(г. Барнаул, Алтайский государственный университет)

На сегодняшний день на территории Барнаульского Приобья известно несколько групп памятников датирующихся VI-V вв. до н.э.

Первая, это - поздние памятники большереченской культуры переходного времени, относящиеся к бийскому этапу (VI - начало V вв. до н.э. по М.Т. Абдулганееву): Ближние Елбаны-V,VII,XI,XV; Боровое-III; Енисейское-II; Бийск-Скотобойня; Ольгинка-I; Понтонный Мост и т.д. (Грязнов М.П., 1956, с. 85-92, рис. 16, табл. XXII-1-5; Абдулганеев М.Т., 1992; Абдулганеев М.Т., 1993, c. 51-56; Фролов Я.В., 1989, c. 69-70; Троицкая Т.Н, 1997, с. 143-144). Памятники бийского этапа представлены в основном поселенческими комплексами. Существует только одно потревоженное захоронение на поселении Костенкова Избушка, которое М.Т. Абдулганеев предположительно отнес к этому периоду (Абдулганеев М.Т., 1993, с. 51-52). На большинстве поселений проводились только сборы подъёмного материала. Лишь на двух из них, где представлены чистые комплексы бийского типа (Енисейское-II, Кукушкин Елбан), были проведены раскопки. Так же, на поселении Боровое-III был обнаружен комплекс этого времени связанный с литейным производством (Абдулганеев М.Т., 1993, с. 51-56; Абдулганеев М.Т., 1992, с. 93-98).

Керамика с памятников этого типа представлена в своей массе двумя типами сосудов: крупными плоскодонными, банками и небольшими круглодонными чашками. Наличие двух этих групп сосудов черта всего керамического комплекса большереченской культуры переходного времени. Отличия бийской посуды заключается в том, что если в материалах ближнеелбанского и мыльниковского типов преобладают слабопрофилированные сосуды горшковидных форм или банки с отогнутым наружу венчиком, то здесь представлены открытые или закрытые банки (Папин Д.В., Шамшин А.Б., 1998, с. 94, рис. 4-14). Также, особенностью керамики этого типа является скошенный вовнутрь или прямой край венчика сосуда. Орнамент на сосудах бийского типа представлен двойным рядом жемчужника с разделением в виде отпечатков уголка лопаточки. Другим распространенным мотивом являются горизонтальные линии, которые подчеркивают (ограничивают) ряд элементов декора и разделяют верхнюю часть сосуда на орнаментальные зоны. Из других элементов орнамента следует отметить сеточки и ряды наклонных отпечатков гребенчатого штампа (рис. 2.-1-6,11-13). Из инвентаря, прежде всего, обращают на себя внимание наконечники стрел с поселения Боровое-III и бронзовый нож (рис. 2.-7-10) (Абдулганеев М.Т., 1993, с. 51-56, рис. 2.-3; Абдулганеев М.Т., 1992, с. 93-98, рис. 2.-3; Фролов Я.В., 1989, с. 69-70).

Вторая группа - памятники староалейской культуры: Малый Гоньбинский Кордон-I, могильники 1,2,4 (далее МГК-I, мог. 1,2,4); Фирсово-XIV (Ф.-XIV); Обские Плёсы-II (ОП-II); Староалейка-II (Ст.-II) (весь комплекс); Ближние Елбаны-VII (БЕ-VII); Клепиково-I и т.д. В данной работе не учитываются поселения, так как по их материалам довольно трудно дать узкую дату (Грязнов М.П., 1956, с. 57-64; Абдулганеев М.Т., Кунгуров А.Л., Фролов Я.В., 1994, с. 52-55; Кунгуров А.Л., Фролов Я.В., 1995, с. 96-97,99; Ведянин С.Д., Кунгуров А.Л., 1996; Кирюшин Ю.Ф., Кунгуров А.Л., 1996; Фролов Я.В., 1996; Шамшин А.Б., Фролов Я.В., 1994; Фролов Я.В., 1995; Кунгуров А.Л., 1998).

