НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ КУЛЬТУРНО-ХРОНОЛОГИЧЕСКОГО РЕШЕНИЯ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ СКИФСКОЙ ЭПОХИ
ГОРНОГО АЛТАЯ

История археологического исследования Горного Алтая насчитывает уже многие десятилетия. Однако вопросы происхождения, становления и развития скифской культуры в этом регионе остаются до сих пор дискуссионными. Не решены эти проблемы современной скифологией и в объеме культурных границ существования древних народов Евразии этого времени, хотя такое изучение проводилось как на отдельном научно-исследовательском уровне (этнолингвистическом, археологическом, антропологическом, искусствоведческом, интерпретации данных письменных источников и др.), так и в их различной совокупности [23]. Стоит заметить, что многие поставленные вопросы этой общей темы зачастую решались и развивались преимущественно в рамках Восточной Европы, а затем уже использовались при изучении других регионов. Такой подход имел свои положительные и отрицательные стороны, что являлось, на наш взгляд, объективно неизбежным в процессе развития научной мысли.

В журнале «Российская археология» при содействии созданного в 1990 г. при Институте археологии РАН координационного совета по проблеме «Скифо-сибирский мир: археологический феномен и историческое явление», в последние годы развернулась широкая дискуссия по вопросам хронологии раннескифской культуры, так как с накоплением нового материала, наметилась тенденция к удревнению наиболее ранних памятников скифского типа, но пока не установлены, твердые критерии для определения абсолютных дат при решении этой проблемы, хотя существуют научно обоснованные концепции относительной хронологии скифской культуры на территории Восточной Европы [21, 19, 24, 25, 28, 36 и др.]. Для Горного Алтая подобный .уровень обобщений будет возможен лишь тогда, когда появится достаточное количество необходимого археологического материала. Перспективными в этом плане являются широкомасштабные исследования на Средней Катуни, где уже сейчас известно и изучено большое количество разновременных памятников скифской эпохи. При введении в научный оборот этих полученных при раскопках и обследованиях материалов необходимо иметь более или менее четкое представление о сложении и развитии культурно-хронологических концепций решения проблемы формирования и существования скифской эпохи в Горном Алтае, чтобы избежать непродуманных предположений, определений и датировок особенно при одностороннем представлении имеющихся археологических данных. Для этого необходимо рассмотреть эволюцию научных идей, гипотез, обоснований, открытий и доказательств по интересующим нас вопросам в теоретико-практическом плане.

В исторической науке период между VII и III вв. до н.э. принято называть «скифским», а время, соответствующее началу железного века (с конца IХ – начала VIII вв. до н.э. по VII в. до н.э.) «предскифским». Часто археологи выделяют переходный период от бронзового века к железному, определяя его в рамках VIII – первая половина VII вв. до н.э. [31, с. 5–7]. Однако ряд исследователей (А.А. Иессен, М.П. Грязнов, Г.И. Смирнова и др.) не выделяли предскифский период, а предлагали начинать скифскую эпоху с VIII в. до н.э., т.е. со времени распространения ранних кочевничесских комплексов [31,12,10 и др.]. В связи с этим широко используется понятие раннескифское время, рассматриваемое раньше в пределах VII–VI вв. до н.э., сейчас — в рамках VII–VI или ХI–VI вв. до н.э. [20, 22, 17, 30, 34 и др.] и отражаемые начальные этапы формирования скифской культуры.

