А.А. Тишкин

(г. Барнаул, Алтайский государственный университет)

УКРАШЕНИЯ РАННЕСКИФСКОГО ВРЕМЕНИ ИЗ ГОРНОГО АЛТАЯ

A.A. Tishkin
(Barnaul, Altai state university)
The decorations of early scythian time from the Mountainous Altai


Цель данной работы - привлечь внимание исследователей к более тщательному и всестороннему изучению различных видов украшений скифской эпохи Алтая и сопредельных территорий.

Понятие "украшения" широко используется археологами при характеристике культуры того или иного древнего населения, однако четкого и объективного определения они ему пока не дали. В Большой советской энциклопедии статья под таким названием вообще отсутствует, а украшения рассматриваются с комплексом ювелирных изделий (Гамзатова П.Р., 1996, с. 8). В. Даль (1995, с. 484) определяет слово "украшение" как производное от глагола "украшать" и связывает его со всем, что красит, украшает и что делается с этой целью: отделка, наряд, убор и прочее. Аналогичное, но более конкретное, значение в рассматриваемый термин вкладывает другой знаток русского языка С.И. Ожегов (1990, с. 828): украшение - предмет, украшающий собой кого-что-нибудь; например, украшение человека, украшение одежды, т.е. украсить, придать кому-чему-нибудь красивый вид, сделать нарядным. Таким образом, в основе современного понимания смысла украшений лежит сформировавшаяся эстетическая потребность людей к прекрасному. Это и в самом деле так. Но, кроме всего сказанного выше, имеются и другие значения рассматриваемой категории предметов, о которых в приведенных определениях ничего не говорится. Например, когда украшения выступают в роли охранителей и оберегов, сопровождающих человека от рождения до смерти (Марголина Н.Б., 1996, с. 32), являются символами, отражением эмоционального состояния людей, используются в лечебных целях, передают закодированную информацию, свидетельствуют об изменениях в обществе, культуре, идеологии, производстве и о многом другом. В этой связи, интересующее нас понятие приобретает более глубокий смысл, т.к. проявляется его многогранность, что требует серьезного комплексного изучения гуманитарными и естественными науками.

Украшения как исторический источник имеют свою специфику, так как они демонстрируют консервацию и устойчивость традиционной культуры (Заднепровская А.Ю., 1996, с. 20), показывают этническую принадлежность людей, их социальное положение и половозрастную стратификацию, выражают мировоззренческие взгляды, говорят об уровне развития ремесла и ювелирного дела, определяют контакты и миграции племен, характеризуют преемственность поколений, эстетические принципы какой-либо эпохи и т.д.

Украшения являются обязательной частью традиционного костюма любого народа, они тесно связаны с анатомическими особенностями людей (форма и конструкция их указывают на существовавшую в обществе систему представлений о семантике строения человеческого тела), отражают особенности пластического поведения, формируют личность, структурируют физи-ческую и духовную сущность человека, пространство и мир в целом (Гамзатова П.Р., 1996, с. 9).

Необходимо рассмотрение украшений еще и как возможность получения данных для реконструкции технологии изготовления подобных предметов на определенном этапе исторического развития человечества. При таком подходе указывается использование конкретных материалов и их сочетание, восстанавливается процесс создания изделия и особенности его оформления. Разработка и реализация этого направления достаточно сложное дело, но полученные результаты, как правило, всегда являются одной из наиболее существенных частей наших представлений о том или ином древнем населении.

