Ю.Ф. Кирюшин, А.А. Тишкин

(Барнаул, Алтайский государственный университет)

ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ИЗУЧЕНИЯ
СКИФСКОЙ ЭПОХИ ГОРНОГО АЛТАЯ

Yu.F. Kiryushin, A.A. Tishkin
(Barnaul, Altai State University)
The fundamental stages of study Mountainous Altai scythian epoch


Изучение скифской эпохи Горного Алтая уже имеет свою довольно большую историю. Этому посвящены некоторые научные статьи (Кызласов Л.Р., 1962; Дёмин М.А., 1980; 1986; 1990; Кубарев В.Д., 1990; Тишкин А.А., 1994; и др.), отдельные главы или параграфы монографий (Суразаков А.С., 1988, с. 3-14; Дёмин М.А., 1989; Кубарев В.Д., 1991, с. 6-15; Степная полоса..., 1992, с. 161-162; Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с. 9-30; и др.). В 1996 году вышла небольшая книга Л.С. Марсадолова, в которой приводится подробнейшая периодизация истории исследований археологических памятников Алтая VIII-IV вв. до н.э. и анализируются основные итоги научной деятельности, полученные к началу 80-х годов XX века. Исходя из того, что каждый исторический период изучения скифской эпохи Горного Алтая должен быть ознаменован определенными качественными изменениями и конкретными событиями, можно выделить три таких основных этапа: 1-ый - дореволюционный (XVII - начало XX века); 2-ой - советский (20-е - начало 80-х годов XX века); 3-ий - современный (от середины 80-х годов до нынешних дней). Следует сразу пояснить, что понятие "скифская эпоха" мы рассматриваем в том широком смысле, который определил для него в одной из своих основополагающих работ М.П. Грязнов (1978, с. 9-18), как период, когда на обширной территории Евразии многочисленные древние племена перешли к кочевому и полукочевому степному скотоводческому хозяйству, создав при этом особый уклад и образ жизни со всеми вытекающими из этого последствиями. Хронологически скифскую эпоху Горного Алтая сейчас можно определить в рамках I тыс. до н.э. следующим образом: с конца IX - начала VIII вв. до н.э. до III-II вв. до н.э.

Открытие археологических памятников на Алтае, в том числе и рассматриваемой эпохи, связаны с поисками полезных ископаемых и развитием горнозаводского дела в данном регионе. Организованные несколько позднее научные экспедиции под руководством известных исследователей внесли значительный вклад в изучение и осмысление прошлого Сибири (Белокобыльский Ю.Г., 1986; Дёмин М.А., 1989; Марсадолов Л.С., 1996; и др.). Заметную роль в собирании древностей Алтая сыграли местные краеведы, любители старины, которые оставили нам ценную и порой единственную информацию о многих замечательных находках. Несомненная заслуга в открытии и изучении петроглифов принадлежит Г.И. Спасскому, который также сформировал большую коллекцию древних предметов и пытался систематизировать памятники прошлого (Дёмин М.А., 1989; Кубарев В.Д., Маточкин Е.П., 1992; Марсадолов Л.С., 1996). С деятельностью В.В. Радлова связаны археологические раскопки "царских" курганов скифской эпохи, давших удивительные находки. Хотя сведения о результатах исследований Катандинского и Берельского курганов неоднократно публиковались, все же, на наш взгляд, необходима более основательная работа над всеми имеющимися материалами с позиций современных научных требований. Археологические изыскания на Алтае проводил в начале XX века А.В. Адрианов (1916). Он раскопал ряд курганов и кольцеобразных выкладок. Полученные находки, в числе которых можно отметить знаменитый Майэмирский клад, послужили основой для выделения своеобразного периода в истории древних племен и для развития идей о начальных этапах скифской культуры. Таким образом, деятельность многих исследователей в дореволюционное время пробудила интерес к такой историко-культурной области, как Алтай, а также способствовала формированию научных представлений и направлений работ археологов в советское время.

С 1924 года под руководством С.И. Руденко разворачивается планомерная работа по изучению древних памятников Горного Алтая, в которой принял участие М.П. Грязнов. Раскопки Пазырыкских, Башадарских, Туэктинских и других курганов дали колоссальный по объему материал. Удивительные по сохранности и необычные для восприятия находки поразили ученых мира, вызвали оживленную дискуссию по вопросам происхождения, становления и развития своеобразной культуры скифского круга. Ряд исследователей выдвинули свои концепции и культурно-хронологические схемы для решения возникших проблем. Стоит заметить, что многие поставленные вопросы общей для всех культур скифской эпохи темы зачастую решались и развивались преимущественно в рамках Восточной Европы, а затем уже использовались при изучении других регионов и, в частности, Алтая. Такой подход имел свои положительные и отрицательные стороны, что являлось, на наш взгляд, объективно неизбежным в процессе развития научной мысли.

