A.L. Kungurov
(Barnaul State University)
The funeral complex of early scythian time MГК-I in near Ob region

Останец Малый Гоньбинский Кордон (МГК-I) расположен в правобережной пойме р. Обь напротив юго-западной оконечности г. Барнаула. Первые находки там были сделаны в 1977 г. В.Б. Бородаевым и А.Л. Кунгуровым. Затем раскопки проводил Ю.Ф. Кирюшин (1977-78 гг.), М.Т. Абдулганеев (1987 г.) и А.Л. Кунгуров (с 1988 г.). К раннескифскому времени относятся погребения могильника I (32 погребения), могильника II (1 могила) и могильника III (13 погребений) (Кунгуров А.Л., 1998; Кунгуров А.Л., Фролов Я.В., 1995). Часть (погребений могильников I и II) относятся к более раннему и позднему времени. Они легко вычленяются, благодаря отличию в погребальном обряде и инвентаре (Кунгуров А.Л., 1993). В свою очередь, рассматриваемый комплекс также разделяется на "курганные" и "грунтовые" могилы, при этом последних - подавляющее большинство. Практически все подкурганные захоронения ограблены (могила N 35 могильника I, могила N 1 могильника II и могилы NN 1,5,6,7,9,12 могильника 3). Кроме ограбленности эти погребения отличаются большой глубиной (до 3-х м), наличием деревянных конструкций, заплечиков и крупными размерами ям. Стратиграфическая накладка грунтового погребения 2 на пятно могилы N 9 фиксирует более ранний возраст курганов. Вещевой комплекс, в силу ограбленности курганов, беден: бусы из могил N 2 и N 12 (рис. 3.- 43) и остатки головного убора (?) в могиле N 9 могильника II (рис. 3.-42), состоящие из пастовых бус и двух золотых штампованных нашивных бляшек в виде львят (рис. 3.-44,45). Грунтовые могилы так же, как и подкурганные, ориентированы, в ЮЗ сектор, но устроены рядами по линии ЮВ-СЗ. Глубина могил от 0,4 до 1,5 м, форма подпрямоугольная. Деревянные конструкции или отсутствуют, или очень плохо сохранились. Фиксируются рамы из досок, поставленных по периметру ямы, и от перекрытия. Умершие уложены вытянуто на спине, головой на ЮЗ. Материал могильников (прежде всего 1 и 3) очень необычен для лесостепного Приобья по датировке, и культурной принадлежности. Ряд датирующих вещей (зеркала с бортиком, бронзовые наконечники стрел, биметаллический кинжал и т.д.) определяет возраст комплекса как конец VII-VI вв. до н.э., т.е. временем существования на Верхней Оби большереченской культуры переходного от бронзы к железу периода. Вместе с тем и погребальный обряд, и, особенно, облик инвентаря разительно отличаются от большереченского.

Керамика представлена шестью сосудами различных форм: два горшка, крупная и мелкая банки, "бомбовидный" сосуд с округлым дном и небольшой кувшинчик с отверстиями для подвешивания (рис. 2.-25-30). Орнаментация керамики бедна - два ряда ямок по шейке у бомбовидного сосуда (рис. 2.-26), ряд елочки на плечиках горшка (рис. 2.-30) и по венчику крупной банки (рис. 2.-30). Кроме елочки, горшок украшен вертикально прочерченными линиями, а также имеет два сквозных отверстия для починки. В целом раннескифская керамика МГК-I выглядит не только разнородно, но и разновременно, хотя сомнений ее датировка и культурная принадлежность не вызывает. Сосуды находились в комплексе с другими предметами, например, кувшинчик с крупным бронзовым петельчатым зеркалом, имеющим бортик (рис. 1.-2- 4), а горшок (рис. 2.-29) с бронзовым ножом (рис. 1.-13). И форма, и орнаментация сосудов характерна прежде всего для более поздних культур раннего железного века - староалейской и каменской. С большереченской керамикой она ничего общего не имеет, хотя ей синхронна.