Можно было бы продолжить выявление важных и менее содержательных сторон значений научного анализа украшений, но указанное уже позволяет увидеть реальную перспективу изучения многочисленных таких предметов, найденных при раскопках памятников скифской эпохи на Алтае и сопредельных территориях. Тем не менее они пока не сделались объектом отдельного исследования, хотя это могло бы прояснить некоторые имеющиеся вопросы и решить ряд существующих проблем. Реальным началом изучения украшений должно стать составление свода разных изделий рассматриваемой категории древних вещей, создание более или менее универсальной классификационной системы анализа предметов, составляющих этот вид источников, а также картографирование имеющихся находок. Подобная работа в свое время уже предпринималась в нашей науке для территории Восточной Европы (Петренко В.Г., 1978) и стоит рационально использовать данный опыт. В дальнейшем следует определить места и способы добычи сырья, необходимого для изготовления украшений, попытаться, не смотря на то, что каждый мастер в древности шел своим путем, имел свои секреты и свою технологию (Минжулин А.И., 1990, с. 239), реконструировать процессы создания изделий, выявляя при этом характерные закономерности для исследуемого региона и изучаемого периода времени. Эффективность такой деятельности зависит от продуманной и хорошо разработанной методики поэтапного исследования, которая должна включать в себя следующие направления (Ениосова Н.В., Сарачева Т.Г., 1997):

I. Трасологическое изучение. С помощью увеличительных приборов выявляются следы технологических операций и инструментов, сохранившиеся на предметах. Благодаря такому подходу в конечном итоге становится реальным определение всего производственного цикла в его последовательности. В этом плане также эффективно применение фотосъемки с сильным увеличением.

II. Комплексное изучение процесса обработки металла, камня и других материалов, используемых при создании украшений. Это направление включает в себя ряд необходимых анализов (металлографический, петрографический, минералогический, химический и т.д.) изделий и привлекаемых для их изготовления материалов, инструментов, приспособлений. Полученные результаты дают большой объем информации: делают реальным выявление сырьевой базы, определяют компоненты древних сплавов, расшифровывают технологические тонкости создания вещи, указывают на уровень развития ремесла и т.д.

III. Изучение письменных источников, специальных трактатов по различным видам производственной деятельности. Там имеются описания некоторых рецептов, технических приемов и операций, а также сведения об организации процесса изготовления предметов, об инструментах, указываются традиционные центры ювелирного искусства, места добычи сырья и многое другое.

IV. Экспериментальные исследования. Они проясняют спорные технологические вопросы, позволяют оценивать затраты материала, труда и времени, необходимые в производстве какого-либо изделия, подтверждают или опровергают выдвинутые предположения. При этом, конечно же, следует знать древние и современные операции изготовления украшений (литье, ковка, тиснение, волочение, зернь и т.д.), а также иметь набор используемых для их выполнения инструментов.

Отдельной стороной изучения украшений должна стать реконструкция мировоззрения древних мастеров. Важно выявить в изготовленных ими изделиях реализованные религиозные представления, взгляды на общество, знания о мире.

Намеченная программа будет способствовать получению более существенных научных результатов, необходимых для детального восстановления различных сфер культуры населения скифской эпохи Алтая и сопредельных территорий. Реконструкция внешнего облика людей указанного периода, их одежды, причесок при опоре на сравнительный анализ с образцами, полученными при раскопках "замерзших" могил пазырыкского времени, с привлечением данных письменных сообщений и имеющихся изображений - это также один из итогов изучения украшений. В настоящее время для этого накоплено значительное число сведений и находок, чтобы начать реализацию более глубокого исследования на качественно новом уровне.

В обобщающих работах археологов по скифской эпохе Евразии украшения всегда выделяются при описании находок и рассматриваются как отдельная категория вещей исследуемой культуры. Они имеют отношение к человеку и, как правило, представляются серьгами, гривнами, браслетами, кольцами, перстнями, бусами и условно относимыми к ним деталями одежды, заколками для волос, украшениями головных уборов (Петренко В.Г., 1978; Кубарев В.Д., 1987; 1991; 1992; Могильников В.А., 1997, с. 71; и др.). Вполне ясно, что существует необходимость более точного распределения различных таких предметов на характерные группы, которые, например, крепятся на человеческом теле или на отдельных частях одежды. Некоторые изделия могут выступать и как украшения, и как функционально значимые детали традиционного костюма. Отдельные группы составят предметы, относящиеся к украшениям конского снаряжения, предметов быта, жилищ и т.д. Они также являются отражением общего уровня развития культуры древнего народа и требуют качественного изучения.