На сегодняшний день существует ряд культурно-хронологических концепций решения проблемы формирования и развития скифской эпохи, предтечей которым было разделение в 1918 г. А.А. Спицыным данного периода истории на три этапа: старшескифский (вторая половина VII–VI вв. до н.э.), среднескифский (конец V–IV вв. до н.э.) и позднескифский (VI – первая половина III вв. до н.э.) [31, с. 49]. Такое же принципиальное деление в 1939 г. предложил М.П. Грязнов, определив археологические памятники скифской эпохи Горного Алтая в три основные группы, соответствующие следующим этапам исторического развития: майэмирский (VII–V вв. до н.э.), пазырыкский (V–III вв. до н.э.) и шибинский (II в. до н.э. – I в. н.э.) [6]. В 1947 г. исследователь детально обосновал вышепредложенную схему [7], а в последующее время несколько ее изменил. Так, в 1956 г., отметив сходство и различие большереченских памятников на Верхней Оби и майэмирских на Алтае, М.П. Грязнов сузил датировку маймирского этапа VII–VI вв. до н.э. [8, с. 71], а после раскопок кургана Аржан в Туве им была пересмотрена дата памятников «начального этапа скифской культуры» на территории Евразии [9]. Этот период времени на Алтае, названный в 1978 г. особым (куртуским) этапом (VIII–VII вв. до н.э.), являлся предшествующим маймирскому и синхронным аржанскому типу памятников в Туве [9, с. 17]. Рассмотренная выше схема, несмотря на некоторую условность и искусственность, имела большое значение при изучении скифской эпохи Горного Алтая и используется некоторыми исследователями до сих пор.

Следующим значительным шагом в развитии проблемы периодизации скифской эпохи стала статья М.П. Грязнова [11, с. 3–18], где период с IX по VII вв. до н.э. обозначен аржано-черногоровской фазой сложения скифо-сибирских культур и дана подробная характеристика проявления общих черт в памятниках различных исторических областей евразийского пояса степей. Отмечая то, что Горный Алтай, несомненно, переживал начальную фазу развития культуры скифо-сибирских племен и имел определенное своеобразие в данный период времени, все же археологические материалы, по мнению ученого, еще были совершенно недостаточны и фрагментарны для полного обоснования такого этапа [11, с. 9].

Кроме М.П. Грязнова, вопросами терминологии и периодизации интересующей нас эпохи в свое время занимались и другие исследователи. Так, С.В. Киселев выделял две стадии «скифообразной» майэмирской культуры — раннюю (VII–VI вв. до н.э.) и позднюю (V–IV вв. до н.э.), а период с III по I вв. до н.э. он называл уже гунно-сарматским временем, включая сюда пазырыкскую эпоху Алтая [14; 15; 16, с. 288–392]. С.И. Руденко «скифским временем» называл период с VII по IV вв. до н.э. без разделения на этапы [26, с. 164], а С.И. Вайнштейн, определяя археологические памятники Тувы, назвал период до V в. до н.э. «доскифским временем» [5, с. 25] и т.д.

