Д.Г. Савинов

(г. Санкт-Петербург, Санкт-Петербургский государственный университет)

ПЕРВИЧНЫЕ МАТЕРИАЛЫ И СТИЛЬ САЯНО-АЛТАЙСКИХ ИЗОБРАЖЕНИЙ РАННЕСКИФСКОГО ВРЕМЕНИ

D.G. Savinov
(St.Petersburg, St.Petersburg State University)
Original materials and style of the Sayano-Altai depictions belongingto the early-scythian period


Вопрос о первичных материалах, в которых могли возникнуть изображения скифо-сибирского звериного стиля, самым тесным образом связан с проблемой его происхождения. Сторонники местных истоков искусства звериного стиля (Г.О. Боровка, Д.Н. Эдинг) предполагали, что это были, в первую очередь, зооморфные изображения из кости и дерева, характерные для предшествующих культур Урала и Сибири. Одним из аргументов при этом служило наличие резких граней при моделировке туловища животных на некоторых изображениях звериного стиля, ассоциируемые с техникой резьбы по дереву. По мнению М.И. Артамонова, создателя переднеазиатской теории происхождения звериного стиля, основной круг составляющих его образов был заимствован из искусства Древнего Востока; однако, отмеченные выше стилистические особенности - моделировка туловища животно- го широкими плоскостями с четкими, как бы вырезанными гранями - были свойственны для собственно скифского искусства. "Рог и в особенности дерево, вероятно, наиболее широко применялись скифами для изготовления разнообразных украшений" (Артамонов М.И., 1968, с. 30). Точка зрения о сибирских истоках звериного стиля была подвергнута критике со стороны Н.Л. Членовой, убедительно показавшей, что изобразительные памятники Северной Азии и скифо-сибирского звериного стиля не могут быть связаны друг с другом, что костяные изображения тагарской культуры дублируют бронзовые изделия, а что касается наличия резких граней при моделировке туловища животных, то они, по мнению Н.Л. Членовой, связаны с приемами изготовления деревянных матриц (или моделей для глиняных форм), репродуцированными при отливке бронзовых предметов. Другие стили - стические особенности архаического звериного стиля - изображения глаз в виде концентрических кружков, туловища и головы в виде цилиндров - через карасукскую традицию, по Н.Л. Членовой, восходят к приемам резьбы по стеатиту (или другому мягкому камню) в искусстве Древнего Востока, затем перенесенным в бронзу (Членова Н.Л., 1971, с. 208-217).

В приведенном перечне возможных исходных материалов (рог, кость, дерево, камень) отсутствует один, который, несомненно, имел широкое применение в древности, особенно в среде скотоводческих обществ. Это - кожа, использовавшаяся, конечно, не только для изготовления бытовых и хозяйственных предметов, но и (в силу своей доступности, пластичности и способности давать плавные четкие силуэты) для создания художественных изделий в ритуальной практике древнего населения. О том, что это было именно так, свидетельствуют находки Пазырыкских курганов, где в условиях мерзлоты сохранились многочисленные изображения из кожи: резные фигурки петухов и бегущих оленей, украшавшие борта колод; кожаное покрывало со сценой терзания лося грифоном, покрывавшее курильницу в кургане 2 (Руденко С.И., 1953, рис. 17,18,44 и др.); ажурная фигура рогатого тигра из второго Туэктинского кургана (Руденко С.И., 1961, рис. 51) и т.д. Резные кожаные изделия (или их фрагменты) представлены и во многих других алтайских курганах скифского времени - на Укоке (Полосьмак Н.В., 1994, рис. 99,101,104) и Юстыде (Кубарев В.Д., 1991, табл. XXXVIII.-14); в погребениях могильников Узунтал (Савинов Д.Г., 1993, рис. 7), Уландрык (Кубарев В.Д., 1987, рис. 17,29,30) и др. Иногда один и тот же образ мог быть выполнен в различных материалах. Так, аналогичны изображения рыб с распластанными плавниками, сделанные из кожи (Узунтал, Уландрык), войлока (Ак- Алаха-I) или в виде татуировки на теле вождя, погребенного во втором Пазырыкском кургане. Соответственно, стилистические приемы, выработанные на одном материале (например, кожа или войлок) могли переноситься на другой (татуировка). Как известно, памятники пазырыкской культуры относятся уже к эпохе развитого звериного стиля; однако, вряд ли есть основания сомневаться, что искусство художественной обработки кожи у ранних кочевников уходит своими корнями в глубокую древность, также как и сами истоки звериного стиля.

Наиболее показательны в этом отношении изображения оленей на оленных камнях монголо-забайкальского типа, выполненные в весьма своеобразной и очень устойчивой стилистической манере (Волков В.В., 1981, табл. 1-18 и сл.). Основная область их распространения - территории Северной и Восточной Монголии, Забайкалья; в меньшей степени они встречаются в Туве и на Алтае; в более западных районах случаи находок их пока единичны. Судя по изображениям на этих же камнях предметов вооружения карасукского облика, они являются одними из самых ранних образцов скифо-сибирского звериного стиля.

