более редкой сеткой, проходит по тулову. Прочерченные линии орнамента сохранили остатки красной краски. Тесто сосуда, в изломе серо-черного цвета, рыхлое, с примесью дресвы, шамота и органики, поверхность - оранжевого цвета с характерными серыми, коричневыми пятнами, свидетельствующими о слабом, неравномерном обжиге. Снаружи стенки кувшина закопчены, изнутри - сохранили остатки пищи в виде черно-коричневого налета. Технологически сосуд характеризуется комбинированным способом формовки. Донце его - спирально-витое, прилеплялось к тулову сосуда с наружной стороны и заходило на придонную часть стенок. Тулово сосуда формовалось лоскутным налепом на твердом шаблоне. Придонная часть стенок сосуда с внутренней стороны примазывалась к внутренней поверхности донца. Горловина кувшина выполнена лоскутным налепом. Верхняя часть горловины (устье) выполнена спиральным налепом. Венчик подлеплен с обеих сторон, утолщён (определение с помощью компьютерного томографа выполнено Киргизбаевым С., бинокулярное - Тепловодской Т.М.). По форме сосуд возможно отнести к I группе сосудов, типу II кувшинов (с оговорками), выделенных В.Д. Кубаревым на основе анализа керамики, выявленной в памятниках пазырыкской культуры (Кубарев В.Д., 1987, с. 42-44; 1991, с. 54-55; 1992, с. 39), или I отделу 2 типу по А.С. Суразакову (Суразаков А.С., 1988, с. 65; и др.). Но в большей степени он напоминает кожаный сосуд, которого, вероятно, имитирует. По наблюдениям исследователей, присутствие в погребениях по одному керамическому сосуду на каждого погребенного, преобладание кувшинов - характерная особенность погребальных памятников пазырыкской культуры. Отличительной чертой керамической посуды из пазырыкских курганов является ее хрупкость. Не случайно создается впечатление о ее специальном изготовлении в качестве погребального инвентаря (Полосьмак Н.В., 1987, с. 39). По мнению С.И. Руденко, сравнительно низкий уровень изготовления керамической посуды из пазырыкских курганов может объясняться ее второстепенным значением по сравнению с деревянной и металлической (Руденко С.И., 1953, с. 249-250). В оформлении нашего сосуда наблюдается некоторое своеобразие. Здесь отсутствуют столь обычные для пазыркской керамики налепы, кожаная аппликация, роспись черной минеральной краской. Орнаментация из прочерченных по сырой глине элементов также имеет нетипичные для ранних кочевников Алтая мотивы. Так, три горизонтальных ряда треугольников, отмеченные на сосуде из мог. Кок-су (Сорокин С.С., 1974, с. 80,84, рис. 12.-1), справедливо связываются с архаическим орнаментом, характерным для эпохи бронзы (Кубарев В.Д., 1991, с. 62). Такие орнаментальные элементы характерны для сосудов андроновской эпохи, эпохи поздней бронзы (Косарев М.Ф., 1981, рис. 52,54,56,68,69,74 и др.). Но, может быть в большей степени, для керамики карасукской культуры (Членова Н.Л., 1972, табл. 15,16). Керамика низкого качества, ее орнамент предстает как реминисценция более архаической эпохи, но вполне вписывается в общий набор регламентированного погребального инвентаря пазырыкской культуры, который допускает использование в практике погребальной обрядности предметов- символов, вотивов и макетов. В качестве примера можно привести наблюдения исследователей пазырыкской культуры: чеканы, специально изготовленные для погребения и имеющие культовое назначение; имитации кинжалов и модели ножен кинжалов; уменьшенные и миниатюрные зеркала; деревянные модели поясных пластинчатых пряжек и др. (Кубарев В.Д., 1987, с. 56,62,66-67,76- 78,129-130; 1991, с. 73, 78-79, 98, 105; 1992, с. 57-58, 65). Часто бронзовые модели не подвергались окончательной доработке и представляли собой довольно грубо выполненные предметы. Хотя, С.И. Руденко, например, отмечая невысокое качество глиняной посуды, отрицал замену "подлинный вещей какими-то специально изготовленными" (Руденко С.И., 1953, с. 171-172). Эта деталь интересна как составляющая одного ряда явлений. Быть может, здесь уместно упомянуть параллели, наблюдаемые исследователями в погребальных памятниках ранних кочевников Алтая. В.Д. Кубарев и Н.Л. Членова предметы более раннего периода, обнаруженные в погребениях IV-II вв. до н.э. Горного Алтая, объясняют несколькими причинами: существованием особой этнической группы людей, сохранившей архаические типы вещей; проникновением таких вещей с соседней территории (Членова Н.Л., Кубарев В.Д., 1990, с. 53-54). Кроме того, в пазырыкских погребениях зафиксирован обычай использования в качестве моделей кинжалов бронзовых ножей карасукской эпохи и карасукских кинжалов в позднескифских комплексах Монголии (Кубарев В.Д., 1987, с. 59). Таким образом, сосуд можно связывать с предметами, специально изготовленными для погребения с использованием элементов архаики. Примеры диахронии инвентаря погребальных комплексов зафиксированы и в памятниках других культур и регионов.