В последнее десятилетие учеными предложено еще несколько культурно-хронологических концепций рассмотрения и осмысления накопившегося археологического материала. Хотя практически все они остаются в рамках разработок М.П. Грязнова, все же есть новые обоснованные уточнения и предложения, особенно при рассмотрении начального этапа скифской культуры, так как от решения этой проблемы зависит понимание Дальнейшего развития древнего общества на Алтае. В 1985 г. Л.С. Марсадолов, разбил по времени возникновения памятники Горного Алтая на два больших культурно-хронологических этапа. Один из них (майэмирский) он предлагал датировать VIII–VII вв. до н.э., возможно, первой четвертью VI вв. до н.э., а другой этап (пазырыкский) условно ограничить VI–IV вв. до н.э. [20, с. 10–11,15]. При этом в маэймирский период он включил две группы памятников («скорченники» и «вытянутые»), занимавшие разные районы Алтая. Свои выводы исследователь делает на основе комплексного подхода при датировании материалов раскопанных курганов Алтая, для чего использованы данные археологии, дендрохронологии и радиоуглеродного анализа. Это позволило найти хронологические «опорные точки» (абсолютные даты), хронологические «индикаторы» (псалии, удила, пряжки) и выявить близкие группы памятников [20]. Кроме этого, предложено синхронизировать с известными историческими датами и событиями изменения в формировании и развитии выделенных культурно-хронологических этапов: завершение майэмирского и начало пазырыкского этапа связано с разгромом Ассирии мидийцами (около 585 г. до н.э.), затем на протяжении двух столетий заметное влияние оказывала усиливавшаяся держава иранских Ахеменидов, конец же пазырыкского этапа совпадает с походами А. Македонского в Малую и Среднюю Азию, что повлекло большие перемещения племен и народов (330–320 гг. до н.э.). В 1986 г. Н.А. Боковенко начальный этап культуры ранних кочевников Саяно-Алтая рассматривал (по материалам конского снаряжения) в рамках VIII–VII вв. до н.э., возможно, IХ–VII вв. до н.э., так как формирование «скифских форм узды» относится к IХ – началу VIII вв. до н.э. [3, с. 18], а при выделении пяти вариантов погребального обряда всадников определенных территориально-хронологических рамок раннескифское время он определяет IХ–VI вв. до н.э. [4, с. 47]. Появление даты IX в. до н.э. в хронологических периодах скифской эпохи связано с публикацией С.С. Сорокиным материалов могильника Курту-2 [29, с. 43–47], а затем со статьей Ф.X. Арслановой [2, с. 46–60] и работой по проблемам датирования сакской культуры [1, с. 50]. Предлагаемая столь ранняя дата начала скифской эпохи принимается не всеми исследователями и требует более четких обоснований от авторов данной гипотезы.

На конференции «Скифская эпоха Алтая», посвященной 100-летию со дня рождения С.И. Руденко, Н.Ф. Степанова, выделяя «особый тип погребений в каменных ящиках», называет его «куюмским», датирует раннескифским периодом (VIII–VI вв. до н.э.) и отмечает отличие от памятников пазырыкского типа [30, с. 79–81]. Тогда же П.И. Шульга привел основания для рассматривания пазырыкской культуры как единой(VI–II вв. до н.э.) для скотоводческой зоны Горного Алтая и включающей в себя несколько типов погребений [37, с. 20–23].

Наиболее развернутую схему в 1986 г. предложил В.А. Могильников при рассмотрении памятников раннескифского времени Горного Алтая [22, с. 35–67]. Он разделил их на два этапа (куртуский — VIII–VII вв. до н.э. и майэмирский — VII–VI вв. до н.э.) в рамках особой майэмирской культуры, используя термин С.В. Киселева [14, с. 157–172], но несколько в другой интерпретации, и отметил ее распространение в двух локальных районах: северном (усть-куюмский) и южном (куртуско-катонский). На основе усть-куюмского локального варианта, по мнению исследователя, формируется население кара-кобинской культуры V–III вв. до н.э., а пазырыкская культура с конца VI в. до н.э. представляет сложное образование в результате взаимодействия местного населения и племен, пришедших из степей Казахстана [22, с. 53]. Предложенная В.А. Могильниковым схема этнокультурного развития племен Горного Алтая в раннем железном веке на основе обнаруженного в то время материала, на наш взгляд, выглядела в общем гипотетичной и в некотором плане искусственной, но не лишенной логичности, и имела принципиально новый подход к решению культурно-хронологической проблемы формирования и развития скифской эпохи, определив тем самым задачи и направления дальнейших исследований как практических, так и теоретических. Периодизацию В.А. Могильникова в целом поддержал А.С. Суразаков [33], существенно дополнив ее фактическим материалом и обозначив круг археологических источников формирования ранних и последующих этапов скифской культуры.

