G.E. Ivanov
(Black Kuria, Black Kuria secondary school)
To the problem of the Kamenskaya culture war
business reconstruction

Различные аспекты развития военного дела каменской культуры уже рассматривались в работах Т.Н. Троицкой и А.П. Бородовского (1994, с. 81-85), В.А. Могильникова (1984, с. 191-195; 1992, с. 61-63; 1997, с. 35-60), Г.Е. Иванова (1987, с. 6-27; 1990, с. 10-19; 1993, с. 56-62; 1994, с. 102-105; 1995, с. 2-28; 1997, с. 84- 90), Н.В. Полосьмак (1987, с. 71-77), Ю.Ф. Кирюшина, Г.Е. Иванова, В.Б. Бородаева (1995, с. 99-103).

Т.Н. Троицкая и А.П. Бородовский, анализируя военное дело <большереченцев> выделяют две группы воинов: всадников с относительно богатым вооружением (21% мужчин, погребенных с инвентарем) и рядовых воинов, захороненных только со стрелами (32%). Не являлись воинами и не погребались с оружием представители культа и наиболее бедные сородичи, составлявшие в целом 47% мужского населения. В качестве специфических черт культуры, не находящих объяснения, называются отсутствие городищ, малое количество оружия в погребениях и небольшое число воинов. В работе приводятся сведения о 13 бронзовых, 101 костяном наконечниках стрел, 6 чеканах, 3 кинжалах, 1 мече, двух кельтах и двух формах для их отливки, 7 колчанных крючках (Троицкая Т.Н., Бородовский А.П., 1994, с. 35-36). Очень обстоятельному анализу подвергнуто оружие в работе В.А. Могильникова. Тщательно рассмотрев каждую находку оружия ближнего боя и защитного доспеха, охарактеризовав общие закономерности развития лука и стрел, В.А. Могильников приходит к выводу, что комплекс вооружения населения Верхнего Приобья и степного Обь-Иртышского междуречья различался между собой. Полный комплект оружия воина Верхнего Приобья включал лук со стрелами, чекан и кинжал и был аналогичен оружейному набору воинов Саяно-Алтая, междуречья Оби и Енисея, Минусы, что объясняется традиционными связями населения Верхней Оби с Горным Алтаем и Кузнецким Алатау. У воинов степного междуречья Оби и Иртыша полный комплект вооружения состоял из длинного меча, кинжала и лука со стрелами, что делает его подобным вооружению степного населения западных и юго-западных областей. В степях Алтая большую роль играло всадничество, а в войске - кавалерия (Могильников В.А., 1997, с. 59-60). В.А. Могильников так же отмечает малочисленность предметов вооружения и конского снаряжения в погребениях каменской культуры, считая, что <в этом отношении обряд погребения каменской культуры наиболее близок погребальному ритуалу саков Семиречья, Тянь-Шаня и Восточного Казахстана> (Могильников В.А., 1997, с. 28), с чем следует согласиться как с одной из причин данного явления. Воинские погребения В.А. Могильников разделяет на 4 группы: 1) только со стрелами, наиболее многочисленная; 2) со стрелами и кинжалом; 3) со стрелами и чеканом; 4) с полным набором вооружения (стрелы, кинжал, чекан) - единичные (Могильников В.А., 1997, с. 102). Все авторы рассматривают оружие эпохи раннего железа в целом, без распределения по культурам.

В данной работе нами предпринимается попытка на основе анализа имеющихся источников охарактеризовать военное дело каменской культуры. Нами проанализированы материалы 65 могильников, в которых раскопано 303 кургана, содержавших около 1500 погребенных. Из них не менее 275 - погребения мужчин, 234 - женщин, 279 - детей. Пол свыше 700 погребенных установить не удалось отчасти из-за отсутствия сведений в публикациях, но, в основном, из-за сильной разграбленности могил, когда не только погребальный инвентарь, но и костяки уничтожены грабителями почти полностью. Подобным образом разграблены практически все ранние (VI-V вв. до н.э.) курганы степного Обь-Иртышья, содержавшие по одному погребению, а так же центральные могилы более поздних курганов, в которых, как показывают редкие случаи их обнаружения неграбленными, часто и были похоронены воины с полным набором вооружения.