Подавляющее большинство могильников этой культуры датируется в пределах VI-V вв. до н.э. Все эти памятники образуют довольно компактную группу. Они расположены узкой цепочкой вдоль реки Оби на протяжении 150 км, которая начинается несколько севернее г. Барнаула (МГК-I, мог. 1-3) и заканчиваясь севернее г. Бийска (Клепиково-I) (Кунгуров А.Л., 1998; Фролов Я.В., 1996). Максимальное расстояние между двумя пунктами в среднем составляет около 20 км. Почти все эти некрополи, кроме мог. Ст.-II, находятся на правобережье реки Оби, на границе ее поймы и Приобского бора. Все вышеперечисленные памятники являются грунтовыми могильниками с довольно однородным погребальным обрядом. Захоронения на могильном поле располагаются рядами, ориентированными по линиям ЮЗ-СВ и СЗ-ЮВ. В неглубоких (до 1,5 м глубиной) могилах умершие уложены вытянуто на спине головой на ЮЗ. Деревянные конструкции в погребениях представлены в основном обкладками - рамами из поставленных на ребро досок и перекрытием из одного продольного или двух - поперечного и продольного рядов досок. Очень редко встречается бревенчатый накат из одного-двух рядов бревен. Подавляющее большинство могил одиночные. В редких случаях обнаружены парные захоронения женщины и ребенка. Как в мужских, так и в женских погребениях обычной находкой являются керамические сосуды. Обычно это закрытая банка или широкая чашка с уплощенным или круглым дном, украшенная одним рядом жемчужника, реже это кувшиновидный сосуд (рис. 1.-1-3). Обращает на себя внимание отсутствие костей животных в погребениях. Они присутствуют в двух-трёх захоронениях на могильнике. И в мужских и в женских погребениях встречаются бронзовые ножи. Железные обнаружены в редких случаях (рис. 1.-5,6). Распространенной находкой являются бронзовые бляхи, которые обнаружены как в поясных наборах, так и отдельно как украшения одежды (рис. 1.-4,5,6,23,27). Для мужских погребений характерно наличие вооружения: наконечников стрел, составляющих колчанные наборы; бронзовых кельтов с лобным ушком; бронзовых и железных кинжалов. В одном случае обнаружен проушной топор-клевец (рис. 1.-17-22). Для женских захоронений обязательным атрибутом является керамическое пряслице с характерным орнаментом из заштрихованных треугольников или трапеций (рис. 1.-25,26). Наиболее типичные украшения встречены в женских могилах, это: ожерелья из пастовых бус, нефритовых прямоугольных бусин пронизей, серьги с подвеской в виде цепочки, остатки высоких причесок, представленные скоплениями бронзовых и железных заколок (рис. 1.-8-11). Встречаются петельчатые зеркала.

Рис. 1. Могильники староалейской культуры: 1,8 - Староалейка-II, м.10; 2,4,9 - Фирсово-XIV, м.56; 3 - Фирсово XIV, м. 24; 5 - Фирсово - XIV, м.26; 6 - ФирсовоXIV, м.23; 7 - Фирсово XIV, м.30; 12,14,26 - Староалейка - II, м.36; 13,16 - Обские Плесы -II, м.30; 15, 27 - Обские Плесы -II, м.1; 17 - Староалейка-II, м.48; 18-21 - Клепиково-I; 22 - Обские Плесы -II, м.32; 23 - Обские Плесы -II, м.17; 24 - Староалейка -II, м.9; 25 - пос. Фирсово-X. 1-3,25,26 - керамика, 7 - кость, 8 - железо, 12 - бронза, золото, кожа; 24 - камень, стекло, остальное - бронза.

Рис. 2. Поселения бийского типа: 1 - Понтонный Мост; 3,4 - Бийск-Скотобойня, 2,5,6,11-13 _ Мыльниково-I; 7-10 - Боровое -III. Могильники каменской культуры: 14,16 - Шелаболиха-III; 15,17 - Кучук-I, к.1., м.3; 18 - Кучук-1, к.3; 20- Елунинский курганный могильник-II, к.1; 26-28 - Кучук-I, к.4; 29 - Кучук-I, к.2; 19,21-23, 25, 30-32 - Ордынское -I (по Завитухиной М.П., 1968); 24 - Новотроицкое-I, к.15, м.1 (по Могильникову В.А., 1997). 7-10, 19,21,22,24, 29 - бронза; 14, 20 - золото; 16,17 - камень; 26-29 - кость; остальное - керамика.