Изделия, украшавшие внешний облик человека и найденные при раскопках погребений в курганах раннескифского времени Горного Алтая, пока немногочисленны и их нетрудно будет назвать:

1. Бусы зафиксированы на могильниках Бийке (к. 15; Тишкин А.А., 1996, с. 44, рис. 4.-4), Усть-Куюм (к. 9; Марсадолов Л.С., 1981; с. 19-21, рис. 4.-3) и Чесноково-I (Шульга П.И., 1998). Они состоят из снизки, как правило, однообразных бусин не очень значительного количества. Разновидностью бус является такое шейное украшение, как ожерелье, состоящее из большого числа специально подобранных (по форме, цвету, размерам и другим показателям), чередующихся бусин, часто собранных в несколько снизок и имеющих подвески. Идея магической защитной функции ожерелья в рамках раннескифского времени пока не рассматривалась. Интересующие изделия найдены на следующих памятниках: Карбан-I (к. 5; Демин М.А., Гельмель Ю.И., 1992, с. 30-31, рис. на с. 175), Бойтыгем-II (к. 19; Абдулганеев М.Т., 1994, с. 37-38, рис. 3.-2,3), Чесноково-I (объект © 4а; Шульга П.И., 1998, с. 281, рис. 2), Бийке (к. 7; Тишкин А.А., 1996, рис. 14.-3). Что касается ожерелья из Бийке, то это украшение было составлено из разных по размеру бусин, которые по составу можно разделить на три группы (часть приводимых здесь визуальных определений сделаны к.г.-м.н. Б.Н. Лузгиным):

1-ая - представлена халцедоновидными кварцами янтарного и красноватого цвета. Сырье для изготовления этих бусин дисковидной формы имеется на Алтае. Хотя изделия отполированы, все же на некоторых из них хорошо видны следы сколов, выщербленности, трещины. Следует еще раз обратить внимание на однообразное сверление у крупных (диаметром около 1,1 см, толщиной - 0,7 см) бусин, а также на своеобразный способ проделывания отверстий у несколько меньших по размеру (диаметром около 0,8 см, толщиной около 0,5 см) красноватых изделий (Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с. 90). У первых - сверление двустороннее и сделано по-разному: одно - толстым сверлом (?) на конус с небольшим проникновением, другое - почти насквозь режущим инструментом, диаметр которого был около 4 мм. В результате обеих операций было получено отверстие диаметром до 2 мм. У вторых - в качестве заготовки брали минерал с инородным вкраплением, которое затем выкрашивалось, а полученное отверстие использовали для подвешивания.

2-ая группа представлена гидротермальными образованиями, изобилующими мелкими розетками (радиально-лучистыми сростаниями - Б.Л.) белых, с перламутровым отливом, слюдистых скоплений (типа маргарита (?)). На многих бусинах этой группы имеются выделяющиеся "глазчатые" формы, а также черные пятна, расплывы, напоминающие марганцевые гидроокислы, под которыми находится одинаковая белесая масса. Форма таких бусин неодинаковая, т.е. лишена какого-либо точного стандартна, и может быть охарактеризована как вытянуто-бочковидная. Диаметры таких изделий - 0,9-1,0 см, толщина - 0,5-0,7 см. Сверление производилось с одной стороны насквозь. Диаметр полученного отверстия практически одинаковый у всех бусин этой группы - 3 мм. Исключение составляют дефектные образцы.

3-я группа состоит из тонкозернистого агрегата кристаллов сульфатов (?), возможно ангидритового (?) состава. Мелкие бусинки почти однообразной белесой массы имеют разную форму: от цилиндрической (диаметром 0,3 см, толщиной 0,15 см и таким же диаметром отверстия) до вытянуто-бочковидной (диаметром 0,35 см, толщиной около 0,1 см, с диаметром отверстия около 1,5 мм). На некоторых изделиях этой группы фиксируется зеленоватый оттенок, что, по-видимому, является результатом окисла разложившейся медной серьги.

Имеющиеся предварительные определения отражают первый шаг в изучении технологии изготовления бус раннескифского времени. Для продолжения такой работы требуются специальные анализы: спектральный, химический, рентгено-структурный и другие.