За исключением раскопанного Ю.П. Алехиным в Рудном Алтае полностью разграбленного кургана Золотарь (Алёхин Ю.П., Дёмин М.А., 1993, с. 235-238; Алёхин Ю.П., 1997, с. 126-128), не раскапывались достаточно многочисленные <царские> курганы в алтайских степях (Могильников В.А., 1997а, с. 132-135). Хотя все они подверглись опустошительному разграблению, все же именно в них можно найти хотя бы косвенные подтверждения о существовании комплекса вооружения предводителей союзов племен и вождей племен, которых мы выделяем в воинскую группу 1. Ее представители были, видимо, вооружены луком и снабжены полным колчаном бронзовых стрел, длинным мечом с рукоятями, оформленными в зверином стиле, копьем, кинжалом, металлическим защитным доспехом и снаряжением коня. Менее масштабные курганы (типа Михайловка-VI, Ключи-III, Нижний Кучук-I) содержали, видимо, погребения выделенных В.А. Могильниковым групп 3 и 4, в которых следует видеть представителей родовой знати, выделившихся к этому времени в когорту профессиональных воинов-дружинников, составлявших постоянный костяк войска, его основную ударную силу (Иванов Г.Е., 1995, с. 25). Поскольку вооружение обеих групп предназначалось для выполнения в бою одной и той же функции - участия в рукопашном бою в составе конного строя, не спешиваясь, их целесообразно объединить в одну группу 2 (воины-дружинники), разделив на две подгруппы: 2а - с луком, длинным мечом, кинжалом и снаряжением коня, т.е. вооружением, характерным для степной и предгорной полосы Обь-Иртышья (Иванов Г.Е., 1995, с. 23-26); и 2б - в которой вместо меча используется чекан, реже - кельт или копье. Существование группы 2 документируется редкими дошедшими до нас неграбленными погребениями в Верхнем Приобье (Новый Шарап-I, кург. 19; Камень-II, кург. 15, мог. 5; Новотроицкое- I, кург. 15, мог. 1; Новотроицкое-II, кург. 15, мог. 3; кург. 18, мог. 9 и др.); комплексом из Новообинки; в степных районах - прослеженным при раскопках грабленых курганов погребальным обрядом, аналогичным обряду, по которому погребены представители знати у саков и саргатцев; находками длинных мечей (Кирюшин Ю.Ф., Иванов Г.Е., Бородаев В.Б., 1995, с. 99-103).

На наш взгляд, следует так же объединить в одну группу 3 выделенные В.А. Могильниковым группы 1 и 2 поскольку они составляют одну, самую многочисленную часть войска - легковооруженную конницу, основной задачей которой в бою было - путем массированного обстрела из луков расстроить ряды противника и на стадии дальнего боя нанести ему ощутимый урон и, угрожая своей многочисленностью и возможностью фланговых охватов и окружения, заставить врага отступить не принимая рукопашного боя, в котором эта категория воинов была менее всего сильна, поскольку воины, имевшие кинжалы (подгруппа 3а) должны были спешиваться, а не имевшие их (подгруппа 3б) - охранять лошадей и выполнять функции прикрытия. В мирной жизни эта группа была пастухами- общинниками, в теплое время года передвигавшаяся со стадами по степи. В отличие от воинов двух первых групп, у которых оружие было узкоспециализированным для ведения боевых действий (длинный меч, кинжал, чекан) и только лук и копье использовались для спортивной охоты и состязаний, у представителей третьей группы лук и стрелы были повседневно необходимы и в мирные дни для охраны стад и добычи пропитания охотой. Возможно, что и в могилу они помещались всего для выполнения этих функций. Нельзя так же исключать, что в обществе каменской культуры, имевшем достаточно сложную социальную структуру, ношения оружия превратилось уже в прерогативу определенных родовых и социальных групп. Учитывая, что основная масса рядовых курганов к настоящему времени раскопана на периферии каменской культуры - в районах, прилегающих к Оби, где население было смешанным (Дрёмов В.А., 1972, с. 33-37) и, видимо, не только не входило в состав привилегированных родов и племен, но и находилось в определенной экономической и политической зависимости от них (Грязнов М.П., 1992, с. 177-178), небольшой процент погребений с оружием не только объясним, но и закономерен.

