S.A. Vasutin
(Kemerovo, Kuzbass laboratory of archaeology and anthropology)
The study problems of the Mountainous Altai scythian time nomad social organization by the material of tombs

Семья и производственные группы. Особенностью горно-алтайских могильников в раннескифское время было расположение курганов цепочками, микроцепочками (по 2-3 объекта) и группами до 5 насыпей (Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с. 56), а в пазырыкское время - цепочками или крупными некрополями с разделением на цепочки и группы (Башадар, Туэкта). Учитывая сравнительную малочисленность погребений в каждой из цепочек (до 16 насыпей - Кубарев В.Д., 1987, с. 11), можно высказать предположение, что речь не должна идти о крупных социальных формированиях (община, род). Расположение курганов микроцепочками по 2-3 объекта могло быть связано с семейными погребениями, а более крупных цепочек и групп с неразделенной семьей. Могильники со значительным количеством курганов могли принадлежать объединениям нескольких родственных семей или родам. В тоже время расположение курганов группами или микроцепочками на площади даже крупных могильников отражает фактическое разделение родственных и сезонных производственных групп - аилов (Масанов Н.Э., 1986, с. 20-26) на стабильные микрогруппы, наиболее реальными из которых могли быть парные и патриархальные семьи (Шульга П.И., 1989, с. 43; Кубарев В.Д., 1992, с. 8). Гипотезу о семейном характере отдельных групп курганов могильника Пазырык высказал еще С.И. Руденко (Руденко С.И., 1952, с. 57-58; 1953, с. 259). Семейный характер, по мнению Ю.С. Худякова и В.С. Миронова носили цепочки могильника Кок-Эдиган (Худяков Ю.С., Миронов В.С., 1997, с. 313). Идею существования малой семьи подкрепляют палеоантропологические данные из Улангомского могильника в Монголии (Мамонтова Н.Н., 1986, с. 84) и комплексное исследование погребений в срубах саглынской культуры (Грач А.Д., 1975, с. 166-168; 1980, с. 49-50).

Ряд исследователей связывают расположение курганов на могильном поле и их внутреннее устройство с имитацией реально существовавших жилищ и конкретной планировки поселений. Большие курганы типа Башадарских с окружающими жертвенными выкладками (к ним можно прибавить и расположенные рядом не "царские" погребения - прим. С.В.) вместе с центральным курганом имитировали жилище отдельных семей вокруг вождя, т.е. курень. На Алтае преобладала "аильная" планировка погребальных комплексов. Как в цепочке жилищ можно выделить "малые звенья близких родственников", так и в цепочке алтайских курганов им должны соответствовать "малые семейные цепочки" (Шульга П.И., 1989, с. 42-43; Тишкин А.А., 1996, с. 93; Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с. 56). Социальное положение женщин, их роль в культовой жизни. Подавляющим большинством ученых признается тот факт, что статус женщин в скифское время немногим уступал общественному положению мужчин, что определялось существованием парной семьи и активным участием женщин в ведении скотоводческого хозяйства (Грач А.Д., 1975, с. 169-175;1979, с. 78; 1980, с. 52-56; Ануфриев Д.В., 1997, с. 109; Тишкин А.А., 1997, с. 94.; Тишкин А.А., Дашковский П.К., 1997, с. 115; Черемисин Д.В., 1997, с. 100). В подтверждение данного мнения указывается на сооружение отдельных курганов для погребения женщин, наличие в части женских погребений, как и в мужских сопроводительных захоронений коней, разнообразного инвентаря и т.д. (Кубарев В.Д., 1987, с. 11,15-16,21; 1991, с. 30,37; 1992, с. 21; Тишкин А.А., 1997, с. 94; Худяков Ю.С., Миронов В.С., 1997, с. 313). Нам известен только один случай на периферийном для Горного Алтая памятнике (раннескифское погребение © 2 могильника Чесноково-I), где можно предполагать зависимое положение женщин (Шульга П.И., 1998, с. 67).