2. Бронзовый наборный браслет, состоящий из 9 звеньев, найден в к. 10 могильника Элекмонар-II (Степанова Н.Ф., 1996, с. 64,66, рис. 7.-IV).

3. Гривна в виде незамкнутого конического обруча с бортиками, изготовленная из золотой фольги толщиной до 0,6 мм, обнаружена при раскопках курганного могильника Карбан-I (Демин М.А., Гельмель Ю.И., 1992, с. 30, рис. на с. 175). По мнению Е.Ф. Корольковой (1996, с. 26) и некоторых других исследователей (например, Петренко В.Г., 1978, с. 41), гривны представляют собой категорию украшений, имевших особый статус, и они связаны своим происхождением с Передней Азией. Такое изделие пока найдено на территории Горного Алтая в единственном экземпляре.

4. Бронзовая бляха с лучеобразными отростками происходит из к. 4 памятника Элекмонар-II (Степанова Н.Ф., 1996, с. 64,67, рис. 6.-12). Эту находку следует рассматривать как обломок планки, у которой было два подобных окончания. На наш взгляд, такие изделия, обнаруженные еще в Забайкалье (Ступников Р.Н., 1974; Гришин Ю.С., 1975) и Монголии (Волков В.В., 1967), являлись не только украшениями, но и были функционально значимыми деталями одежды раннескифского времени.

5. Подвески из зубов марала найдены при исследовании курганного могильника Элекмонар-II (Степанова Н.Ф., 1996, рис. 6.-5,6).

6. Бронзовые колечки-пронизи довольно часто находят на Алтае в курганах раннескифского времени (Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997). Как правило, они относятся к украшениям конского снаряжения. Однако, судя по находкам в кургане 26 могильника Тыткескень-VI, такие изделия могли использоваться и в других целях: например, как украшение одежды (Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с. 165,170, рис. 2.-5,6).

7. Бронзовая заколка и пронизка из намотанной плотно виток к витку золотой проволоки, обнаруженные в кургане 5 могильника Карбан-I под черепом погребенной женщины (Демин М.А., Гельмель Ю.И., 1992, с. 30, рис. на с. 175), являются деталями и украшением прически.

8. Серьги, вероятно, были бы одной из многочисленных категорий украшений рассматриваемого периода, но значительная часть погребений разрушена или ограблена. Причем порой грабительский лаз целенаправленно сооружался для проникновения к верхней части скелета захороненного человека, где, по-видимому, находились драгоценные украшения. Такой способ хорошо фиксировался при исследовании кургана 26 могильника Тыткескень-VI (Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, рис. 2.-2). Серьга, обнаруженная в кургане 7 на Бийке (Тишкин А.А., 1996, рис. 14.-2), была в единственном экземпляре. Несмотря на очень плохую сохранность изделия, удалось в Лаборатории минералогии и геохимии ТГУ получить результаты полуколичественного спектрального анализа (в весовых процентах) (исполнитель Е.Д. Агапова): Cu (>5), Ag (0.005), Sn (0.005), Co (0.005), Ca (0.003), Pb (0.0012), Mb (0.001), Si (0.001), Nb (0.001), Fe (0.0005), Bi (0.0003), Ge (<0.0003). Серьги из золота найдены на могильнике Бойтыгем-II (к. 19; Абдулганеев М.Т., 1994, рис. 3.-4,5) и Коо-I (Васютин А.С., 1992, с. 34-37, рис. см. в наст. сборнике). Аналогий этим украшениям в нынешнее время можно найти предостаточное количество (см. статью Вл.А. Семенова в наст. сб.) и хронологически они определяются в рамках VII-V вв. до н.э. Следует сразу уточнить, что датировка VIII-VII вв. до н.э. могильника раннескифского времени Бойтыгем-II, предложенная М.Т. Абдулганеевым (1994, с. 38), несколько удревлена и не согласуется со всем комплексом полученных из этого памятника данных. Наиболее приемлемой датой раскопанных там курганов может является вторая половина VII в. до н.э. - начало VI в. до н.э., основанная не только на анализе элементов конского снаряжения (Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997; Марсадолов Л.С., 1998, с. 9,13), но и с учетом рассмотрения круга аналогий золотым серьгам, которые можно считать в комплексе с другими находками своеобразными хронологическими индикаторами. Однако в данной публикации нас больше интересует технология изготовления, а не хронология существования найденных в кургане 19 могильника Бойтыгем-II золотых изделий, которые ныне хранятся в Музее археологии и этнографии Алтая при АГУ: одна серьга (рис. 1.-1) весом 4,25 г имеет инв. © 313, обозначена как "сломанная"; другая (рис. 1.-2) - весом 3,06 г под © 314 определена как "целая". В Лаборатории минералогии и геохимии ТГУ получены такие результаты полуколичественного спектрального анализа (в весовых процентах) (исполнитель Е.Д. Агапова) первого изделия: Au (>0.1), Si (0.03), Cu (0.01), Fe (0.01), Ag (0.005), Mg (0.003), Al (0.003), Na (0.003), Sn (0.001), Ca (0.001), Bi (0.0003) и второго: Au (> 0.1), Cu (0.001), Ag (0.002), Mn (0.001), Ca (0.001).


