|
Ю.Т. Мамадаков (Барнаул, Алтайский государственный университет) СОСУДЫ С РОСПИСЬЮ С МОГИЛЬНИКА КЫРЛЫК-II Yu.T. Mamadakov (Barnaul, Altai State University) The vessels with paintings from Kirlik-II cemetery Курганный могильник Кырлык-II, расположенный на правом берегу р. Кырлык в 4 км к ЮЮВ от с. Кырлык Усть-Канского района Горно-Алтайской автономной области (в настоящее время - Республика Алтай), был исследован в период полевых работ 1983 года и представлял собой комплекс разновременных объектов. Соответственно хронологическим, этнокультурным различиям исследовались полученные материалы древнетюркских, скифских погребений и определенным итогом явился ввод их в научный оборот (Бородаев В.Б., Мамадаков Ю.Т., 1985, с. 51-88; Мамадаков Ю.Т., 1995, с. 81-87). Известно, что погребальный инвентарь подавляющего большинства захоронений древнего населения пазырыкской культуры включал также керамические сосуды, среди которых встречались редкие сосуды с росписями (Сорокин С.С., 1966, с. 39-60; Сорокин С.С., 1974, с. 62-91; Суразаков А.С., 1982, с. 121-136; Кубарев В.Д., Слюсаренко И.Ю., 1990, с. 185-192; Кубарев В.Д., 1990, с. 31-55; и др.). Число последних пополнили ещё один целый сосуд и горло с незначительными прилегающими стенками от второго с курганов N 6 и 8 могильника Кырлык-II (рис. 1.-1-2), восстановленные благодаря Н.Ф. Степановой (мы признательны ей). Данный памятник находится, по физико-географическому районированию Горного Алтая, в его северо-западной части (Горный Алтай, 1971, с. 52). С этого региона уже известен один росписной сосуд (Суразаков А.С., 1982, с. 129), к которому присоединяются новые кырлыкские находки (рис. 1). Сосуд с росписью с кургана N 6 (рис. 1.-1) сопровождал погребенного с двумя конями и находился на глубине 300 см у восточной стенки ямы. Фрагменты росписного сосуда с кургана N 8 обнаружены на глубине 220 см рядом с левой лопаткой коня, погребенного в одной яме с умершим (Мамадаков Ю.Т., 1995, с. 81-87). Оба сосуда, видимо, имеют близкие пропорции и размеры, ибо обо всех параметрах изделия из кургана N 8 в полной мере не можем судить из-за его фрагментарности. Тулово их раздуто, горло длинное и узкое, края венчика слегка отогнуты наружу, дно плоское. Оба сосуда светло-красноватого цвета с черными пятнами. Сосуд из кургана © 6 имеет следующие размеры: высота - 34,3 см, наибольший диаметр тулова - 21,3 см, диаметр и высота горла соответственно - 9,6 и 15,5 см; высота горла второго сосуда - 17,5 см, его диаметр - 9 см; толщина стенок обоих изделий составляет 0,7-0,9 см. По всем внешним признакам, как видно из вышеизложенного, их нужно относить к категории высоких узкогорлых кувшинов, довольно широко представленных в погребальных комплексах пазырыкского населения Горного Алтая, к которым относятся и курганы N 6,8 могильника Кырлык-II. Последние могут быть датированы IV-III вв. до н.э. (Мамадаков Ю.Т., 1995, с. 86). И рассматриваемые сосуды этого времени обращают на себя внимание прежде всего благодаря росписям, нанесённым черной минеральной краской. Они представляют собой вертикально расположенные изображения зигзагообразных (змееподобных, волнистых) линий различной ширины и сохранности, выполненных сверху-вниз практически по всей высоте сосуда. При этом полосы как бы прерываются в "районе" перехода горла в тулово и создается впечатление об их "двухуровневом" расположении прежде всего из-за формы изделия. В то же время нельзя исключать, на наш взгляд, подобного реального расположения линий из-за определенной смысловой нагрузки росписи. На целом сосуде 12 зигзагообразных линий: шесть на горле, шесть на тулове. На горле сосуда из кургана 8 пять аналогичных линий. На горле обоих сосудов нанесены довольно чёткие знаки в виде "птички", "Х", "запятой" (рис. 1.-1-2). Придонная часть целого сосуда, данная особенность достоверно установлена непосредственно в период полевых работ, полностью покрыта охрой, что свидетельствует о её нанесении на внешние стенки изделия непосредственно перед помещением в погребальной камере умершего. Видимо, подчеркнуто культовое назначение росписных сосудов, содержавших загробную пищу покойника, лишний раз подкрепляется нанесением охры, ибо известна одна из главных её функций - очистительная. Если так, то подобные вещи не применялись в повседневном быту и линии различной конфигурации выполнялись перед помещением изделий в погребения. Данное мнение, на наш взгляд, в значительной степени подтверждается тем, что в росписи преобладают тёмные краски, ассоциируемые у многих народов с подземным миром, населённым различными персонажами. К тому же об их особой ритуальной роли в погребальном обряде пазырыкского населения, вероятно, косвенно свидетельствует сравнительно малое количество известных к настоящему времени росписных сосудов при хорошо представленной керамической посуде данной культуры (в Горном Алтае, судя по публикациям, всего 15 сосудов с росписью, - в общее число включены и фрагменты).  Рис. 1. Курганный могильник Кырлык-II. 1 - сосуд из кургана N6; 2 - горло сосуда из кургана N8. Видимо, различные росписные фигуры на керамических сосудах могут символизировать не только змей. Это тем более вероятно, если обратимся к фольклору и мифологии многих южно-сибирских и центрально-азиатских народов. По представлениям алтайцев, например, подземный мир состоит из девяти труднопроходимых слоев (пунктов) и он доступен для проникновения прежде всего лицам, обладающим определенными качествами. Такие качества присущи не только шаманам, но и другим, немногочисленным группам людей, в частности - космокчи, - способным в первую очередь видеть, а затем при желании общаться только с персонажами тёмного, черного мира. Причем все категории подобных людей в социальном плане ничем не выделялись от основной массы населения и практически не выполняли никаких культовых функций среди сородичей в общепринятом смысле. По пути в подземное царство они преодолевают реки, обширные болота, озеро, грязь и другие значительные препятствия. И все это видится в тёмных, черных красках в соответствии с дуалистической концепцией: вверх-вниз, белое-чёрное, добро-зло. Допускались, как видно из вышеизложенного, и иные состояния, качественно отличные от земной жизни. Она не была единственной реальностью и не могла просто так исчезнуть, ибо подобное представление означало бы тупик в мировоззрении любого этноса, алтайцев в частности. С нечто похожим явлением, видимо, сталкиваемся при исследовании вопросов мировоззрения пазырыкского населения Горного Алтая. Разумеется, данное мнение высказано в качестве одной из рабочих версий, следовательно не исчерпывается вопрос о назначении керамических росписных сосудов, семантики самых росписей, тем более что рассматриваемый период, судя по археологическим источникам, был временем интенсивных этнокультурных контактов в Южной Сибири и Центральной Азии. А это значит, что сохраняется <простор для новых интерпретаций по мере накопления материала (Кубарев В.Д., Слюсаренко И.Ю., 1990, с. 191). |