Пряслица являются наиболее массовым материалом комплекса. Всего их обнаружено 20 шт., при этом не только в погребениях, но и на площади памятников (из разрушенных могил?) (рис. 2.-18). Встречены каменные (рис. 2.-7,8), костяное (рис. 2.- 6) и керамические пряслица (рис. 2.-9-24). Восемь керамических пряслиц украшены солярным прочерченным орнаментом (расходящиеся лучи) (рис. 2.-9-16): одно рядом оттисков полого орнаментира (трубочки?) (рис. 2.-15), а восемь не орнаментированы (рис. 2.-17-24). Форма сечения очень разнообразна: от плоских тонких изделий до массивных и цилиндрических. В одном из пряслиц сохранились остатки деревянного веретена, т.к. оно находилось в могиле © 33 могильника I на крупном бронзовом зеркале (рис. 2.-5,10). Судя по этим остаткам пряслица размещалось на кончике деревянного веретена орнаментированной стороной "наружу" (рис. 2.-10). Все пряслица (исключая найденные в надмогильном пространстве) происходят из женских захоронений. По их количеству легко сделать вывод в преимущественно <женском> характере изученных некрополей. Этот факт пока разумного объяснения не находит. Кроме пряслиц в сакральный инвентарь женских могил входили украшения и бронзовые зеркала. Наибольшим количеством представлены булавки, изготовленные из бронзы, железа и кости. Бронзовых булавок найдено 14. Три из них имеют навершие-шарик (рис. 3.-1,37,38), одна - ушко, изготовленное методом проковки и загибания кончика бронзовой заготовки (рис. 3.-6). Остальные, видимо, имели какие-то навершия из органического материала или использовались без них (рис. 3.-1- 5,7,8,33,37-39). Железные булавки (6 экз.) не все сохранили полную форму (рис. 3.-9). В целом они короче и массивнее. Навершия представлены шариками (рис. 3.-26-28), цилиндром (рис. 3.-30) и, видимо, круглым или цилиндрическим деревянным плохо сохранившимся навершием (рис. 3.-29). Костяная заколка имела ушко для продевания, сохранившееся не полностью (рис. 3.-31). Также обнаружены бронзовые, железная и золотые серьги. Бронзовые имеют вид несомкнутых колечек с приостренными окончаниями (3 экз.) (рис. 3.-10,12,17). Видимо, подобной формы была окислившаяся железная серьга (рис. 3.-24). Золотые (3 экз.) украшения достаточно сложны и состоят из колечка в полтора оборота (рис. 3-34) с приваренной подвеской-цепочкой или бронзовой "S"-видной серьги с подвешенной золотой цепочкой (рис. 3.-35). В разрушениях могильника I и в могиле N 33 найдены цепочки без серег, которые должны были вдеваться в мочку уха (рис. 3.-36). Полная серьга из мог. © 33 (рис. 3.- 35) имеет также подвеску, прикрепленную к цепочке, в виде крестообразно проникающих друг в друга семечковидных пластинок. Достаточно разнообразны бусы из МГК-I, изготовленные из пасты, камня, кости, железа и бронзы (рис. 3.-11,13,16,18- 23,32,40,42,43). Представлены также нашивная крестовидная бронзовая бляшка (рис. 3.-25) и ажурная колоколовидная подвеска (рис. 3.-41). Замечательную часть коллекции составляют пять бронзовых зеркал, четыре из которых имеют бортик. Два зеркала (рис. 2.-1,2) найдены в разрушениях на могильном поле. Четыре зеркала петельчатые. При этом фиксируется способ крепления петли к диску. У зеркала, изображенного на рис. 2.-2, петля утеряна и на ее месте видны пятна золота. Видимо припаивание петель происходило при помощи этого драгоценного металла. Одно зеркало вместо петли снабжено подпрямоугольной пластинкой, прикрепленной к плоскости четырьмя круглыми в сечении штырьками (рис. 2.-5). Кроме зеркал и украшений (а также сосудов) в пяти женских могилах найдены небольшие алтарики (рис. 1.-26-30). Три из них являются овальными гранитными плошками с углублением. Еще один, по-видимому, использовался как терочник (рис. 1.-30), а последний предмет является осколком крупного каменного блюда (?) с поддоном, выделенным пикетажем и шлифовкой (рис. 1.-28).