И третья группа памятников VI-V вв. до н.э. - ранние могильники каменской культуры: Кучук-I; Елунинский курганный могильник-II (далее ЕКМ-II); Шелаболиха-I; Новоалтайский могильник; Рогозиха-I к. 2,4,5 возможно и ряд погребений на могильниках Новотроицкое-I,II (Н-тр-I,II) и Новый Шарап-I. К ним близки и могильники VI-V вв. до н.э. из Новосибирского Приобья, такие как: Ордынское-I; Новый Шарап-I (далее НШ I) (Уманский А.П., 1992; 1997; Шамшин А.Б., Изоткин С.Л., Лузин С.Ю., Неверов С.В., 1998; Шамшин А.Б., 1998; Могильников В.А., 1997; Троицкая Т.Н., Бородовский А.П., 1994; Завитухина М.П., 1968; Кирюшин Ю.Ф., Фролов Я.В., 1998). Определенное сходство обнаруживают и некоторые памятники из Кулунды: Ключи-III, Нижний Кучук-I (Телегин А.Н., 1996; 1997; Шамшин А.Б., Язовская А.Н., 1998). Каменские поселения нами, также, здесь не учитываются, так как датируются в широких пределах. В основном некрополи этого типа находятся на левобережье р. Оби, кроме мог. Новотроицкое-I,II и Новоалтайского могильника. Памятники этой группы расположены в остепненных районах Приобья или на границе степей и приобских сосновых боров. Над всеми ранними захоронениями этой культуры прослежены курганные насыпи. Выделяется два типа могильников - состоящие из крупных курганов диаметром 20 и более метров (Кучук-I, ЕКМ-II) и небольших курганов в среднем 10-15 м в диаметре (Ордынское-I, НШ-I, Н-тр-I,II). Погребальный обряд каменских памятников варьирует в гораздо большей степени, чем в староалейских могильниках. Под насыпью кургана размещено обычно одно, реже два погребения. Круговое расположение могил вокруг центральной появляется несколько позднее в IV в. до н.э., а, возможно и в конце V в. до н.э. (мог. Шелоболиха-I). Большинство погребений одиночные. Реже встречаются парные могилы. Есть и коллективные захоронения по три-четыре человека. Их основная масса концентрируется на могильнике Новотроицкое-I. Одно погребение такого типа найдено на могильнике Ордынское-I к. 4 м. 2 (Завитухина М.П., 1968, рис. 2.-7). Умершие в могилах уложены вытянуто на спине головой на З, ЮЗ, ЮВ. Деревянные конструкции в погребениях представлены многослойными перекрытиями, состоящими из нескольких продольных рядов бревен и обычно одного нижнего, поперечного из досок или горбылей. Они опирались на сруб или заплечики по краям могилы. Также как и в староалейских памятниках наиболее частой находкой в захоронениях является керамика. Здесь преобладают кувшиновидные сосуды (рис. 2.-18,23,25,32). Реже встречены открытые банки, украшенные рядом ямочных вдавлений или насечек (рис. 2.-15,30,31). Обязательным атрибутом в погребениях являются кости животных. В редких мужских могилах частой находкой являются предметы вооружения. Это - костяные наконечники стрел, железные кинжалы, железные и бронзовый чекан, колчанные крюки (рис. 2.-19, 21,22,26-29). Кроме того, в ряде погребений встречены предметы конской упряжи, чего нет в староалейских памятниках. В женских захоронениях представлены керамические пряслица без орнамента, ожерелья из пастовых или стеклянных бус, бронзовые восьмерковидные серьги, одна-две бронзовые или железные заколки, каменные курильницы, бронзовые зеркала с длинной ручкой, петельчатое зеркало (рис. 2.-24) (Троицкая Т.Н., Бородовский А.П., 1993, с. 13-16; Кирюшин Ю.Ф., Фролов Я.В., 1998, с. 124-125; Шамшин А.Б., Лузин С.Ю., Неверов С.В., Изоткин С.Л., 1998, с. 48-55).

На наш взгляд, наличие на такой небольшой территории как Барнаульско-Бийское Приобье столь разнородных памятников в один хронологический период отражает довольно сложную картину этнических процессов, протекавших здесь в VI-V вв. до н.э. - время коренной смены культурного развития региона. Здесь возникают сложности при соотнесении этих групп памятников между собой и, прежде всего при реконструкции взаимоотношений различных групп населения, оставившего эти памятники.