Точка зрения А.А. Гавриловой о погребении мидийской принцессы в Пятом Пазырыкском кургане (Гаврилова А.А., 1996, с. 94-99) представляется мало реалистичной, как и ее предположение о том, что в "царских" курганах в отдельных колодах хоронили "наложниц' (Гаврилова А.А., 1996, с.94). Последнее мнение широко распространенно (Руденко С.И., 1948, с.55; 1952, с.242-243; Кузнецова Т.М., 1989, с.72-73; Марсадолов Л.С., 1997, с.99). В данной позиции прослеживается определенная двойственность: при характеристике женщин погребенных в "царских" курганах Алтая как "наложниц", описание погребений скорее позволяет видеть в них "жен" правителей, а не их рабынь (отдельное положение в колоду, богатый инвентарь, изысканные одежды, "холеные руки, не знавшие тяжелой работы" - Руденко С.И., 1948, с.56; 1952, с.242-243; 1953, с.254; 1960, с.237). Необычной являлась находка при женском погребении кург. © 1 могильника Ак-Алаха-I. предметов вооружения и, что совершенно уникально для пазырыкских женщин, наборного пояса и войлочного головного убора, которые являлись атрибутами только "воинов-всадников" (Полосьмак Н.В., 1994а, с.28, 30-34, 37-38, 43). Учитывая доступность погребальной камеры в течение длительного времени после похорон и возможность их многоактного использования (Грач А.Д., 1975, с.169-172; 1980. с.51-54; Савинов Д.Г., Бобров В.В., 1989, с.160-164; Савинов Д.Г., 1996, с.107-111), то погребения "супругов" (Пазырык-II) вполне могли происходить в разное время и женское захоронение не обязательно носило сопроводительный характер.

Наряду с общим достаточно высоким положением женщин, по-видимому, признавалось их право на некую половозрастную замкнутость, так как рядом исследователей уже отмечалось наличие памятников с преобладанием женских и детских погребений (Кубарев В.Д., 1987, с.23; Худяков Ю.С., Миронов В.С., 1997, с. 313).

Вопрос о "жрицах" ("жреческих" атрибутах в погребениях женщин) у пазырыкцев необходимо рассматривать в контексте дискуссии о женском жречестве у ранних кочевников в целом и, особенно, у "савроматов". Данный вопрос не может быть решен отрицательно, только на основании аргументов высказанных В.Ю. Зуевым (Зуев В.Ю., 1996, с.57-66). Использование красящих веществ в бытовых и ритуальных не противоречит культовой роли женщин (Полосьмак Н.В. и др., 1997, с.270-274). Высказаны и дополнительные аргументы в пользу существования "жриц" в скифском обществе Горного Алтая (Черемисин Д.В., Запорожченко А.В., 1996, с. 31-32; Шульга П.И., 1997, с.146-147). Различия в положении мужчин и женщин не означает, что не было дифференциации женского населения и, что отдельные представительницы "слабого" пола не могли занимать высокого и даже очень высокого положения в обществе (Бернабей М., Бондиоли Л., Гуиди А., 1994, с.173).

Неординарное общественное положение женщины могли занять или как члены знатной семьи (мать, жена, вдова вождя), или как служительницы культа. Так как обычно первых хоронили на семейных кладбищах (захоронения женщин в курганах Пазырыка, Башадара, Туэкты), то женское погребение в кург. © 1 могильника Ак- Алаха-III скорее всего принадлежала "жрице". Одиноко стоящий курган "наглядно" разрушал "те родственные связи", которые призваны были отразить цепочки пазырыкских захоронений. В тоже время курган "жрицы" был устроен в центральной части долины р. Ак-Алаха и таким образом погребенная в нем женщина "как бы ринадлежала сразу всем пазырыкским семьям и родам, зимовавшим на Укоке" (Полосьмак Н.В., 1994, с.3). Уникально в этом отношении и женское захоронение в кург. N 5 могильника Бике-I, с двумя пристроенными вплотную курганами- кенотафами (N 4 и N 6), которые подчеркивали более высокий социальный ранг погребенной (Кубарев В.Д., Киреев С.М., Черемисин Д.В., 1990, с.87-88).