В 1939 году М.П. Грязнов определил археологические памятники скифской эпохи Горного Алтая в три основные группы, соответствующие следующим этапам исторического развития: майэмирский (VII-V вв. до н.э.), пазырыкский (V-III вв. до н.э.) и шибинский (II в. до н.э. - I в. н.э.). Такой же принципиальный подход, конечно же известный М.П. Грязнову, еще в 1918 г. предложил А.А. Спицын, разделив памятники Восточной Европы на три хронологических этапа: старшескифский (в пределах втор. пол. VII-VI вв. до н.э.), среднескифский (конец VI и V вв. до н.э.), позднескифский (IV - перв. пол. III вв. до н.э.) (Степи европейской части..., 1989, с. 49). Позднее М.П. Грязнов в развернутом виде изложил свои основания для выделения наиболее древней (майэмирской) группы памятников (Грязнов М.П., 1947), затем он несколько сузил датировку раннего этапа (Грязнов М.П., 1956, с. 71), а после раскопок кургана Аржан в Туве, пересмотрев свою концепцию (Грязнов М.П., 1978), он ее существенно развил (Грязнов М.П., 1983) (см. Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997). Вопросами терминологии и периодизации интересующей нас эпохи занимались и другие исследователи. Так, С.В. Киселев выделил две стадии "скифообразной" майэмирской культуры - раннюю (VII-VI вв. до н.э.) и позднюю (V-IV вв. до н.э.), а период с III по I вв. до н.э. он называл гунно-сарматским временем включая пазырыкскую эпоху Алтая (Киселев С.В., 1947; 1949; 1951). С.И. Руденко (1960, с. 164) "скифским временем" считал период с VII по IV вв. до н.э. без разделения на этапы и был категорически не согласен с термином "ранние кочевники", которым М.П. Грязнов определял горно-алтайские племена, жившие в скифскую эпоху. Опираясь на работы зарубежных ученых (Р. Гиршмана, А. Годара и др.), он полагал, что культура, к которой принадлежали причерноморские скифы и пазырыкцы, формировалась и развивалась в западной Азии уже в IX-VIII вв. до н.э. (Там же, с. 340). Говоря о бесспорном единстве в скифское время культуры племен огромной евразийской зоны степей и предгорий, ученый не исключал наличие местных вариантов. Критикуя периодизацию М.П. Грязнова, а также высказанные в этом плане соображения С.В. Киселева, К. Иеттмара и других исследователей, С.И. Руденко все же предполагал в дальнейшем выделение определенных разграничений или этапов, но на базе массового материала. На наш взгляд, консервативный подход С.И. Руденко в решении целого ряда культурно-хронологических проблем скифской эпохи Алтая, связан с тем, что он больше всего ориентировался в своих выводах на материалы исследованных памятников Восточной Европы и их интерпретацию. Кроме всего, академически устоявшаяся к тому времени дата VII в. до н.э., как начало скифской культуры, давлела над исследователем и не позволяла выйти за ее рамки, особенно при анализе начальных этапов, хотя некоторые предположения на этот счет иногда высказывались (Руденко С.И., 1952, с. 250).

Несмотря на то, что у исследователей Горного Алтая в рассматриваемый период были разногласия и противоречия по ряду вопросов, все же их деятельность и научные труды заслуживают огромного уважения и почитания, т. к. именно они заложили ту основу, на которой развивается современная археологическая наука в Сибири. Что касается проблемы определения раннего этапа скифской культуры, то она всегда стояла довольно остро. В исторической науке хронологический отрезок между VII и III вв. до н.э. принято называть "скифским", а время, соответствующее началу железного века (с конца IX - нач. VIII по VII вв. до н.э.) - "предскифским". Археологи также выделяют переходный период от бронзового века к железному, определяя его в рамках VIII - перв. пол. VII вв. до н.э. (Степи европейской части..., 1989, с. 5-7). Однако ряд исследователей (А.А. Иессен, М.П. Грязнов, Г.И. Смирнова и др.) не выделяли предскифский период, а предлагали начинать скифскую эпоху с VIII вв. до н.э., т.е. со времени распространения ранних кочевнических комплексов (Иессен А.А., 1953; Грязнов М.П., 1980; Степи европейской части..., 1989; и др.). Для решения обозначившихся проблем были необходимы дополнительные археологические раскопки и получение массового материала из курганов рядовых представителей скифской эпохи Алтая. В течение ряда лет обширные исследования проводят С.С. Сорокин, В.Д. Кубарев, А.И. Мартынов, А.М. Кулемзин, Д.Г. Савинов, В.А. Могильников и другие. Казалось, что полученные свидетельства будут способствовать решению части поставленных задач. Однако появлялись все новые и новые вопросы.