Первая проблема - это определение места памятников бийского типа в процессе культурного развития региона. В последнее время в большереченской культуре переходного времени исследователями вычленяется несколько хронологических периодов. Так А.Б. Шамшин выделяет мыльниковский (VIII-VII вв. до н.э.) и ближнеелбанский (VII-VI вв. до н.э.) этапы (Шамшин А.Б., 1989). М.Т. Абдулганеев памятники бийского типа рассматривает как заключительный этап большереченской культуры и датирует его VI - началом V вв. до н.э. (Абдулганеев М.Т., 1993, с. 52,56). Это разделение, в основном, сделано на основе типологического анализа орнаментации и форм керамики. Здесь хотелось обратить внимание на тот факт, что орнамент на сосудах, обнаруженных почти на всех поселениях большереченской культуры переходного времени имеет те или иные особенности. Так, например, отличительной чертой декоративного оформления посуды на поселении Мыльниково является преобладание резной техники в нанесении орнамента и более богатая орнаментальная схема, а на пос. Ближние Елбаны-I - это наличие налепных валиков и довольно высокий процент сосудов украшенных гребенчатым штампом и т.д. (Папин Д.В., Шамшин А.Б., 1998, с. 94, рис. 4.-14). Кроме того, выделяются локальные группы памятников со сходной орнаментацией, в частности, бийская группа. Наиболее характерная черта керамики поселений большереченской культуры в районе г. Бийска - жемчужник с разделениями в виде отпечатков уголка лопаточки (рис. 2.-1,3-6,11). Что прослеживается по материалам как ранних поселений (Пикет, Солонцы-III, Усть-Иша-II), так и более поздних (Понтонный мост, Бийск скотобойня и т.д.) (Абдулганеев М.Т., 1997, рис. III,IV; Абдулганеев М.Т., 1993, с. 52,54). Поэтому, на наш взгляд, различия между поселениями большереченской культуры следует рассматривать не только в диахронном, но и в синхронном плане.

Кроме того, с удревнением даты появления памятников староалейского типа до VI в. до н.э. не остается места для бийского этапа. М.Т. Абдулганеев выдвинул гипотезу о том, в результате постепенного проникновения на территорию Барнаульско-Бийского Приобья пришельцев с запада (носителей традиций культур сакского круга) часть населения большереченской культуры была вытеснена в южные районы Приобья и предгорья Алтая, где и проживало в течение одного-двух веков. В целом, не отрицая данной версии, хотелось бы обратить внимание на следующие моменты. Так, во-первых, в предгорьях Алтая так же существует ряд памятников быстрянской культуры датирующихся VI-V вв. до н.э. и могильник Точиленский Елбан-I, имеющий сходные черты с памятниками староалейской культуры и группой могильников VI-V вв. до н.э. на Средней Катуни (Кайнду, Карбан-II, Верх-Еланда, Усть-Эдиган) (Киреев С.М., 1992, с. 46-47; Кирюшин Ю.Ф., Неверов С.В., Степанова Н.Ф., 1990; Неверов С.В., Степанова Н.Ф., 1990). Во-вторых, отдельные находки керамики "бийского облика" известны и в районе Новосибирского Приобья и около г. Барнаула (рис. 2.-5,6,11-13) (Троицкая Т.Н, 1997, с. 143-144, Абдулганеев М.Т., 1993, рис. 1). И сейчас не совсем ясно, если исходить из гипотезы М.Т. Абдулганеева, как эта керамика могла оказаться в районах уже занятых новым населением в VI-V вв. до н.э. Кроме того, пока нет надежно датированных памятников бийского типа. Единственным памятником, где обнаружены датирующие вещи (бронзовые, двухлопастные наконечники стрел) является пос. Боровое-III (рис. 2.-7-10). И как отмечает сам автор публикации они датируются не позднее VIII-VI вв. до н.э. (Абдулганеев М.Т., 1993, с. 52, рис. 3.-1-20).

На наш взгляд, памятники бийского типа относятся к заключительной стадии большереченской культуры переходного времени. Но в них, во многом, отражается и локальное своеобразие Бийского и Предгорного районов Верхнего Приобья. Находки сосудов бийского типа в районе г. Барнаула, Новосибирском Приобье на таких крупных поселениях как Мыльниково-I, Ближние Елбаны-I (основной комплекс керамики на которых, относится к мыльниковскому и ближнеелбанскому типам), возможно, свидетельствуют о каких либо внутренних контактах между населением большереченской культуры переходного времени. Верхнюю границу памятников бийского облика, на наш взгляд, следует относить к более раннему времени - VII-VI вв. до н.э. на что уже обращала внимание Т.Н. Троицкая (1997, с. 143).