В 1991 г. Д.Г. Савинов, рассматривая возможности синхронизации письменных и археологических дат в изучении культуры Южной Сибири скифо-сарматского времени, представил схему последовательно сменяющихся археологических культур Горного Алтая [27, табл. 1]. Появление первых памятников скифского типа на Алтае (майэмирская культура; Курту) связано с 770 г. до н.э., когда заканчивает существование государство Западное Чжоу, павшее под давлением кочевых племен из Центральной Азии, отмечается закат культуры херексуров в Монголии и каменноложского этапа карасукской культуры в Минусинской котловине. Первый (башадарский) этап пазырыкской культуры синхронен созданию Ахеменидской империи (550 г. до н.э.), второй этап связан с усилением этой державы. 20-е годы IV в. до н.э. — это завоевания А. Македонского в Средней Азии – в Горном Алтае, по мнению Д.Г. Савинова, это шибинский этап пазырыкской культуры и появление кара-кобинской культуры. Стоит заметить, что все это время рассматривается доминирующей западная линия синхронизации, лишь с 201 г. до н.э. (северный поход Маодуня) она меняется на восточную [27, с. 93–94]. Отмеченные Д.Г. Савиновым, Л.С. Марсадоловым и ранее некоторыми другими исследователями возможности определения событий, являющихся источниками трансформации культуры населения Горного Алтая в скифскую эпоху, представляются нам важными при рассмотрении и интерпретации археологического материала, особенно это касается стадий переходных этапов от одной культуры к другой.

В 1992 г. на конференции «Проблема сохранения, использования и изучения памятников археологии» (г. Горно-Алтайск) Ю.Ф. Кирюшиным, М.Т. Абдулганеевым, С.В. Неверовым, при подведении некоторых итогов работы Алтайского госуниверситета на Средней Катуни, к майэмирскому этапу (VIII–VI вв. до н.э.) отнесены памятники Элекмонар-2, Бийке, Бойтыгем-2 (куюмский тип), а Кайнду, Верх-Еланда-2, Тыткескень-1,6 – к пазырыкскому (VI–IV вв. до н.э.) [13]. Тогда же В.А. Кочеев, называя ряд вновь открытых и изученных памятников раннескифского времени Горного Алтая в бассейне среднего течения Катуни, определил их в «достаточно обособленную группу памятников, характерную именно для этого региона», а погребения в каменных ящиках (усть-куюмский тип) разделил на две группы: 1 – погребения в ящиках с сопроводительным захоронением коней; 2 – погребения в ящиках без коней, отметив, что более детальная хронологическая разбивка возможна с накоплением большого фактического материала [17, с. 51]. Действительно, массовые раскопки раннескифских памятников на Средней Катуни позволяют исследователям в ближайшее время вплотную заняться более подробной и конкретной разработкой вопросов культурно-хронологического порядка.

Вышедший в 1992 г. очередной том серии «Археология СССР», названный «Степная полоса Азиатской части СССР в скифо-сарматское время», отводит обозначенной в нашей статье проблеме большое место. Так, по типам вещей и деталям погребального обряда, памятники Горного Алтая М.П. Грязновым разделены на четыре последовательных хронологических этапа: куртуский (VIII–VII вв. до н.э.) выделен по небольшой пока серии небогатых могил, случайно найденным орудиям и по так называемым оленным камням; майэмирский (VII–VI вв. до н.э.), представлен несколькими курганами и случайными находками уздечных комплексов характерного типа; пазырыкский (V–Ш вв. до н.э.), хорошо известен по малым курганами по серии царских могил в Пазырыке, Туэкте и Башадаре; шибинский (II в. до н.э. – I в. н.э.), также представлен разными курганами [32, с. 163]. Подобная периодизация, даже учитывая сроки подготовки тома, явно запоздала по своему схематическому решению культурно-хронологической проблемы эпохи. Однако весьма актуальны здесь примечания о том, что М.П. Грязнов понимал искусственность деления особенно двух первых этапов, не отражающих реальных исторических событий, и то, что выделение начальной фазы культуры ранних кочевников носит в его последних работах гипотетичный характер [32, с. 164]. Исходя из того, что трудно пока четко отделить майэмирский этап от куртуского, а с накоплением материала сама характеристика майэмирского этапа изменится, как изменится и, вероятно, его название, потому что памятник, давший это название (Майэмир) включен в предшествующий этап, то авторы тома предлагают ранний этап обозначить куртуско-майэмирским в рамках VIII–VI вв. до н.э. [32, с. 164–166], что, на наш взгляд, вообще не является решением проблемы даже в рамках простой характеристики культуры, а наоборот, приводит к новым искусственным терминам и условностям, в которых как раз и теряется тенденция установления хронологической последовательности, а может быть и культурной преемственности исследованных археологических памятников. Таким образом, представленный раздел, посвященный Горному Алтаю, больше важен как свод накопленного к тому времени конкретного материала, а не как отражение определенных современных теоретических разработок и положений.