Современный этап, определенный нами от середины 80-х годов, характеризуется увеличением объема археологических источников, выдвижением ряда культурно- хронологических концепций существования скифской культуры на Алтае, находящихся в русле прежних разработок ведущих исследователей, но несколько в иной интерпретации (Л.С. Марсадолов, В.А. Могильников и др.). Кроме того, нашли место иные подходы при осмыслении полученных результатов раскопок (Тишкин А.А., 1994; Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с. 23-30). Пополнился объем сведения и находок из северо-западных предгорий Алтая. Увеличилось количество археологов и вырос их профессиональный уровень. Традиционным стал комплексный подход в археологических исследованиях и при интерпретации полученных результатов. В 1985 году Л.С. Марсадолов памятники Горного Алтая разбил по времени возникновения на два больших культурно-хронологических этапа. Один из них (майэмирский) он тогда предлагал датировать VIII-VII вв., возможно перв. четв. VI вв. до н.э., а другой (пазырыкский) - ограничить VI-IV вв. до н.э. (Марсадолов Л.С., 1985, с. 10-11,15). Свои выводы исследователь построил на основе данных археологии, дендрохронологии и радиоуглеродного анализа. Кроме этого, Л.С. Марсадолов предложил синхронизировать с известными историческими датами и событиями изменения в формировании и развитии выделенных культурно- хронологических этапов. В 1986 году Н.А. Боковенко начальный этап культуры ранних кочевников Саяно-Алтая рассматривал (по материалам конского снаряжения) в рамках VIII-VII вв. до н.э., или предположительно IX-VII вв. до н.э., т.к. формирование "скифских форм узды", по его мнению, происходило в IX - нач. VIII вв. до н.э. (Боковенко Н.А., 1986, с. 18). В этом же году при выделении пяти вариантов погребального обряда всадников определенных территориально- хронологических рамок раннескифского времени исследователь определяет этот этап IX-VI вв. до н.э. (Боковенко Н.А., 1986, с. 47). Появление даты IX в. до н.э., было связано с публикацией С.С. Сорокиным (1966, с. 43-47) материалов могильника Курту-II, затем со статьей Ф.Х. Арслановой (1974, с. 46-60) и работой по проблемам датирования сакской культуры (Акишев К.А., Акишев А.К., 1979, с. 50). Предложенная столь ранняя дата начала скифской эпохи принимается не всеми исследователями.

В первой половине 80-х годов на базе материалов раскопок курганов раннего железного века А.С. Суразаков (1983, с. 42-48) выделил в Горном Алтае новую культуру - кара-кобинскую. Позже он разработал для нее и для пазырыкской культуры дробную периодизацию на основе классификации инвентаря. Время бытования обоих культурных образований исследователь определил в пределах VI - нач. II вв. до н.э., а известные к тому времени памятники составили три хронологические группы: конец VI-V вв. до н.э. - V-IV вв. до н.э. и III - нач. II вв. до н.э. (Суразаков А.С., 1988). Кроме того, памятники указанного времени Тувы, Северо-Западной Монголии, Горного Алтая и Восточного Казахстана А.С. Суразаковым были объединены в рамках единой саяно-горноалтайской культурно-исторической общности (Суразаков А.С., 1988, с. 65). Выделение кара- кобинской культуры в отдельную не было поддержано большинством исследователей. В науке утвердился кара-кобинский тип памятников в рамках пазырыкской культуры. Увеличению интереса к проблемам скифской эпохи способствовала конференция, проводившаяся в 1986 году в г. Барнауле и посвященная 100-летию со дня рождения С.И. Руденко.