Рис. 1. МГК-1. Могильники 1: м.3(1), м.7(29), м.14(30, м.15(1-3, 11,12,15,20,22), м.18(27), м.23(28), м.25(26), м.27(16,24), м.29(19), м.31(18,23). Могильник 3: м.6,(7-10), м.10 (17,21), м.13 (4-6, 15,25).
(1-бронза, железо; 2,3,4,11,13-19 - бронза; 20,21 - бронза, кость, дерево; 5-10, 12 - кость, рог; 23-30 - камень).

Рис. 2. МГК-1. Могильник 1: сборы (1,2,24,27), м.1(13), м.2(12), м.3(29), м.7(20), м.14(23), м.18(8), м.21(21), м.22(6), м.23(11), м.24(3), м.25(14,28), м.28(4,7), м.30(15,26), м.33(19), м.34(5,9,10). Могильник 2: м.2(30), м.3(22), м.8(15,16), м.11(17) (1-5 - бронза, 6 - кость, 7-8 - камень, остальное - керамика).

Рис. 3. МГК-1. Могильник 1: м.1.(1), м.2(2), м.7(15,25), м.14(7,10), м.17 (3,4), м.18(6), м.19(5), м.21(11,24), м.23(9), м.25(18-21), м.28(16,17), м.34(12,22,23,26-29,35,36); могильник 3: м.3(8,12,30), м.8(37-41), м.9(42,44,45), м.12(43). Бобровский могильник (46-50). БЕ(51-53), Фирсово(54)(1-8,10,12,14-17,25,32-33,37-41, 46-54 - бронза; 35-бронза, золото; 34,36,44,45 - золото; 9,20,24,26-30 - железо; 11,13,31 - кость; 18,21,23,42,43 - паста; 19-22 - камень).