Представляется, что в столь крупных общностях, какой являлась каменская культура и на подобной стадии экономического и социального развития процент мужчин, погребенных с оружием, уже не является прямым отражением степени милитаризации общества и его боеспособности. Более важно распределение воинов по выделенным категориям, поскольку оно характеризует структуру войска, а , следовательно, и его тактику.

К сожалению, имеющийся материал позволяет обстоятельно охарактеризовать только группу 3 (легковооруженные воины-ополченцы) и, отчасти группу 2б (профессиональные воины-дружинники Верхнего Приобья). Все данные о военном деле каменской культуры сведены в таблицу 1, в которой все исследованные курганы разделены на 5 хронологических групп, что позволяет проследить эволюцию вооружения. Для получения более объективной картины в таблицу включены находки оружия с поселений и случайные находки с территории культуры и исключены могильники, в которых раскопаны только женские или полностью разграбленные погребения. Не учитывались случайные находки бронзовых кинжалов и чеканов VII- VII вв. до н.э. (Иванов Г.Е., 1987, рис. 5.-2; рис. 6.-1,2). Они ни разу не встречены на поселениях и в погребениях культуры и более характерны для комплекса вооружения предыдущего периода (вторая половина VIII - первая половина VI в. до н.э.), культура населения которого в степных районах еще недостаточно ясна. Если такое оружие и использовалось в конце VI - начале V в. до н.э., то уже, скорее, как пережиточное явление. Для каменской культуры характерно железное оружие ближнего боя, что является одним из отличий ее от культур Тувы, Минусы, Горного Алтая, и староалейской культуры Верхнего Приобья, где бронзовое оружие использовалось значительно дольше.