В тезисах докладов, опубликованных к конференции, Н.Ф. Степанова (1986, с. 79-81), выделяя "особый тип погребений в каменных ящиках", называет его "куюмским", датирует раннескифским периодом (VIII-VI вв. до н.э.) и отмечает его отличие от памятников пазырыкского типа, указав тем самым на две различные культурные традиции. Там же П.И. Шульга (1986, с. 20-23) привел основания для рассматривания пазырыкской культуры как единой (в рамках VI-II вв. до н.э.) для скотоводческой зоны Горного Алтая и включающей в себя несколько типов погребений, а В.А. Могильников (1986, с. 29-30) тезисно наметил новый подход в культурно-хронологическом определении памятников VIII-VI вв. до н.э. Наиболее развернутую схему по данному вопросу исследователь изложил в отдельной статье (Могильников В.А., 1986). Оценка такому пониманию этнокультурного развития племен Горного Алтая в раннем железном веке уже неоднократно давалась в научной литературе (Тишкин А.А., 1994, с. 125; Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с. 25-26, 30, 112; и др.). Периодизацию В.А. Могильникова и его выводы, в целом поддержал А.С. Суразаков (1988, с. 168- 171), существенно дополнив их фактическим материалом и обозначив круг археологических источников формирования ранних и последующих этапов скифской культуры.

Значительное увеличение исследованных памятников рассматриваемой эпохи в связи с широкомасштабными раскопками в зоне строительства Катунской ГЭС (Кубарев В.Д., 1990), а также в других районах Горного Алтая (Полосьмак Н.В., 1994; Древние культуры..., 1994; Марсадолов Л.С., 1997; и мн. др.), позволили ученым выйти на новый уровень обобщения археологического материала. Однако возникли противоречия и серьезные проблемы при интерпретации появившихся многочисленных источников. Особенно это касалось раннего периода скифской эпохи. Нагромождение схем и терминов, в которых уже обозначены культуры, локальные варианты, периоды, стадии, территориальные и хронологические привязки, поставили перед исследователями ряд сложностей и дилемм: либо "загонять" материал отдельно взятых курганов в уже существующие теоретические выкладки, либо выдвигать новые концепции, либо ничего не публиковать и ждать прояснения ситуации, либо вводить в научный оборот находки без каких-либо культурных определений, выдвигая лишь предположительную датировку. Наметилась еще и такая тенденция, когда полученные при раскопках материалы или отдельные находки относились к "раннескифскому времени", без указания конкретных дат, но иногда уточняя хронологические рамки такого периода. Подобная ситуация возникла не случайно и, на наш взгляд, являлась следствием того, что за всю историю изучения рассматриваемой эпохи появилось большое количество разных слов и словосочетаний, которые определяют одно и то же время существования культуры населения, проживавшего в горных и предгорных районах Алтая. Из всего имеющегося перечня назовем такие: "майэмирский этап", "майэмирская культура", "ранняя и поздняя стадия майэмирской культуры", "усть- куюмский локальный вариант майэмирской культуры", "куртуско-катонский локальный вариант майэмирской культуры", "начальный этап культуры ранних кочевников", "начальная стадия эпохи раннего железа", "доскифский период", "предскифский период", "куртуский этап", "куртуско-майэмирский этап", "куюмский тип памятников" и т.д.

До сих пор не решен вопрос о хронологических рамках раннескифского времени в целом и отдельно рассматриваемых памятников. Исследователями предлагались такие датировки: VII-V, VII-VI, VIII-VI, IX-VI, IX-VII вв. до н.э., иногда с разделениями внутри представленных периодов. На наш взгляд, многообразие различных точек зрения отражает не только интерес к проблеме, но и поиск путей культурно-хронологической интерпретации получаемых данных.

Сейчас скифская эпоха Горного Алтая воспринимается исследователями как два хронологически и культурно различаемых пласта: раннескифское и пазырыкское время. Сопоставление результатов исследований памятников этих двух временных отрезков свидетельствует о хорошо заметном перерыве генетического развития одной более ранней культуры и распространении затем другой, что могло произойти не позже второй-третьей четв. VI в. до н.э., так как это синхронизируется с определенными историческими событиями и подтверждается радиоуглеродным датированием. Теперь совершенно ясно, что в раннескифское время существовала яркая самобытная культура, отличающаяся по целому ряду существенных показателей от пазырыкской. Вопросы происхождения этого явления остаются открытыми. Однако понятно то, что местные корни его не прослеживаются и начало формирования этой культуры раннескифского времени происходило за рамками Горного Алтая. Достаточное количество исследованных археологических памятников позволило наполнить конкретным материалом содержание данное культуры. Именно эта цель была главной при написании нашей совместной монографической работы (Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997), в которой специально не было упомянуто или определено название изучаемой культуры раннескифского времени. Дело в том, что наиболее широко применяемое обозначение "майэмирская культура" дискредитировано разным наполнением его содержания и не соответствует современным научным представлениям. Эти обстоятельства затруднили процесс культурно-хронологического осмысления полученных материалов. Поэтому еще раньше одним из автором был поставлен вопрос о переименовании культуры раннескифского времени Горного Алтая (Тишкин А.А., 1996, с. 53-54), а затем предложены пути изучения и интерпретации памятников рассматриваемого исторического периода (Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997).