Предметы вооружения и орудия труда происходят из мужских захоронений. Наиболее яркий комплекс связан с могилой © 15 могильника I, где на поясе мужчины зафиксирован железный кинжал с бронзовым навершием и обратным почковидным перекрестием (рис. 1.-1), бронзовый нож (рис. 1.-15), роговой колчанный крюк (рис. 1.-12), бронзовая зооморфная обойма (рис. 1.-11), бронзовое шило с рукояткой из фаланги свиньи или кабана (рис. 1.-20), три наконечника стрел - два бронзовых (втульчатый двухлопастной с шипом у основания, и черешковый трехлопастной) (рис. 1.-2,3) и костяной черешковый уплощенно-ромбического сечения очень плохой сохранности. Под ножом и кинжалом находился "узкотелый" брусковидный оселок с отверстием (рис. 1.-22), на поясе - зуб кабана и астрагал барана. Кроме комплекса вооружения из могилы N 15, найден еще один бронзовый наконечник в составе колчана в погребении N 13 могильника III. Втульчатый трехлопастной наконечник с остатком древка стрелы находился вместе с десятком костяных черешковых изделий плохой сохранности (рис. 1.-4-6). Еще три костяных наконечника найдены в разграбленной могиле N6 могильника III (рис. 1.-7-9) вместе с костяным острием, имеющим пересекающиеся боковое и вертикальное отверстия (рис. 1.-10). В ряде могил обнаружены бронзовые ножи (рис. 1.-13-19) иногда сопровождаемые плоскими оселками (рис. 1.-23-25). В могиле N 10 могильника III на поясе молодого мужчины кроме ножа в кожаных шитых ножнах (рис. 1.-17) находилось бронзовое четырехгранное черешковое шило с деревянной цилиндрической рукояткой и чехлом, напоминающем трехгранный втульчатый наконечник стрелы (рис. 1.-21). Такова краткая характеристика комплекса раннескифского времени с МГК-I. Анализ датирующих вещей, опубликованный в ряде статей (Кунгуров А.Л., 1993; Абдулганеев М.Т., Кунгуров А.Л., 1990; Кунгуров А.Л., Фролов Я.В., 1995; Кунгуров А.Л., 1998) позволяет отнести этот комплекс к концу VII-VI вв. до н.э. В этнокультурном плане он очень близок и по погребальному обряду и по особенностям староалейской культуре VI-III вв. до н.э. (Абдулганеев М.Т., Кунгуров А.Л., Фролов Я.В., 1994; Ведянин С.Д., Кунгуров А.Л., 1996; Кирюшин Ю.Ф., Кунгуров А.Л., 1996). Хотя комплекс раннескифского времени МГК-I отнесен к раннему этапу староалейской культуры, он имеет свои черты, характеризующие его как пришлый, инородный в Верхнем Приобье. Все аналогии вещевому набору уходят в южные и юго-западные области Евразии. По- видимому, переселенцы, имеющие культуру родственную сакской, в VII в. до н.э. столкнулись с автохтонными племенами большереченцев и постепенно оттесняли их в верховья Оби. Именно там сохранился наиболее поздний реликт большереченской культуры - бийский этап (Абдулганеев М.Т., 1993), датирующийся VI - началом V в. до н.э. Исследователи давно обратили внимание на обострение взаимоотношения народов в Верхнем Приобье в VII-VI вв. до н.э. М.П. Грязнов, анализируя погребальный обряд большереченцев на БЕ отмечал, что <третья часть мужчин, погребена с оружием>. А поскольку погребальный обряд отчасти отражает события действительности, исследователь приходит к выводу: "Очевидно, и в реальной жизни жители поселка на Ближних Елбанах в это время вынуждены были часто прибегать к оружию" (Грязнов М.П., 1956, с. 84). Если мы обратимся к бронзовым наконечникам стрел большереченцев, то увидим их явную инородность основному, по сути дела, позднебронзовому комплексу. Все бронзовые наконечники стрел происходят или из сборов (Грязнов М.П., 1956, с. 63), или из могил, где они находились в качестве оберегов (БЕ-VII, мог. 22) или ими были убиты похороненные люди (БЕ-XIV, мог. 11). Внешний облик этих наконечников (рис. 3.-51-53) близок таким изделиям раннескифского времени с МГК-I. Следует отметить, что черешковый трехлопастной наконечник из мог. 22 БЕ-VII назван М.П. Грязновым <трехреберчатой бляшкой> (рис. 3.-53). Подобная ситуация присутствует и на другом крупном большереченском некрополе - Бобровском могильнике (Шамшин А.Б., Фролов Я.В., Медникова Э.М., 1996). В могиле N 30 раскопано захоронение двух людей убитых стрелами с тремя бронзовыми трехлопастными наконечниками (рис. 3.-47-49) и одним трехгранным со скрытой втулкой (рис. 3.-50). Еще один наконечник найден на могильном поле (рис. 3.-46). Вряд ли является случайностью то, что наконечники присутствуют на большереченских кладбищах как орудия убийства или обереги (мог. 22 БЕ-VII), а подобные им изделия могильников 1 и 3 МГК-I в колчанных наборах. Следует упомянуть также и другие находки раннескифского времени из окрестностей Барнаула - бронзовый котел с зооморфными ручками, удила и псалии с навершиями в виде лосей со Штабки, а также обломок звена удил со стремявидным окончанием, найденный около с. Фирсово (рис. 3.-54). Последний предмет опубликован А.Б. Шамшиным (1993) как происходящий с Новоалтайского поселения. На самом деле он происходит с разрушенного могильника, расположенного в километре восточнее. Обломок удил подобран рядом с могилой, сдвинутой ковшом бульдозера. Умерший был, судя по остаткам, похоронен вытянуто на спине, головой на ЮЮЗ. Больше никаких вещей там не обнаружено.

В заключении хотелось бы отметить, что исследования памятников раннескифского времени на МГК-I открывают новую страницу сложной и интересной истории племен раннего железного века лесостепного Приобья. В частности, получает освещение процесс формирования своеобразной староалейской культуры на основе взаимодействия пришлых племен сакского облика и местных большереченских.