Рис.1. Золотые серьги из кургана 19 могильника Бойтыгем -II (по: Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, рис.69-1,2. художник Кунгуров А.Л.)


Целая серьга выполнена очень изящно и искусно. Она без сомнения может занимать одно из первых мест в ряду шедевров ювелирного искусства скифской эпохи, найденных на Алтае. Судя по результатам спектрального анализа, для изготовления этого украшения использовалось почти чистое золото. На это указывает и ярко-желтый цвет драгоценного металла, из которого сделана вся серьга. Можно предположить о том, что в рассматриваемый период времени ювелиры знали и владели эффективным способом очистки золота. Не исключена в данном случае и возможность использования самородного драгоценного металла, которого было достаточно в долине Катуни. Стоит заметить, что чистое - червонное - золото чрезвычайно легко истирается, поэтому чаще всего мастера применяли в своей работе сплав (лигатурное золото).

Рассматриваемая серьга состоит из двух частей ("кольцо" и "конус"), сделанных отдельно, а затем соединенных друг с другом с помощью пайки. Несущая часть изделия - "кольцо" - имеет рельефную поверхность и местами ромбическую форму поперечного сечения. Не смотря на чётко оформленные грани, наблюдаются и оплывы. Кроме этого видны следы раскатанности, вытянутости и зажимов, которые получились, возможно, во время придания проволоке сначала граненного вида, а затем - формы кольца. Разные способы получения проволоки, которая служила заготовкой и основой для многочисленных золотых и других металлических изделий, были известны с древности: волоченая проволока, свободная ковка, ковка на наковальне с желобком, скручивание тонкой полоски в пруток и др. (Минжули А.И., 1990, с. 236; Ениосова Н.В., Сарачева Т.Г., 1997, с. 299-300). Для того, чтобы проволока была ровной по толщине и с гладкой поверхностью, её катали между каменными, металлическими, деревянными и другими приспособлениями, а затем полировали. Каким образом делалась гранённость на серьге из Бойтыгема-II, однозначно пока, при визуальном осмотре, определить трудно. Возможно, это была проковка по кругу или чередование двустороннего зажима специальными щипцами. Так или иначе, но эффект использованного приема поразителен: многочисленные своеобразно выстроенные грани отливаются блеском при различной степени освещенности и оживают в движении, непроизвольно привлекая к себе внимание. "Кольцо" серьги, естественно, несомкнутое, имеет диаметр около 2,0 см. Толщина на концах согнутой проволоки - чуть больше 1 мм. Что касается размеров полого "конуса", остаточно прочно припаянного с помощью зерни к "кольцу", то высота его и диаметр основания почти одинаковы - 1,15 см. Факт такого соотношения отмечается и у некоторых других аналогичных изделий (см. например, Кадырбаев М.К., 1974, с. 45). Можно установить последовательность изготовления второй части серьги - украшенного конуса. Сначала из листа тонкой золотой фольги вырезалась, вероятно спирально размеченная, полоска, которой затем придавалась необходимая конусовидная форма. Технология изготовления пластин индивидуальным методом с древних времен и до наших дней не претерпела существенных изменений (Минжулин А.