Носители скифо-сибирских культур свое мифологическое понимание огня выражали в погребальном обряде. Наиболее ярко это проявлялось у восточных соседей жителей Приобья - саргатцев (Полосьмак Н.В., 1987, с. 13) и сарматов (Смирнов К.Ф., 1975, с. 156). Как же обстоит дело с населением Лесостепного Приобья? Население приобской лесостепи является типичным представителем скифо-сибирского культурно-исторического единства (Троицкая Т.Н., Бородовский А.П., 1994, с. 71). Сейчас известно более сорока погребальных памятников скифского времени на указанной территории.

Один из следов наиболее частого использования огня - угольки в заполнении могил. На грунтовом могильнике Староалейка-II (V-IV вв. до н.э.), в курганном могильнике Рогозиха (IV-III вв. до н.э.), в курганном могильнике Быстровка-I (III- II вв. до н.э.), на Новотроицких курганах (II-I вв. до н.э.), в курганном могильнике Быстровка-III в некоторых могильных ямах найдены угольки. Последний могильник датируют временем не ранее II в. до н.э., а возможно и более поздними веками. Обожжение перекрытий могил также встречается относительно часто. В Староалейке-II, в курганном могильнике Новый Шарап-II (IV-III вв. до н э.), на перекрытиях могильника Рогозиха-I, в курганах могильника Камень-II (III-II вв. до н.э.) прослеживается обожжение перекрытий. Кроме того, в курганном могильнике Быстровка-III наряду с обожжением перекрытий могил встречается частичное обожжение умерших - костер разводили над грудной клеткой покойного (Дураков И.А., Мжельская Т.В., 1995, с. 47). В двух случаях, на могильниках Ордынское-I и Быстровка-III встречаются обожжения на уровне материка. В насыпи кургана 3 могильника Быстровка-III найдены жженые косточки и пепел. Итак, только в десяти случаях на могильниках отмечены следы огня. Они являются очень незначительными и на указанных памятниках встречаются эпизодически. Исключением является курган 5 могильника Быстровка-III, в котором из 30 погребений 8 носят следы частичного обожжения (Дураков И.А., Мжельская Т.В., 1995, рис. 2). Но этот могильник поздний и единичный случай не позволяет сделать выводы. Нельзя выделить и хронологическую закономерность использования огня в погребальном обряде. На всех этапах использование огня незначительно. Многие исследователи связывают с поклонением огню наличие мела и охры в погребениях. В исследованных могильниках также известны случаи использования этих материалов. Иногда встречается меловая подсыпка, но все это не частое явление. Редкое использование мела и охры позволяет предположить, что они, как и огонь, не являются определяющей частью погребального обряда исследуемых народов.

Несмотря на обширные связи с западными и юго-западными соседями огонь в погребальном обряде большереченских племен не получил такого же широкого распространения. Чтобы понять причины этого явления, следует обратиться к проблеме происхождения большереченской культуры. Этот вопрос в наше время является дискуссионным. По мнению Т.Н. Троицкой, "большереченская культура генетически восходит местным культурам бронзы и переходного периода. Наряду с этим, значительную роль в ее сложении сыграло включение культурных элементов и отдельных групп населения Казахстана и Средней Азии" (Троицкая Т.Н. ,1983, с. 45). А.П. Уманский же предполагает миграцию в Приобье населения Приаралья, которое и ассимилировало местных жителей в IV-III вв. до н.э. (Уманский А.П., 1980, с. 53). Если исходить из последнего, то погребальный обряд в это время должен был значительно измениться, причем огонь в нем использовался бы намного чаще. Между тем этого не происходит.

Если взглянуть в исторически более отдаленные периоды, то можно заметить, что первое значительное использование огня относится к моменту проникновения в Западную Сибирь андроновских племен. Жившие здесь до этого носители кротовской и самусьской культур были тесно связаны с таежной зоной, огня в погребениях практически не использовали и относились, скорее всего, к угорской языковой группе (Косарев М.Ф., 1984). Для собственно таежных мифологических представлений вообще не характерно такое отношение к огню, как у индоиранских народов. После андроновской миграции в Западной Сибири складывается ирменская культура, население которой использовало сожжение и частичное обожжение умерших. В большереченской же культуре подобного практически не известно. Со временем приближения переходного периода андроновский индоиранский импульс слабеет под воздействием северных таежных культур. В переходный период VIII-VII вв. до н.э. прослеживается широкое движение по Оби на юг северных лесных племен, в результате чего на территории Лесостепного Приобья складывается завьяловская культура. О большей роли именно этих северных элементов в сложении большереченской культуры свидетельствует слабое проявление роли огня в погребальном обряде. Следовательно, именно эти элементы, а не собственно ирменские, сыграли основную роль в сложении культур скифо-сибирского облика Лесостепного Приобья.

Таким образом, мифологические представления населения раннего железного века Лесостепного Приобья складывается из двух компонентов: угорского и иранского; носителями последнего были проникавшие на эту территорию жители Казахстана и Средней Азии. Очевидно, именно эти группы населения и принесли с собой все известные способы использования огня большереченцами в погребальном обряде. Остановимся на другом элементе погребального ритуала: меле, меловой подсыпке и охре. Использование меловой подсыпки засвидетельствовано также в саргатской культуре (Полосьмак Н.В., 1987, с. 15), у саков и сарматов (Смирнов К.Ф., 1975, с. 156). На наш взгляд, это явление связано не с культом огня, а с представлениями, схожими с зороастризмом (Подленко Л.Н., 1998, с. 64). По вере последователей Заратуштры, земля, вода и огонь - священные стихии, и их не должен касаться дэв осквернения Друхш-йа-Насу, заключенный в мертвой плоти. Поэтому погребальный обряд зороастрийцев очень сложен. Тело помещалось на специальное сооружение из кирпича или камней, где должно было быть очищено от мягких тканей собаками или птицами. Но если погодные условия не позволяли похоронить поклонника Мазды с соблюдением всех установлений, использовались временные могилы: ":глубиной полноги в твердой, в полчеловека в мягкой, на это место пусть принесут золы или (сухого) навоза, а сверху пусть нанесут кирпича или камня, или сухой глины, или сора:" (Авеста, 1997, с. 98). После того, как станет возможным выставить тело: ":двое мужчин должны, закрепив труп на глиняном кирпиче, положить его на известь (возможен перевод "мел", "алебастр")" (Авеста, 1997, с. 99). Существует мнение, что при большом количестве трупов (война, эпидемия) был предусмотрен или даже импровизировался компромиссный вариант: убитых клали в землю, изолировав мертвую плоть от священной стихии, засыпав дно ямы известью или сухой глиной. Саки некоторое время входили в состав Персидской империи, и, возможно, принесли некоторые схожие с зороастризмом представления о земле в Приобье. Поэтому, наличие меловой подсыпки в могилах большереченцев следует связывать скорее не с представлениями об огне, а со способом изоляции гниющей плоти от священной стихии.

Подводя итог, следует сказать, что использование огня в погребальном обряде населения Лесостепного Приобья раннего железного века является незначительным, фрагментарным и не носит какой-либо культурно-определяющий характер. Это может быть вызвано как наличием большого субстрата угорского этноса, так и влиянием представлений, схожих с зороастризмом. Мел и меловую подсыпку следует относить не к культу огня, а к способу изоляции трупа от священной стихии - земли.