Туловища оленей, изображенных на оленных камнях монголо-забайкальского типа, плавно очерчены, ноги подогнуты (но не сомкнуты) или переданы в виде трапециевидных выступов (обрезаны), голова вытянута вперед; показаны треугольный выступ на месте лопаток, длинная как бы клювообразная морда, закинутые на спину ветвистые рога. Одинаковые (или почти одинаковые) фигуры "летящих" оленей расположены очень компактно, как бы "вписаны" друг в друга. Изящные ритмически повторяющиеся очертания вытянутых тел оленей, разделенных ажурной сеткой рогов, создают впечатление легкости и декоративности, скрадывающее монументальные формы каменных обелисков (рис. 1.-1-2). Иногда встречаются случаи отступления от данной иконографической схемы, различного рода варианты при изображении ног оленей (рис. 1.-4-9), но в целом стилистика их очень устойчива и свидетельствует о накоплении и передаче традиционного опыта в создании подобного рода изображений.

Истоки этого своеобразного стилистического канона - самого раннего воплощения образа знаменитого скифского оленя - до сих остаются неясными. Непосредственных предшественников подобных изображений, с которыми можно было бы связывать начало такой своеобразной стилизации, в предметных сериях Центральной Азии и Южной Сибири не обнаружено. Э.А. Новгородова видела истоки этого своеобразного стиля в так называемом "декоративном" стиле петроглифов Монголии эпохи бронзы, от которого, по ее мнению, происходит стиль оленных камней (Новгородова Э.А., 1984, с. 90-109). Это интересное предположение, но его нельзя считать доказанным, так как все аналогии элементам "оленного стиля" в петроглифах Монголии выделяются по сходству с изображениями на оленных камнях, которые могут быть, таким образом, не связаны генетически, но и оказаться одновременными, отражая единый для этой эпохи художественный стиль, характерный как для петроглифов, так и для оленных камней. Ближе к истине, на наш взгляд, реконструкция костюма центральноазиатского воина раннескифского времени, украшенного подобными изображениями, в немецком издании книги Э.А. Новгородовой (Nowgorodowa Е., 1980, s. 130), но это скорее указывает на характер использования, а не происхож- дение данного вида изображений (рис. 1.-3). Другое объяснение предложил М.П. Грязнов, по мнению которого приемы подобной стилизации могли сложиться первоначально в иной технике, а именно при нанесении красочных изображений на круглых деревянных столбах, которые затем воспроизводились в камне. При этом "все изображаемые на них детали также рисовались краской и уже выбивались углубленным рельефом" (Грязнов М.П., 1984, с. 81). Приведенные при этом схемы "предполагаемой последовательности рисования кистью" производят действительно весьма убедительное впечатление (Грязнов М.П. 1984, рис. 3,4). Однако, такое живописное искусство в принципе не было характерно для кочевников!

Другое дело, если предположить, что фигуры оленей первоначально вырезались из кожи (или каких-то иных органических материалов). Тогда получают свое объяснение многие изобразительные элементы, присущие этим изображениям: несомкнутые или как бы обрезанные ноги, треугольный выступ на спине, листовидной формы ухо, характерный рисунок вьющихся рогов с загнутыми отростками. Рассматривая рисунки оленей на оленных камнях монголо-забайкальского типа, можно проследить как уверенно и последовательно - одним движением - вырезались округлый круп с коротким торчащим хвостиком, изогнутая посередине линия спины, длинная плавно очерченная шея, глаза миндалевидной формы, клювообразная морда, рога (не отсюда ли идет "S"-видная форма отростков рогов на предметах скифской торевтики ?). Каждая вырезанная таким образом фигура представляла собой, по сути дела, матрицу (а материал, из которого она вырезалась - трафарет) для последующего воспроизведения подобных изображений.


Рис. 1. Изображения на оленных камнях монголо-забайкальского типа. 1 - Иволгинский камень ( по А.П. Окладникову; 2 - Ушкийн-Увэр (по В.В.Волкову, Э.А.Новгородовой); 3 - реконструкция костюма воина с изображениями типа оленных камней (по Э.А.Новгородовой); 4-9 - некоторые изобразительные варианты фигур оленей на оленных камных монголо- забайкальского типа (по В.В.Волкову). 1- Забайкалье; 2-9 - Монголия.