Социальная структура. Рядовой характер большинства захоронений раннескифского времени, в которых разделения имели, в основном, половозрастной характер, оставляет открытым вопрос о социальной структуре населения Горного Алтая в этот период (Тишкин А.А., 1997, с.93-95). Существование сравнительно богатых одиночных курганов свидетельствует о том, что устойчивого воспроизводства высокого общественного статуса в IX-VII вв. до н.э. еще не было (в сравнении с цепочками "царских" курганов пазырыкской эпохи). В VI-III вв. до н.э. ярким выражением стратификации стали размеры погребальных сооружений, богатство инвентаря, количество конских сопроводительных захоронений коней (от 0 до 22, в то время как в раннескифское время их количество и доля в общей массе памятников минимальны - Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с.59). По-видимому, эволюция (смена) населения Горного Алтая привела не только к значительному усложнению социальной системы, но и милитаризации общества (Кочеев В.А., 1990, с.108-110; 1998, с.271, 273; Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с. 86; Миронов В.С., 1997, с. 107; Худяков Ю.С., 1997, с.11). В связи с этим Д.В. Черемисин указал на определенную социальную монолитность носителей пазырыкской культуры. Общество исповедовало единую систему ценностей, смыслом и содержанием которой была война, и его наивысшие идеалы были равномерно распределены во всех социальных и половозрастных стратах (Черемисин Д.В., 1997, с.100).

Первым реконструировать социальную структуру кочевников Саяно-Алтая на основе археологических материалов попытался А.Д. Грач. Он выделил 3 группы ("царские", "родовой" и "дружинной" аристократии, рядовых кочевников) погребений (Грач А.Д., 1975, с. 161-166; 1980, с.46-48), указав на существование нескольких слоев аристократии, что имело важное методологическое значение в отходе от упрощенных представлений о социальной структуре ранних кочевников. В начале 80-х гг. А.С. Суразаков, с учетом опыта других археологов, разработал новую модель социальной стратификации "пазырыкцев" на основе созданной им типологии алтайских захоронений (погребения "рядовых кочевников", дифференциация которых проявлялась в отклонениях от стандартного набора инвентаря и количестве конских захоронений; "глав семейно- родственных групп и родов"; "племенной аристократии" и "вождей племен") в соответствии с такими критериями как грандиозность погребального сооружения, его конструктивные особенности, объем трудозатрат на возведение кургана, способ погребения и состав сопровождающего инвентаря (Суразаков А.С., 1983, с.72-74, 83-85). Следует сказать, что захоронения "глав семей" скорее находились в составе каждой "цепочки" насыпей, семейный характер которых признавал сам автор (Суразаков А.С., 1983, с.85-86). Сомнительно также распределение по двум типам больших курганов, так как погребения одного могильника (Пазырык), композиционно связанные друг с другом, по формальным признакам (размеры насыпей и погребальных конструкций) попали в разные группы. Дальнейшие исследования позволили Л.С. Марсадолову в ходе комплексного анализа выявить более дробные, но четко различимые обрядовые группы или "ранги" пазырыкского населения. Он указывал, что внутри одной социальной группы, например, вождей племен, главу семьи - вождя и его ребенка хоронили в разных по величине курганах - большом и малом, при этом в инвентаре этих погребений использовались предметы не характерные для захоронений в малых курганах рядовых кочевников. Данные положения позволили выделить уже 9 групп - "рангов" (Марсадолов Л.С., 1997, с.97-99).