И., 1990, с. 235-236, рис. 3). Затем из тонкой же фольги вырезался кружок для основания "конуса", но он прикреплялся, скорее всего, в самом конце процесса изготовление изделия. Гладкая поверхность свернутой в конус фольги украшалась сначала с помощью "декорированной" проволоки, а затем по кругу, снизу вверх, - зернью. Производство так называемой "декорированной" проволоки, которая имеет несколько видов (бусинная, спиральная, в виде волнистой ленты и др.) и использовалась при создании филигранных изделий, уже привлекло внимание исследователей, что отражено в научной литературе (Ениосова И.В., Сарачева Т.Г., 1997, с. 300). В древности не существовало единой технологии изготовления зерни и скани. Каждый мастер выбирал свой путь. В нашем случае орнамент был оформлен зернью, а также в виде равномерно расположенных и припаянных к поверхности "конуса" пяти одинаковых элементов, сделанных из "декорированной" проволоки, которая заранее была аккуратно скручена из отдельных полосок тонкой фольги. Вид имеющегося на золотой серьге из Бойтыгема-II орнаментального мотива встречается на Алтае и сопредельных территориях в изделиях раннескифского времени (см. например, отверстие на бронзовом зеркале из к. 26 могильника Тыткескень-VI (Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, рис. 66.-4), немного позже (Завитухина М.П., 1966, рис. 3.-3; Бородаев В.Б., Мамадаков Ю.Т., 1985, рис. 6.-9; и др.) и определяется по-разному: в виде "запятой", капли, листочка или стилизованной головы птицы.

Зернь - это один из древних приемов художественной обработки изделий из металла, который осуществляется вручную и был давно известен в Месопотамии, Египте, Греции и других исторических областях. Его сущность заключается в том, что изделие украшается мельчайшими металлическими шариками, уложенными и прикрепленными к поверхности и друг к другу в виде каких-либо узоров или сплошным покрытием, что создает эффектную фактуру, придает предметам необычайную изящность и неповторимую игру светотени (Минжулин А.И., 1990, с. 231; СЭС, 1990, с. 467). Хотя каждый древний мастер имел свои маленькие секреты при изготовлении зерни, но все же этот процесс считается несложным. Он неоднократно описывался в литературе и подтверждался экспериментальным путем (Минжулин А.И., 1990; Этруски..., 1990, с. 52-53): вначале ювелир нарезал из тонкой проволоки крошечные сегменты, которые затем смешивались с угольной пылью и нагревались в глиняных тиглях до 1110(С (при этой температуре частицы золота начинают приобретать сферическую форму); в древних трактатах рекомендовалось тигель нагревать равномерно и периодически его затем встряхивать; после охлаждения содержимое тигля высыпалось, зернь отделялась от угля, промывалась, сушилась и сортировалась по размеру. Главная трудность при производстве зерненных изделий заключается не в изготовлении деталей, а в последовательности технологических приемов, процессе монтажа и способе пайки (Минжулин А.И., 1997, с. 236). Эти же проблемы возникают и при изучении древних ювелирных изделий. Для более точного ответа на вопрос о том, как и с помощью чего крепилась зернь на золотом украшении, нужно проведение микроструктурного анализа и других специальных лабораторных исследований. На основе визуального наблюдения можно лишь предположить, что зернь и "декорированная" проволока присоединялись к поверхности конуса и между собой с помощью припоя из высокопробного золота. Следы этого хорошо видны на месте отпавшего элемента орнамента (рис. 1.-2). При пайке "декорированную" проволоку в некоторых местах немного повело. Зернь на рассматриваемом изделии из Бойтыгема-II в большинстве своем почти одинаковая и укладывалась плотно друг к другу. Кое-где шарики отпали или вовсе не были прикреплены.