Следующая проблема связана с происхождением культур скифского типа (каменской и староалейской) в верхнем Приобье. Большинство исследователей считают, что эти культурные группы сформировались на основе населения, эпохи переходного времени от поздней бронзы к раннему железному веку при участии саков Приаралья, Центрального и Восточного Казахстана. Различаются только оценки степени участия в сложении культуры местного и пришлого компонентов (Троицкая Т.Н., Бородовский А.П., 1994, с. 74-77,106; Могильников В.А., 1997, с. 16,104-104,108-109; Абдулганеев М.Т., 1993, с. 52, 56; Кунгуров А.Л., Фролов Я.В., 1995, 96-97,99).

По устоявшемуся мнению в формировании староалейской культуры преобладающая роль отводится большереченскому населению переходного времени от поздней бронзы к раннему железу, на культуру которого влияли пришельцы из районов Казахстана, носители традиций скифского мира. (Могильников В.А., 1997, с. 108-109; Кирюшин Ю.Ф., Кунгуров А.Л., 1996, с. 133; Абдулганеев М.Т., 1993, с. 52, 56).

Здесь хотелось бы отметить ряд сложностей, возникающих при подобном рассмотрении истоков староалейской культуры. Так, прослеживается лишь слабая преемственность в погребальном обряде и керамике большереченской и староалейской культур. В большинстве случаев, отмечаются такие сходные черты как: наличие грунтовых могильников (довольно универсальная деталь погребального обряда) и близость орнаментации керамики - это, прежде всего один ряд жемчужника, проходящий по краю венчика (рис. 1.-1,2). Но хотя по сравнению с другими культурами (прежде всего каменской) некоторая преемственность все же прослеживаются, в целом керамика староалейской культуры имеет несколько другие формы. Это закрытые с уплощенным дном или плоскодонные банки, крупные круглодонные, так же закрытые чашки, кувшиновидные сосуды (рис. 1.-1-3). Кроме того, жемчужник это распространенная орнаментальная деталь, характерная для широкого круга памятников VIII-V вв. до н.э. Западной Сибири и, прежде всего для культур южно-таежной зоны (кижировской, богочановской, раннего этапа кулайской культуры и т.д.), поселенческих комплексов Горного Алтая (Плетнева Л.М., 1977, рис. 5,6, 8,10,11,15, 17,18; Чиндина Л.А., 1984, рис. 39,40,41; Данченко Е.М., 1996, рис. 18,19,31,33,35; Шульга П.И., 1990; 1996).Так же, нам пока неизвестно каких-либо памятников отражающих переходные (смешанные) черты большереченской и староалейской культур. И даже, наоборот, по материалам могильников наблюдается довольно значительное изменение погребальных традиций. Здесь можно привести такой пример. В 500 м от могильника староалейской культуры Обские Плесы-II (VI-V вв. до н.э.) расположен Бобровский грунтовый могильник, относящийся к большереченской культуре переходного времени (VIII-VII вв. до н.э.). Погребения этого памятника перекрыты слоем староалейского поселения Обские плесы I, нижнюю дату которого можно определить по бронзовому наконечнику стрелы VI-V вв. до н.э. (Шамшин А.Б., Фролов Я.В., Медникова Э.М., 1996). Если предположить, что староалейцы это потомки большереченцев, то становится непонятным почему они через небольшой промежуток времени забывают свое старое кладбище и располагают здесь поселение.

На наш взгляд, процесс сложения культур скифского времени в Верхнем Приобье был несколько сложнее чем, предлагаемые сейчас реконструкции. По-видимому, какая-то часть большереченского населения действительно участвовала в, формировании староалейской культуры, но доля мигрантов так же была довольно весомой.