Опубликованное в 1993 г. сообщение Т.В. Чугунова о вопросах датировки больших Пазырыкских курганов [35, с. 167–169] с привлечением материалов зарубежных исследователей по этой проблеме возвращает нас к старой теме и заставляет вновь посмотреть на прежние исследования с другой позиции, а это влечет за собой целую серию изменений хронологического и культурного порядка, что может сформировать несколько отличную от предыдущих решений концепцию в результате «омоложения» больших курганов Алтая, а затем и Аржана.

Подводя итог анализу некоторых аспектов культурно-хронологического решения проблемы изучения скифской эпохи Горного Алтая, необходимо отметить то, что существование большого количества точек зрения на одни и те же проблемы связано, прежде всего, с отсутствием достаточного количества информации о результатах раскопок и более конкретной теоретической базы для интерпретации имеющегося материала. Поэтому необходимо в ближайшие годы провести совещание или научную конференцию, посвященную этим проблемам и издать сборник статей по данной теме.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Акишев К.А., Акишев А.К. Проблемы хронологии раннего этапа сакской культуры // Археологические памятники Казахстана. Алма-Ата, 1979.

2. Арсланова Ф.X. Погребальный комплекс VIII–VII вв. до н.э. из Восточного Казахстана // В глубь веков. Алма-Ата, 1974. С. 46–60.

3. Боковенко Н.А. Начальный этап культуры ранних кочевников Саяно-Алтая (по материалам конского снаряжения): Автореф. дис. : канд. ист. наук. Л., 1986. 24 с.

4. Боковенко Н.А. Некоторые особенности формирования погребального обряда ранних кочевников Саяно-Алтая и Казахстана // Скифская эпоха Алтая. Тезисы докладов к конференции. Барнаул, 1986. С. 46–48.

5. Вайнштейн С.И. Тува в эпоху первобытнообщинного строя // История Тувы. Т. 1. М., 1964.

6. Грязнов М.П. Ранние кочевники Западной Сибири и Казахстана // История СССР с древнейших времен до образования Древнерусского государства. Макет. Ч. II. Л., 1939.

7. Грязнов М.П. Памятники майэмирского этапа эпохи ранних кочевников на Алтае // КСИИМК. Вып. 18. М-Л., 1947.

8. Грязнов М.П. История древних племен Верхней Оби по раскопкам близ с. Большая Речка // МИА. N48. М.-Л., 1956.

9. Грязнов М.П. К вопросу о сложении культур скифо-сибирского типа в связи с открытием кургана Аржан // КСИА. N154. М., 1978. С. 9–18.

10. Грязнов М.П. Аржан – царский курган раннескифского времени. М., 1980.

11. Грязнов М.П. Начальная фаза развития скифо-сибирских культур // Археология Южной Сибири. Кемерово, 1983. С. 3–18.

12. Иессен А.А. К вопросу о памятниках VIII–VII вв. до н.э. на юге европейской части СССР // СА. Вып. XVIII. 1953.

13. Кирюшин Ю.Ф., Абдулганеев М.Т., Неверов С.В. Аварийные раскопки на Средней Катуни // Проблемы сохранения, использования и изучения памятников археологии: Материалы конференции. Горно-Алтайск, 1992. С. 26–27.