Основание "конуса" также припаивалось, а для более прочного закрепления выступающие края фольги загибались, закрывая при этом в некоторых местах ряд зерен, уложенных у основания. В этой части "конуса" имеется восемь отверстий (см. рис. 1), которые расположены попарно, перпендикулярно и соответственно друг другу. Эти отверстия диаметром около 1 мм были сделаны уже после того, как пластинку припаяли и окончательно закрепили. Они наколоты шилом примерно под углом 30( и в паре направлены друг к другу, чтобы в них можно было продеть цветную нитку, шнурок, волосы или более сложную составную подвеску. В этом виде серьга была готова к применению.

Вторая, "сломанная", серьга является явным подражанием рассмотренному выше изделию. Она отличается не только по данным результата спектрального анализа, но и размерами, весом, цветом, техникой исполнения, деталями общего внешнего вида, а также расположением и количеством отверстий, устроенных в основании "конуса", для использования всевозможных подвесок (их там по кругу - 10 шт., т.е. пять пар). "Кольцо" немного большего диаметра было сделано из гладкой, толщиной около 1 мм, проволоки светло-желтого цвета, к которой пытались припаять полый из тонкой фольги "конус" (высота - 1,4 см, диаметр основания - 1,2-1,3 см), украшенный разнокалиберной зернью и грубо выполненной с ее помощью имитацией орнамента. В связи с тем, что мастер оказался не столь искусным, а это хорошо заметно по некачественной пайке, владельцу пришлось проделать сквозное отверстие в отпавшем "конусе" и использовать украшение в таком немного деформированном виде. Эта часть изделия отличается по цвету от "кольца" и имеет красноватый оттенок, который появился, вероятнее всего, в ходе монтажа и припаивания зерни. Местами металлические шарики расплавились, часть изменили начальную форму, а некоторые просто отпали. В "конусе" после его оформления были сделаны еще дополнительные отверстия диаметром менее 1 мм: одно - фиксируется вверху, а два - внизу. Нижние почти совпадают с отверстиями, сделанными в основании и, возможно, были друг с другом как-то связаны.

Сравнивая две серьги из Бойтыгема нетрудно установить, что их изготовили мастера разной квалификации. Наиболее близкими аналогиями рассмотренным изделиям из золота являются украшения, найденные при раскопках кургана © 8 и © 14 у с. Быстрянского на правом берегу Катуни (Завитухина М.П., 1966, с. 62-64). Этот факт, конечно же, неслучаен. Он, наряду с зафиксированными в этих археологических объектах элементами погребального обряда, указывает на продвижение в VI в. до н.э. части населения с культурой раннескифского времени из Центрального Алтая в предгорные районы и, вероятно, еще дальше на СЗЗ, о чем уже неоднократно высказывалось (Тишкин А.А., 1996; Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997; Тишкин А.А., 1998), однако для этого необходимо более развернутое обоснование. В данном случае важность бойтыгемских находок следует рассматривать прежде всего как возможность для дальнейшего более детального и сравнительного анализа имеющегося количества подобных изделий в рамках намеченной программы исследования.

Изображения некоторых выше названных видов украшений раннескифского времени зафиксированы на оленных камнях: серьги, подвески из клыков животных, гривны, ожерелья (Кубарев В.Д., 1979; Савинов Д.Г., 1994, с. 104-109). Эти антропоморфные стелы также являются источниками для изучения украшений и могут использоваться при реконструкции одежды населения той давней эпохи.

В заключении хотелось бы отметить то, что сейчас настало время, когда следует направить усилия научного поиска не на массовые раскопки памятников скифской эпохи, а на более качественное изучение уже полученных в предыдущие годы многочисленных результатов. Полность отказаться от полевых археологических исследований, требующих значительных физических, материальных и финансовых затрат, невозможно и не нужно, иначе аварийные объекты будут уничтожены, в науке наступит информационный сбой и т.д. Тем не менее опыт показывает что указанные подходы дают более существенные результаты.

|Вернуться к публикациям|