A.S. Vasiutin., A.N. Sadovoy
(Kemerovo, State University)
To the problem of traditional system life security reconstruction in the early scythian time
(East Altai -Koo-I cemetery)

Могильник Коо-I находится в долине р. Чулышман, где располагаются известные памятники Кудыргэ и Кок-Паш. На площади этого могильника, занимающего отдельные участки правой террасы р. Чулышман, А.А. Гавриловой были выделены плоские каменные насыпи с задернованной серединой, часть из которых имела воронкообразные углубления в центре (Гаврилова А.А., 1965, с.11). Именно эти поисковые признаки, что подтвердилось в ходе исследования таких объектов, присущи погребальным памятникам раннескифского времени Горного Алтая и Тувы (Грач А.Д., 1980, с.24-25; Васютин А.С., 1992, с.36; Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с.45, 48, 56). Планиграфия раннескифских каменных колец отлична от пазырыкских курганов и древнетюркских оградок на этом могильнике, как и на тувинских памятниках (Грач А.Д., 1980, с.25). Эти объекты, располагаясь по всей длине террасы, образуют обособленные группы или сооружены отдельно. При общем количестве каменных сооружений на Коо-I равном 115, каменных колец насчитывается всего 14, они буквально рассеяны по всей площади могильника, лишь иногда образуя группы в 2-3 кольца. Расстояние между крайними одиночными кольцами на восточном и западном участках достигает свыше 800 м, тогда как удаленность между отдельными группами колец в пределах 150-300 м.

Приводим краткое описание одного из двух исследованных на этом могильнике каменных колец. Кольцо © 2 расположено на центральном участке террасы вблизи цепочки пазырыкских курганов. Это кольцевая однослойная выкладка-крепида сложена из обломочных пород в виде каменных блоков и плит, подогнанных иногда торцами друг к другу. Внутреннее пространство заложено в один слой каменными плитами и речной галькой. Диаметр кольцевой выкладки по всем направлением практически одинаков и равен 6,7 м. С уровня древнего горизонта выявлено устье подпрямоугольной могильной ямы 1,92x1,08 м с небольшим плечиком-уступом у основания юго-восточной стенки. Могила ориентирована углами по сторонам света, глубиной 0,56 м, была ограблена в древности, о чем свидетельствует ее заполнение в виде плит от частично разрушенного перекрытия каменного ящика и отвал из каменных плит в наклонном положении у восточного и северо-западного бортов могилы, образованный за счет разборки центрального участка каменной однослойной закладки над погребением (рис. 1.-А,Б). Каменный ящик сооружен из 4-х плит поставленных на ребро и заглубленных в материковый грунт на 10-15 см, размеры этого сооружения по внутренним стенкам - 0,72x0,6 м. На его грунтовом дне у юго- восточной стенки зафиксированы в разрозненном состоянии кости верхних и нижних конечностей, несколько ребер, рядом с ними была обнаружена золотая серьга с подвесным полым конусовидным колпачком (рис. 1.-В,Г). In situ зафиксированы лишь левое бедро и голень, расположенные под тупым углом друг к другу, что косвенно свидетельствует о скорченном положении погребенного, уложенного на левый бок и ориентированного в юго-восточный сектор. При разрушении каменного ящика одна из плит перекрытия была сдвинута на пологую юго-восточную стенку могилы, а череп выброшен на верхнюю грань юго-восточной стенки ящика (рис. 1.-Б,В), что может дополнительно свидетельствовать о юго-восточной ориентации погребенного.

Рассматриваемый археологический объект по совокупности типологических признаков для погребальных сооружений, деталям обряда погребения и золотой серьге с подвеской в виде полого закрытого конусовидного колпачка, может быть сопоставим прежде всего с алды-бельскими погребениями Тувы (Грач А.Д., 1980, с.24-25; Васютин А.С., 1992, с.35). Исследования такого рода памятников в Восточном Алтае, непосредственно соседствующем с северо-западной Тувой, вполне укладывается в гипотезу об инфильтрации на Саяно-Алтай населения с единой культурной основой, сформированной за его пределами и связанной с Монголией и северными районами Китая. Это подтверждается и новейшими исследованиями раннескифских могильников в Центральном Алтае (Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с.61-62). С точки зрения типологии культуры раннескифских погребений Горного Алтая, учитывая разнообразие соответствующих признаков и, в ряде случаев, их несопоставимость даже в пределах одного могильника, методически будет более оправданным атрибутировать культурно-территориальные группы раннескифских могильников Горного Алтая как типы памятников (Васютин А.С., 1992, с.34, 37; Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с.111). С этой точки зрения выделение погребений алды-бельского типа на рассматриваемой территории и их концентрация на могильнике Коо-I позволяет наметить еще один из путей проникновения групп центрально-азиатского населения в один из наиболее труднодоступных районов Горного Алтая, всегда значительно отличающемся по своим ландшафтным характеристикам от межгорных котловин бассейна р. Катунь.