14. Киселев С.В. Алтай в скифское время (майэмирская культура) // ЛВДИ. N2. 1947. С. 157–172.

15. Киселев С.В. Древняя история Южной Сибири // МИА. N9. М., 1949.

16. Киселев С.В. Древняя история Южной Сибири. М., 1951. 642 с.

17. Кочев В.А. Раннескифские памятники Средней Катуни // Проблемы сохранения, использования и изучения памятников археологии: Материалы конференции. Горно-Алтайск, 1992. С. 51.

18. Кубарев В.Д. Оленный камень с р. Катуни // Охрана и изучение культурного наследия Алтая: Тезисы. Ч. 1. Барнаул, 1993. С. 146–149.

19. Мансфельд Г. Опыт периодизации скифских древностей // Российская археология. N3.1992. С. 108–112.

20. Марсадолов Л.С. Хронология курганов Алтая (VIII–IV вв. до н.э.): Автореф. дис. : канд. ист. наук. Л., 1985. 16 с.

21. Медведская И.Н. Периодизация скифской архаики и Древний Восток // Российская археология. N3. 1992. С. 86–107.

22. Могильников В.А. Некоторые аспекты этнокультурного развития Горного Алтая в раннем железном веке // Материалы по археологии Горного Алтая. Горно-Алтайск, 1986. С. 35–61.

23. Погребова М.Н., Раевский Д.С. Ранние скифы и Древний Восток: К истории становления скифской культуры. М., 1992. 260 с.

24. Погребова М.Н. О принципах датировки скифской архаики // Российская археология. N2. 1993. С. 84–97.

25. Раевский Д.С. О логике построения раннескифской хронологии // РА. N2. 1993. С. 79–84.

26. Руденко С.И. Культура населения Центрального Алтая в скифское время. М.-Л., 1960. 359 с.

27. Савинов Д.Г. Возможности синхронизации письменных и археологических дат в изучении культуры Южной Сибири скифо-сарматского времени // Проблемы хронологии и периодизации археологических памятников Южной Сибири: Тезисы докладов к всесоюзной научной конференции. Барнаул, 1991. С. 93–96.

28. Смирнова Г.И. Памятники Среднего Поднестровья в хронологической схеме раннескифской культуры // РА. N2. 1993. С. 104–118.

29. Сорокин С.С. Памятники ранних кочевников в верховьях Бухтармы // АСГЭ. Вып. 8. Л., 1966.

30. Степанова Н.Ф. Куюмский тип памятников VIII–VI вв. до н.э. // Скифская эпоха Алтая: Тезисы докладов к конференции. Барнаул, 1986. С. 79–81.

31. Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время. М., 1989. 464 с.

32. Степная полоса азиатской части СССР в скифо-сарматское время. М., 1992. 493 с.

33. Суразаков А.С. Об этногенезе населения Горного Алтая рубежа эпохи бронзы и скифского времени // Хронология и культурная принадлежность памятников каменного и бронзового веков Южной Сибири: Тезисы докладов и сообщений к научной конференции. Барнаул, 1988. С. 168–171.

34. Суразаков А.С. Горный Алтай и его северные предгорья в эпоху раннего железа: Проблемы хронологии и культурного разграничения. Горно-Алтайск, 1989. 215 с.

35. Чугунов К.В. Датировка больших Пазырыкских курганов – новый виток старой дискуссии // Охрана и изучение культурного наследия Алтая: Тезисы. Ч. 1. Барнаул, 1993. С. 167–169.

36. Шер Я.А. О статье И.Н. Медведской «Периодизация скифской архаики и древний Восток» // РА. N2. 1993. С. 98–100.

37. Шульга П.И. К вопросу о культуре скотоводов Горного Алтая в VI–II вв. до н.э. // Скифская эпоха Алтая: Тезисы докладов к конференции. Барнаул, 1986. С. 20