Суммируя многочисленные признаки социальной дифференциации, отраженные в погребальных памятниках отметим, что они могут срабатывать и по отдельности и в сочетании друг с другом: I) размер насыпи и внутримогильных сооружений, их сложность (одинарный или двойной сруб, отсутствие перекрытия, одинарное или двойное перекрытие, деревянный пол в камере, захоронения в колоде-саркофаге, погребальные ложа), объем трудозатрат; как один из вариантов сочетание размеров насыпей и типов погребальных конструкции (Кирюшин Ю.Ф., Степанова Н.Ф., Тишкин А.А., 1997, с.103- 106); II) отсутствие и наличие конских захоронений, их количество (Кубарев В.Д., 1987, с. 16; 1991, с.25; 1992, с.21; Кубарев В.Д. и др., 1990, с.87; Степанова Н.Ф., 1987, с. 168-175; Полосьмак Н.В., 1994а, с.23,56,60; Марсадолов Л.С., 1997, с.97; Тишкин А.А., Дашковский П.К., 1997, с.115-117; Худяков Ю.С., Миронов В.С., 1997, с.311); III) общее количество и качество сопровождающего инвентаря, а в его составе наличие следующих групп: 1) привозных вещей (ковры); 2) культовых предметов (Марсадолов Л.С., 1997, с. 97); 3) оружие, его полнота и избирательность позволяет выделить ранги не только социальной, но и военной стратификации (Кочеев В.А., 1989, с.70-71, 1990, с.106-107, 1997, с.113-114); 4) <золотых поясов> как признаков царской и жреческой власти в индо-иранском мире (Добжанский В.Н., 1990, с.49-51, 56, 68-69); 5) качество и количество золотых или покрытых золотом вещей; 6) головные уборы, которые вместе с другими деталями костюма "манифестировали" этническую, племенную и социальную принадлежность, воинскую категорию (Полосьмак Н.В., 1994а, с.43); IV) бальзамирование и его способы (Савинов Д.Г., 1986, с. 11; Полосьмак Н.В., 1996, с.210-211; Марсадолов Л.С., 1997, с.97); V) антропологические отличия (Чикишева Т.А., 1996, с.251).

Планиграфия могильников. Не использованы в полной мере возможности интерпретации планиграфических ситуаций на могильниках раннего железного века Горного Алтая. Число некрополей раннескифского времени с более или менее четкой планировочной структурой составляет только 50% (23 могильника; с учетом частичной изученности могильников и не опубликованности части материалов) от общего числа исследованных раннескифских памятников, на 5 памятниках раскопано только по 1 кургану, 7 объектов представлены одиночными захоронениями (Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с.31-40; Степанова Н.Ф., 1986, с.79). Вышеназванные различия между памятниками могли носить хронологический характер и были связаны с постепенностью процесса освоения пришлым населением (Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с.111-112) территории Горного Алтая, складыванием маршрутов кочевок, более или менее стационарных стоянок, определением мест расположения кладбищ. На первоначальный этапе освоения конец IX - середина VIII вв. до н.э. (Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с.112) погребения могли располагаться достаточно хаотично на площади могильников. В дальнейшем, когда у скотоводов Горного Алтая раннескифского времени сложилась система землепользования, планиграфия погребений стали отражать социальную упорядоченность местного населения. На площади могильников обособились участки для отдельных сегментов социальной организации. Косвенно подобная схема подтверждается многообразием погребальных традиций (33 типа погребальных сооружений - Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с.44-47). Недифференцированность погребальных памятников первых этапов раннескифской эпохи Горного Алтая (Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с.112) и последующее появление более ярких и грандиозных сооружений (Ак- Алаха-II), возможно, так же отражает хронологические изменения в социальной организации местного населения.

Материалы раннескифских погребений в отличие от материалов последующей пазырыкской эпохи не позволяют пока выделить этнические различия в составе раннескифского населения Горного Алтая, что объясняет слабость социальной дифференциации. Как известно у кочевников стратификация часто строилась на подчинении одних этнических групп другим. Порой складывалась многоступенчатая иерархия, как например, у тюрок или у монголов. Определенная географическая обособленность Горного Алтая способствовала формированию в раннескифское время этнически более однородного населения, чем в Туве и Казахстане. Поэтому появление суперстратифицированных вождеств (Крадин Н.Н., 1992, с.152; Дженито Б., 1994, с.14), что можно предположить, например, по материалам Аржана, на Алтае в VIII- VII вв. до н.э. не зафиксировано. В пазырыкское время ситуация изменилась, о чем свидетельствуют погребения саглынской и кара-кобинской культур, которые перемежевывались с могильниками "пазырыкцев" (Савинов Д.Г., 1986, с.11; Шульга П.И., 1986, с.21, 23; Кубарев В.Д., 1987, с. 29-30; 1991, с.39). Не случайно, что в VI-III вв. помимо традиционных цепочек появляются крупные могильники с цепочками "царских" погребений, захоронений воинов и представителей рядового населения, такие как Башадар, Туэкта, возможно, Кастаха (Руденко С.И., 1960, с. 22-25, 93-96; Степанова Н.Ф., 1987, с.168).