Изготовленные таки м образом матрицы (или трафареты) могли накладываться (или наклеиваться) на деревянную или каменную основу, с учетом смыслового содержания и приемов декоративного оформления памятников. После этого они могли обводиться по контуру, чем обеспечивались удивительная четкость и повторяемость силуэтов, нанесенных при такой "разметке" изображений. Показательно, что фигуры оленей часто переходят с одной плоскости на другую - следствие того, что матрицы накладывались на смежные плоскости камня (рис. 1.-2). Тела более крупных фигур иногда пересекает поперечная полоса: не исключено, что это свидетельство того, что сама матрица в этих случаях была изготовлена из двух частей, соединенных уже на каменной плоскости (рис. 1.-5). В зависимости от необходимости, ноги животных могли вырезаться полностью, быть обрезаны в виде коротких выступов или отсутствовать вовсе. Плоскость изображения внутри выделенного контура равномерно выбивалась и подшлифовывалась. Вместе с тем, для многих оленных камней этого типа характерна своеобразная техника контррельефа, когда оставалась нетронутой плоскость изображений, а слегка углублялась вся окружающая поверхность камня. И в этом случае наше объяснение является наиболее рациональным: оставались необработанными именно покрытые (кожаными ?) матрицами участки камня и таким образом изображение "выступало" благодаря углублению фона. Такое взаимодействие изобразительных возможностей плоскости рисунка и фона, по сути дела, соответствует приемам аппликации, наиболее характерной для декоративно-прикладного искусства кочевников.

Можно предполагать, что у каждого мастера, высекавшего подобные изображения, имелся определенный набор таких матриц, которые (при соблюдении содержательной схемы всех композиции (могли использоваться достаточно свободно; при этом незаполненные части изобразительного поля дополнялись более мелкими рисунками, чем достигалась художественная выразительность произведения в целом. Выработанный таким образом "стиль оленных камней" в это же время (или несколько позже) был перенесен в петроглифику. При этом произошло явное нарушение канона (устойчивое расположение друг над другом или по "спирали" однотипных фигур), но сохранялись основные стилистические элементы данного вида изображений - вытянутая клювообразная морда, удлиненные пропорции туловища, треугольный выступ на спине, таким же образом стилизованные рога и т.д. (Савинов Д.Г., 1990, рис. 1; Черемисин Д.В., 1998, рис. 1,2). В этой связи следует обратить внимание еще на одно обстоятельство. В горно-степных районах Центральной Азии и Южной Сибири достаточно часто встречаются статуарные памятники, по общему облику напоминающие оленные камни, но без изображений. Вполне вероятно, что изображения на них все же были нанесены (наклеены ?), но последующая их выбивка по тем или иным причинам не производилась. Естественно, что такие изображения, сделанные из кожи (или других мягких материалов), не сохранились. Имеются основания полагать, что кожаные модели использовались и при производстве бронзовых изделий. Так, по наблюдениям О.Б. Варламова, фигурка свернувшегося хищника на одном из бронзовых топоров раннескифского времени, найденном в Прибайкалье, первоначально (в виде модели) была сделана из кожи "путем последовательного наложения одних плоских элементов на другие". Этот художественно-технический прием, который автор определяет как "накладной барельеф" (Варламов О.Б., 1995, с. 151), по существу близок тому, что говорилось выше об изображениях на оленных камнях монголо-забайкальского типа. Можно привести и другие примеры влияния художественной обработки кожи на формирование стилистических особенностей изображений раннескифского времени. Из них наиболее выразительны изящная трактовка как бы вырезанных копытц в рисунках оленей и кабанов на оленных камнях саяно-алтайского типа, а, возможно, и сама известная поза стоящего "на цыпочках" животного. В этом отношении, например, ощутимо стилистического различие между навершиями с фигурками горных баранов из Аржана (карасукская традиция художественного литья) и более легкими, как бы подвешенными изображениями майэмирского типа (Савинов Д.Г., 1998, рис. 1), чаще всего встречающимися на оленных камнях и уже отсюда, возможно, перенесенными в бронзу (Бухтарминское зеркало, фигурка из Уйгарака). Вполне вероятно, что и удивительно пластичная передача подогнутых, но не соединенных, ног лежащих животных, представляющая одну из наиболее характерных стилистических особенностей изображений раннескифского времени, независимо от материала (камень - оленные камни и петроглифы Тувы, кость - жаботинские пластинки, бронза - зеркало из Жиланды в Казахстане, золото - Келермес, Тагискен), первоначально была "найдена" при работе с кожаными изделиями. Позже, при отливке, например, бронзовых оленных блях в тагарской культуре, ноги животных всегда показаны соединенными.

Таким образом, использование кожи как одного из основных поделочных материалов, что отнюдь не исключает художественной обработки кости, рога, дерева и т.д., во-первых, определило многие стилистические особенности изображений начального этапа развития скифо-сибирского звериного стиля; во-вторых, еще раз указывает на истоки его происхождения в среде скотоводческих обществ степной части Азии, а не земледельческих цивилизаций Ближнего Востока или лесных культур населения древней Сибири.

|Вернуться к публикациям|