Привнесенные элементы в староалейской культуре обнаруживают большое сходство с материалами памятников VI-V вв. до н.э. Казахстана и, прежде всего саков Приаралья (Вишневская О.А., 1973; Яблонский Л.Т., 1996; Итина М.А., Яблонский Л.Т., 1997). Но, следует отметить, что ряд сходных предметов, как в лесостепном Алтае, так и в памятниках Приаралья появляются в одно и тоже время в VI-V вв. до н.э. Например, это такие изделия как золотые бляшки с изображениями стоящих львят, длинные железные мечи и т.д. (Итина М.А., Яблонский Л.Т., 1997, с. 70-71). Вполне возможно, что на население, оставившее памятники староалейской культуры, влияли не только сакские племена Казахстана, но и ряд других групп кочевников - носителей традиций скифского мира. Так, наиболее близки к памятникам староалейской культуры материалы группы могильников на Средней Катуни, датирующихся VI-V вв. до н.э. (мог. Кайнду, Верх-Еланда, Карбан-II, Кумуртук, Усть-Эдиган и т.д.). Здесь представлен сходный инвентарь (керамика, украшения, предметы вооружения). Некоторую общность можно проследить и в погребальном обряде. Это одиночные захоронения, где умерший уложен вытянуто на спине. В могилах имеются деревянные конструкции сходные со староалейскими и т.д. (Кирюшин Ю.Ф., Неверов С.В., Степанова Н.Ф., 1990; Неверов С.В., Степанова Н.Ф., 1990; Киселев С.В., 1949, табл. XXX.-1-11). Определенную близость обнаруживает и инвентарь могильников Тувы и Ордоса это наборные пояса из бронзовых бабочковидных блях, некоторые другие предметы выполненные в зверином стиле и т.д. (Грач А.Д, 1980; Полторацкая В.Н., 1966; Мандельштам А.М., 1983; Семёнов В.А., 1994; So J.F., Bunker E.C., 1995; Bunker E.C., 1997; Hollman T.O., Kossak G.W., Jettmar K, Kovalev A. u.a., 1992 ).

Возможно, в сложении староалейской культуры приняли участие и какие-то группы северного, южно-таежного населения. Определенное сходство наблюдается в керамике кижировской культуры в материалах Степановского клада и ряда случайных находок происходящих из районов Томского Приобья. На это уже обращал внимание В.А. Могильников (Могильников В.А., 1997, с. 127-128). Похожий инвентарь и обряд захоронения обнаружен в Усть-Шилкинском могильнике (подтаежная зона Среднего Енисея) (Мандрыка П.В., 1998). Бронзовое литье близких форм найдено в памятниках новочекинского типа и цэпаньской культуры (Полосьмак Н.В., 1987, рис. 60.-2,3,5; рис. 71.-5; рис. 76.-2; Привалихин В.И., 1993).

Таким образом, наряду с западными районами контактов культур Верхнего Приобья VI-V вв. до н.э., с выявлением новых памятников этого времени в Горном Алтае, Туве, Ордосе и южно-таежных районах Западной Сибири, мы можем более конкретно говорить о южных, юго-восточных и северных регионах, где прослеживаются некоторые культурные связи с населением лесостепного Алтая.

Довольно значительные разногласия сейчас существуют в вопросах происхождения каменской (большереченской по Т.Н. Троицкой) культуры. Так Т.Н. Троицкая и А.П. Бородовский считают, что она сложилась на местной основе (памятники переходного времени от поздней бронзы к раннему железному веку) при незначительном участии пришлого населения из районов Казахстана (Троицкая Т.Н., Бородовский А.П., 1993, с. 104). В.А. Могильников говорит о проникновении саков в Кулунду и Верхнее Приобье в VI-V вв. до н.э. и о смешении их здесь с местным большереченским субстратом, что и привело, по его мнению, к оформлению нового этноса, новой культуры (Могильников В.А., 1997, с. 103-104). Как отмечалось выше, если уже в материалах староалейской культуры прослеживается лишь отдаленное сходство с предшествующим временем, то в каменских памятниках местных традиций выявить почти не удается. И погребальный обряд (подкурганные захоронения; положение костяка вытянуто на спине; юго-восточная, северо-западная, западная ориентация умерших в могиле), и керамика совершенно иных типов, говорят скорее о том, что каменское население в своей основе, скорее всего, было пришлым. И если оно и включало в свой состав местный компонент, то он оказал лишь минимальное воздействие на сложение культуры. Возможно, районы формирования каменской культуры следует искать на западе, в Центральном, Восточном Казахстане и юго-западных районах лесостепного Алтая. Так, керамика памятников конца эпохи поздней бронзы из этих регионов имеет довольно существенное сходство с каменскими материалами. Это баночные сосуды украшенные рядом ямочных вдавлений, наколов, одном или двумя рядами елочки и т.д. (Хабдулина М.К., 1994, табл. 65,68-72; Арсланова Ф.Х., 1976, рис. 1, табл. III-8).