Внутренняя структура цепочек раннескифского и пазырыкского времен имеет много схожих черт. На раннескифских могильниках, с юго-западной стороны, выделяются объекты, в которых исследователи усматривают захоронения глав родов или семей (Тишкин А.А., 1997, с.94-95). Среди социально-значимых признаков памятников VI-II вв. до н.э. В.Д. Кубарев отметил расположение в центре или начале цепочки курганов с парными погребениями и погребениями сопровождавшимися захоронениями 3 коней, что сочеталось с большими размерами насыпей и наличием погребальных лож (Кубарев В.Д., 1987, с. 11, 16, 21, 27; 1991, с. 25, 30, 37; 1992, с. 21, 112-113). Присутствие социально значимых погребений в центре цепочки отмечено и для памятников Средней Катуни (Кубарев В.Д., Киреев С.М., Черемисин Д.В., 1990, с. 87-88). Однако размеры насыпей, могильных ям, состав и количества инвентаря определялись не только социальным положением погребенных, но и половозрастной стратификацией (Суразаков С.А., 1988, с.122; Кубарев В.Д., 1987, с.11). Исключительное планиграфическое положение кургана также отражало привилегированность погребенных в нем людей (кург. © 1 могильника Ак-Алаха-I - Полосьмак Н.В., 1994, с.3).

Можно предположить, что в тех случаях, когда в цепочке насыпей наряду с пазырыкскими присутствуют саглынские погребения (Савинов Д.Г., 1986, с.11; Кубарев В.Д., 1987, с. 29-30; 1991, с.39; Тишкин А.А., Дашковский П.К., 1998, с. 80), в лице последних мы имеем дело не с социальной инородческой периферией (так как сохраняются погребальные традиции саглынской культуры и курганы "саглынцев" "вписываются" в ряд пазырыкских насыпей, позволяет видеть в "саглынцах" свободных членов общества), а с полноправными участниками постоянных или сезонных производственных групп - аилов (видеть в них только жен инородческого происхождения не позволяет коллективный, т.е. семейный характер захоронений - Савинов Д.Г., 1986, с.11).

Отражение родовой (?) структуры. Согласен с мнением о предварительным вычленением пяти политарных центров существовавших на Горном Алтае в пазырыкскую эпоху: 1) в бассейне р. Урсул и среднем течение р. Катунь с курганами "аристократического" или "царского" типа - Башадар и Туэкта; 2) в бассейне рр. Чулышман и Бушкаус (Улаганское нагорье и, возможно, нижнее и среднее течение р. Чуи) с уникальным могильником Пазырык; 3) Бухтарминская группа вокруг кургана Берель; 4) Катандинская группа памятников по рр. Аргут и Коксу; 5) на плато Укок и в верховьях р. Чу и прилегающих территорий с монгольской стороны (Ануфриев Д.В., 1997, с.110). Остается открытым вопрос существовало ли "пазырыкское" объединение как нечто целое и был ли "глава пазырыкских племен". Учитывая необходимость регулирования процесса кочевания при совместном землепользовании в рамках всего Горного Алтая, а также необходимость организации обороны и военных походов, вероятность существования такого объединения довольно высока (по крайней мере в отдельные хронологические промежутки). На археологическом материале попытку реконструировать подобную ситуацию предпринял только М.П. Грязнов (Грязнов М.П., 1950, с.68-71). Какая из упомянутых групп "царских" курганов олицетворяла погребения "пазырыкских" властителей и тем самым обозначала центр военно-политической власти сказать трудно. С большой вероятностью в такой роли могли выступать люди погребенные в курганах Пазырыка.