В данной статье предлагаем на обсуждение новое название культуры населения раннескифского времени Горного Алтая. Трудно отдать какому-либо памятнику предпочтение. Но руководствуясь тем, что курганный могильник Бийке является одним из наиболее изученных и материалы его исследования полностью опубликованы в развернутом виде, на наш взгляд, целесообразно будет назвать культуру <бийкенская>. Что касается обозначения этапов ее развития и возможных локальных вариантов, а также более точной датировки, то для этого еще требуется серьезная работа. Предложенная схема условного периодического деления развития культуры на ранний, средний и поздний периоды на основе этапов формирования комплексов элементов конского снаряжения (Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А., 1997, с. 112) на данный момент, на наш взгляд, остается наиболее оптимальной, т.к. эта категория предметов является самой значительной и демонстрирующей какие-либо происходившие изменения. Наиболее трудно разрешимой проблемой остается хронологическое определение рассматриваемой культуры. Исследователи в этом плане разделились как бы на три лагеря. Одни - удревняют памятники раннескифского времени, другие - остаются на позициях традиционных датировок, третьи - склонны омолаживать. Разбить этот узел хронологических противоречий в нынешних условиях вряд ли возможно окончательно. Тем не менее наметившаяся еще раньше тенденция к относительному удревнению памятников раннескифского времени Алтая и сопредельных территорий постепенно приобретает все больших сторонников и предполагает хронологический период с конца IX - нач. VIII до нач. VI вв. до н.э. считать более приемлемым.

Пазырыкская культура в Горном Алтае является одной из самых изученных. По нашим подсчетам археологические раскопки проводились на более 120 могильниках, где было вскрыто свыше 600 курганов с еще большим количеством погребений. Не стоит исключать и значимость поселенческих комплексов этого времени, хотя здесь успехи не столь впечатляющи и на это следует обратить особое внимание нынешним и будущим исследователям. На наш взгляд, не обходима разработка и реализация специальной программы изучения данного вида памятников.

Термин "пазырыкская культура" прочно вошел в научный лексикон и ни у кого из исследователей не вызывает целесообразность его использования. Однако остается проблема выделения этапов развития этой культуры и, конечно, не решены вопросы датировки. То, что население в пазырыкское время в Горном Алтае было неоднородным и все эти племена внесли свой вклад в культуру этого периода, понятно всем. Если говорить о конкретных этапах развития, то наиболее существенным образом (это давно заметили исследователи) выделяется ранний (башадаро-туэктинский) этап пазырыкской культуры, датируемый VI-V вв. до н.э. Затем следует рассматривать период собственно пазырыкский (V и IV вв. до н.э.), а после него - позднепазырыкский этап (III - нач. II вв. до н.э.). Такое же хронологическое деление памятников пазырыкской культуры в свое время изложил на основе анализа погребального инвентаря А.С. Суразаков (1988) и это подтверждается в ходе других исследований.

Подводя итог рассмотрению основных этапов изучения скифской эпохи Горного Алтая, мы пришли к выводу о том, что накопленного материала сейчас достаточно для того, чтобы не проводить широкомасштабные раскопочные работы, а начать более глубокое и существенное рассмотрение имеющихся данных. По всей видимости что-то сверхнового в культуре пазырыкского времени вряд ли удастся найти. Необходимо все же проведение исследований могильников в наименее изученных районах: Усть-Канский, Усть-Коксинский и предгорные. Как уже было сказано, перспективными следует рассматривать раскопки поселений. Это, в сложившейся ситуации, не вызовет протест местного населения. Что касается реальных перспектив изучения памятников раннескифского времени, то это больше касается погребальных объектов представителей верхушки этих племен, а также памятников Северо-Западной Монголии и предгорий Алтая.

|Вернуться к публикациям|