Имеющаяся выборка по первым двум периодам слишком мала для реконструкции структуры войска. Можно лишь констатировать, что не менее 56,7% мужчин были воинами, а разнообразный набор оружия свидетельствует о высоком уровне развития военного дела. Среди оружия дальнего боя бронзовые наконечники преобладают над костяными, очень высок процент втульчатых. Все бронзовые наконечники очень близки сакским образцам. В начале периода преобладают трехгранные и трехгранно-трехлопастные формы, что может указывать на то, что каменским лучникам приходилось сталкиваться с защищенным доспехом противником, а в дальнем бою основное значение придавалось прицельной стрельбе со средней дистанции. В V-IV вв. до н.э. вес и размеры наконечников уменьшаются (длина черешковых 4,5-5 см, вес - 4,0-5,5 г, против наконечников VI-V вв. до н.э., длина которых доходила до 7 см, а вес - до 8,5-9 г); трехгранное сечение сменяется в основном трехлопастным, а черешковые резко преобладают над втульчатыми. Произошедшие изменения объясняются переориентацией боевых акций на слабо защищенного доспехом противника, увеличением дистанции боевого соприкосновения на стадии дальнего боя и роли массированного неприцельного удара по крупным скоплениям противника. Преобладание черешковых форм связано с распространением в IV в. до н.э. железных черешковых наконечников у сарматов и саргатцев. Более длительное бытование бронзовых наконечников у каменцев объясняется, видимо, не только доступностью большого количества алтайской меди, но и потребностью в массовом производстве больших серий, а так же является еще одним подтверждением отсутствия у противников каменцев в этот период хорошего защитного доспеха. С последним обстоятельством связано и очень широкое использование костяных наконечников, которые в лесных районах традиционно изготавливались и абсолютно преобладали еще с эпохи бронзы. Уже с самого начала периода все наконечники оптимально приспособлены под лук скифского типа. В качестве оружия ближнего боя подгруппой 2а использовались длинные мечи с почковидным, сердцевидным и бабочковидным перекрестьем, трехваликовой рукоятью, брусковидным или серповидным навершием (Кирюшин Ю.Ф., Иванов Г.Е., Бородаев В.Б., 1995) и железные кинжалы с бабочковидным перекрестьем, в оформлении которых часто использовались зооморфные мотивы (Иванов Г.Е., 1987, рис. 5.-3,6; 1993, рис. 2.-1, с. 57-58). Эталоном комплекса 2а является находка из Новообинки (Иванов Г.Е., Медникова Э.М., 1982, с. 89-95), эталоном подгруппы 2б - погребение в кург. 19 могильника Новый Шарап-I (Троицкая Т.Н., Бородовский А.П., 1994, с. 117, табл. XIX). Мы считаем, что наличие на вооружении этой подгруппы чеканов и кинжалов не является, как пишет В.А. Могильников, ни свидетельством близости его к южносибирскому комплексу вооружения, ни подтверждением тесных связей с этими территориями (Могильников В.А., 1997, с. 59). Как уже отмечалось нами (Иванов Г.Е., 1995. с. 20) и самим В.А. Могильниковым (1997, с. 51), верхнеобские железные чеканы с длинной втулкой типологически не имеют ничего общего с бронзовыми проушными чеканами Южной Сибири, представляя собой самостоятельную линию развития, связанную с эволюцией длинновтульчатых бронзовых чеканов VIII- VII вв. до н.э. (Членова Н.Л., 1981, рис. 1) через бронзовые чеканы с широкой втулкой и круглым в сечении бойком (Иванов Г.Е., 1987, рис. 6.-1,2) к железным чеканам Нового Шарапа-I и Новотроицкого (Могильников В.А., 1997, рис. 42). Что касается кинжалов, то ранние, с бабочковидным перекрестьем, уже в VI-V вв. до н.э. изготовлены из железа, украшены изображениями, типичными для алтайского звериного стиля и у каменцев завершают в новом, нерациональном для из изготовления металле, развитие типов предшествующего периода и быстро, не позднее V в. до н.э. выходят из употребления, в то время как в Туве, Минусе и в Горном Алтае еще долго отливаются из бронзы и широко используются, эволюционируя под влиянием западных и северо-западных железных образцов. Вторая группа железных кинжалов Верхней Оби, появляющаяся во второй половине VI в. до н.э. и существующая на всем протяжении второй половины I тыс. до н.э. полностью копирует савроматские и сарматские образцы, чуждые южносибирскому комплексу. Все это позволяет сделать вывод, что комплекс 2б, сложившийся на Верхней Оби к концу VI в. до н.э. развивался, как и оружие культуры в целом, на местной основе при постоянном влиянии западных и юго-западных образцов. Могильники IV-III вв. до н.э. позволяют всесторонне охарактеризовать военное дело. Процент мужчин с оружием составляет 30,9%, из них на подгруппу 2а приходится 1,6%, 2б - 15,9%, 3а - 27%, 3б - 55,6%, что, вероятно, близко к реальной картине.

В колчанном наборе появляются железные черешковые наконечники, бронзовые втульчатые и черешковые наконечники представлены самыми мелкими и легкими (длина черешковых - 3,5-4 см, вес - 4,0-4,5 г, длина втульчатых - 2,5-3 см, вес 1,5- 2,7 г) типами трехгранных и трехгранно-трехлопастных форм. Количество черешковых более чем в два раза больше втульчатых, костяных так же в два раза больше металлических. В погребениях количество стрел редко превышает 3-4 экз., полны набор состоит из 10-14 стрел.

Оружие ближнего боя состоит из железных длинных и коротких мечей и кинжалов сарматских типов (Иванов Г.Е., 1987, 1990, 1993, 1995; Могильников В.А., 1997, с. 36-47), максимума достигает количество чеканов, в Приобье единично встречаются наконечники копий и кельты.

В III-II вв. до н.э. процент мужчин, погребенных с оружием составляет 65,9, но в основном это воины группы 3, вооруженные луком и костяными наконечниками стрел. Количество других категорий оружия очень невелико. Во II-I вв. до н.э. мужчины, погребенные с оружием (42,8%) снабжены только костяными черешковыми наконечниками стрел.

|Вернуться к публикациям|