О сложном составе населения на территории Лесостепного Алтая говорит наличие двух типов могильников VI-V вв. до н.э. каменской культуры, состоящих из небольших курганов (менее 20 м в диаметре) и некрополей, имеющих насыпи крупных размеров (20-40 м в диаметре). Могильники первой группы тяготеют к степным районам, граничащим с лесными массивами приобских боров (Ордынское-I; Новый Шарап-I; Почта-III; возможно, ряд погребений на мог. Новотроицкое-I;II; Новоалтайский могильник). В инвентаре этих памятников прослеживаются некоторые черты южно-таёжных культур, например, чеканы с обушком, на котором изображены стоящие друг над другом медведи, бляха из мог. Поста-III в виде стоящего медведя и т.д. О влиянии северных племен говорит и довольно значительная примесь низколицых таёжных монголоидов обнаруженная по материалам могильника Новый Шарап-II (Дрёмов В.А., 1970, 1973). Могильники этого типа датируются несколько позднее, чем группа крупных курганов, V-IV вв. до н.э. и возможно отражают процессы смешения двух культурных компонентов пришлого и местного.

Памятники второго типа расположены в остепненных районах левобережья реки Оби и Кулунды (мог. Шелоболиха-I, Кучук-I, ЕКМ-II и т.д.). Следует еще раз отметить, что все раскопанные могильники этой группы состоят из очень крупных курганов. Создание погребальных сооружений таких размеров требовало больших трудозатрат. Не для каждого рядового члена общества можно было возвести подобный курган. Обращают на себя внимание локальные особенности в расположении могильников этих двух типов. Практически все рядовые погребения этого времени сосредоточены на правобережье или в лесных районах левобережья р. Оби, (Ордынское-I, Новый Шарап-I, Почта-III). Возможно, мы пока не нашли рядовые захоронения VI-V вв. до н.э. в степных районах левобережья, но также можно предположить, что вышеописанные крупные курганы оставлены какой-то обособленной этнической группировкой, господствовавшей над территорией лесостепного Алтая в VI-V вв. до н.э. и подчинившей остальное население. Эта группа может в этнокультурном плане сильно отличаться от рядовых членов общества. Подобные случаи известны для более позднего времени, например, кыргызы в Хакасии (Кызласов Л.Р., 1984, с. 52-53). Близкая картина наблюдается в скифское время в Горном Алтае, в саргатской культуре и ряде других районов скифского мира, где захоронения знати довольно сильно отличается от погребений рядового населения.

Возможно, наличие в Верхнем Приобье в VI-V вв. до н.э. нескольких групп разнородных памятников отражает довольно сложные этнокультурные процессы интеграции различных этнических образований в одно целое. К IV-III вв. до н.э. по археологическим материалам прослеживается нивелировка большинства черт культуры населения Верхнего Приобья. Возможно, это связано с новым притоком мигрантов в этот регион. Именно к этому времени относится большинство могильников каменской культуры. По всей видимости, население оставившее эти памятники ассимилировало другие этнические образования. Особенно ярко это проявляется в материалах староалейской культуры, которая к IV-III вв. до н.э. во многом утрачивает свои самобытные черты. Не исключено, что, начиная с IV-III вв. до н.э. или с III-II вв. до н.э. все памятники в Барнаульском Приобье можно рассматривать в рамках одной каменской культуры. Хотя некоторое своеобразие могильников на правобережье Оби сохраняется, это грунтовые погребения, некоторые типы керамики. В литературе они получили название позднестароалейских. (Кирюшин Ю.Ф., Кунгуров А.Л., 1996, с. 133-134).

С выявлением новых памятников VI-V вв. до н.э. в Верхнем Приобье, в других регионах Сибири и Центральной Азии появляется возможность более детально рассматривать некоторые этнические процессы протекавшие здесь в этот период. Дальнейшее расширение круга источников и прежде всего привлечение антропологических материалов позволят археологам реконструировать на более обоснованном уровне картину формирования и развития культур скифского времени в Верхнем Приобье.