Орнамент можно рассмотреть и с другой точки зрения. Керамика с похожим орнаментом встречается в памятниках ранних кочевников в различных регионах. В курганах скифо-сакского времени Алтая отмечена орнаментация в виде прочерченных по устью горловины и месту перехода к тулову зигзагов с ямками-наколами (мог. Барбургазы, Кок-су, Бийск- II) (Кубарев В.Д., 1992, с. 47 рис. 15.-7; Суразаков А.С., 1988, с. 66, рис. 28.-8). В соседней культуре ранних кочевников Верхнего Приобья с III-II вв. до н.э. распространяются характерные для саргатской культуры приемы орнаментации в виде горизонтальной елочки вдоль венчика и рядов треугольных фестонов на плечиках сосудов (Могильников В.А., 1997, с. 35, рис. 29.-1,4-6; рис. 30). Но в данном случае фестоны не заполнены дополнительной штриховкой. Для керамики саргатской культуры характерны орнаментальные мотивы: <ёлочка>, зигзаг, треугольники. В V-III вв. до н.э. преобладают резные узоры, иногда в сочетании с ямками и наколами. Треугольные фестоны отмечены и в керамике саргатской культуры более позднего времени (до первых веков н.э.). В комплексах Гороховской культуры преобладают горшки с высокой шейкой и шаровидным, яйцевидным или грушевидным туловом. Орнамент, нанесенный по плечику и шейке сосудов, представлен горизонтальной "ёлочкой", наклонными нарезками, решеткой, зигзагом, треугольными фестонами, иногда заполненными ямочными наколами или заштрихованными. Резной орнамент в виде спиралей, заштрихованных треугольников, насечек, линий и т.д. характерен для керамических сосудов таштыкской культуры Южной Сибири.

Треугольники, изображенные вершинами вверх и заполненные косой штриховкой или решеткой, встречаются на керамических сосудах из погребальных комплексов саков Средней Азии (Кетмень-Тюбе). Таким образом, в орнаменте на керамике из комплексов ранних кочевников Сибири и Зауралья встречаются близкие мотивы, имеющие довольно широкий хронологический диапазон. Относительно орнаментальных мотивов можно предположить как влияние других культур, так и отголоски более ранних времен. Кувшины типов II и III, по мнению В.Д. Кубарева, на территории Ю-В Алтая встречаются с V-IV вв. до н.э., в то время как в памятниках соседних регионов - не ранее III в. до н.э. (Кубарев В.Д., 1991, с. 60). Предположительное существование у носителей пазырыкской культуры ритуала изготовления специальной глиняной посуды в качестве погребальной и помещение в них молочных напитков, к которым существовало особое отношение (Н.В. Полосьмак, 1997, с. 37-41), вполне согласуется с возможностью нанесения архаических орнаментальных мотивов и использованием архаических предметов в погребальных комплексах. Вероятно, это с особенностями погребального обряда и мифологических представлений древних кочевников. Замеченное некоторыми исследователями несоответствие керамики с синхронных поселений и могильников эпохи бронзы (в частности, в системе орнаментации, качестве обжига), проявляет древние истоки такой традиции, основанные на принципиально схожих представлениях о <загробном> мире. В 1998 г. экспедицией проводились исследования также на кургане 11 мог. Берель (диаметр - 31,4?28,6 м; высота - 1,7 м). Работы на этом объекте не завершены. Из находок можно отметить трупы лошадей рыжей масти в северной части сруба; несколько пар составных деревянных рогов горного козла и деревянная скульптура рогатого орлиноголового грифона от конских масок; деревянный псалий с окончаниями в виде тигрогрифона и другие предметы конского снаряжения (рис. 6.-11), а также фрагмент ярма-рогатки (?) повозки. Дальнейшие археологические исследования на могильнике Берель, безусловно, будут перспективными в плане хронологической и этнокультурной атрибуции памятников древних кочевников Казахстанского Алтая.

|Вернуться к публикациям|