В настоящее время пастбища находящиеся в верхнем и среднем течения р. Башкаус и на водораздельном плато между рр. Башкаус и Чулышман являются одними из самых продуктивных в пределах Горного Алтая. Количество осадков, приходящееся на весенне- летний период, обусловило сложение качественно отличного от котловин Центрального Алтая растительного покрова. Здесь доминируют злаково-разнотравные лесные луга при травостое, достигающем высоты 50-60 см и проективном покрытии до 100% (Огуреева Г.Н., 1980, с.134). Это обусловливает высокую продуктивность пастбищ, биомасса которых достигает до 150 ц/га, что обеспечивало при 50% стравливании возможность осуществлять дневной выпас на 1 га не мене 150 условных единиц скота. С этим связана и достаточно высокая плотность населения (по состоянию на конец XIX-XX вв.), практиковавшего яйлажную форму скотоводства. При последней происходила смена только двух типов сезонных пастбищ - зимних и летних, находящихся в непосредственной близости друг от друга, а следовательно и не отличающихся по характеру растительного покрова (Сапожников В.В., 1897, n.37; Тыжнов И.И., 1909, с.114). Немаловажное значение имела хорошо развитая гидросеть на водоразделе, исключающая потребность в строгом дифференцировании зимних (безводных) и летних (рядом с источником) пастбищ, в свою очередь также определившая и относительно равномерное размещение населения по Улаганскому плато. Дисперсное расселение объяснялось и сложностью организации контроля за выпасом стад в летний период.

Рис. 1. Коо-1, кольцо 2. Погребение алды-бельского типа: А - план разрез каменного кольца; Б- деталь погребения; В - золотая серьга с конусовидным колпачком-подвеской; Г - план-разрез погребения в каменном ящике.

Общины, практиковавшие улаганскую модель землепользования, органически были взаимосвязаны через систему земельных связей в процессе летнего выпаса с населением нижнего и среднего течения р. Чулышман, имевшим в XIX в. принципиально отличную систему землепользования (Садовой А.Н., 1992., с.61-65). Ландшафт этой долины по своим основным климатическим характеристикам также резко отличается от межгорных котловин Центрального Алтая сочетанием широких водораздельных пространств с глубоко врезанными долинами, имеющими отвесные склоны. Резкий перепад высот, достигающий 1500 м между днищем долины и водораздельными плато, определил четко выраженную зональность растительного и почвенного покрова. В долине на высотах в 500-700 м над ур. м. распространены сухие опустыненные степи на бедных черноземах, каштановых и светло-каштановых почвах и пойменные луга на аллювиально-луговых почвах. Производительность травостоя в зависимости от характера растительного покрытия колеблется в пределах всего 15-30 ц/га. При этом, большую часть водораздельных пространств занимают хвойные: сосна, лиственница, пихта, кедр. Высота снежного покрова резко варьирует (от 0,1 м в долине р. Чулышман - до 2-3 метров на отдельных участках плоскогорья). Органическое сочетание ирригационного земледелия и отгонного скотоводства также обуславливало высокую плотность населения и в рамках долинного комплекса. По данным 1897 г. здесь фиксировалось 55 аилов, 1903 г. - 145 хозяйств, (Горный Алтай и его население.., 1900, Приложение VI, табл. Х, ХII; Тыжнов И.И., 1909, с.105). Численность населения таким образом только в долине составляла в пределах 725-1015 человек. Исследователями конца XIX - нач.XX вв. фиксировалось и органическое сочетание выгонной, отгонной и яйлажной форм скотоводства, в свою очередь связавших население чулышманской долины и Улаганского нагорья в единый комплекс территориально-производственных связей. (Тыжнов И.И., 1909, с.104; Сапожников В.В., 1897, nn. 21,31). Особо следует отметить, что при доминировании яйлажной и отгонной форм скотоводства, никаких оснований полагать, что здесь, в условиях лесных ландшафтов, существовало "табунное" коневодство не приходится. Лошади выпасались косяками при эпизодическом контроле чабанов.

Подобная модель скотоводства была экологически обусловлена, что позволяет на этой основе проводить реконструкции. Однако для интересующего нас периода можно предполагать и некоторые отличия в производственном цикле населения. Переувлажненность климата, отмеченная для этого периода А.М. Малолетко и Л.А. Орловой (1986, с.50-51), с одной стороны провоцировала выведение долинных комплексов Чулышмана и Башкауса из хозяйственного оборота в течение зимнего периода, что ставит проблему их хозяйственного освоения в летне-осенний период (сезонные пастбища при отгонной форме скотоводства или зона ирригационного земледелия?). С другой стороны, ставит проблему о преобладании на плоскогорье яйлажной формы скотоводства при доминировании в составе стада лошадей. Судя по всему, здесь имели широкое распространение и переносные типы жилищ, практика двух-трехкратной смены мест проживания (аналогичная сложившейся во второй половине XIX в. в Центральном Алтае), дисперсно-очаговая система расселения при практике переноса мест стоянок после серьезного повреждения рабочими лошадьми прилегающих к юртам (или чадырам) участков. В данном контексте становится понятной проблема поиска в этом районе стационарных поселений. Возникает и вопрос, насколько переувлажненность климата провоцировала увеличение и без того крайне высокой продуктивности пастбищ при сокращения мест выдува, на которых можно было осуществлять тебеневку. Не вызывает сомнения только одно - удельный вес мелкого рогатого скота (и крупного если он имелся) в стаде несомненно должен был сократиться одновременно с трудозатратами, необходимыми для контроля за стадами, отарами, табунами. Высвобождающиеся людские ресурсы и могли быть использованы для сооружения таких мону ментальных объектов, как пазырыкские курганы в долине рек как Чулышмана, так и Улагана (Кок-Паш, Коо I,II, Пазырык, Усть-Балыктуюл).

В заключении можно отметить, что относительная "замкнутость" модели жизнеобеспечения населения этих долин позволяет предполагать существование особого района расселения уже в раннескифское время и перспективность его дальнейшего исследования.