V.V. Gorbunov
(Barnaul, Altai State University)
The Altai armours of the early iron age

Изучение оборонительного вооружения населения Алтая до эпохи средневековья во многом остается белым пятном военной археологии, хотя первые средства защиты зафиксированы здесь уже в памятниках раннего железного века и датируются VII-II вв. до н.э. Специалистами рассмотрены лишь второстепенные виды доспеха: защитные детали (пекторали, поножи, пояса) и щиты (Горелик М.В., 1987; Полосьмак Н.В., 1992; Горелик М.В., 1993), относящиеся к пазырыкской культуре Горного Алтая. С основными же видами защиты - шлемами и панцирями дело обстоит значительно сложнее. Обнаружен всего один экземпляр боевого наголовья, не имеющий точного адреса и известный только по рисунку (Грязнов М.П., 1947, рис. 5.-11; Галанина Л.К., 1985, рис. 1.-10; Горелик М.В., 1993, табл. LXII-41 и др.), который тем не менее подвергся всестороннему анализу (Галанина Л.К., 1985, с.181; Горелик М.В., 1993, с. 170). Что касается остатков панцирей из погребений и поселений Алтая, то за редким исключением (Горелик М.В., 1993, табл.LVI-12), они не привлекают внимание оружиеведов. Между тем, их находки составляют пусть небольшую, но весьма разнообразную серию, содержащую интересную информацию о развитии панцирного доспеха.

К настоящему времени в археологических памятниках Алтая VII-II вв. до н.э. вещественные остатки панцирей обнаружены 12 раз. Они представлены 14 экз. панцирных пластин различной сохранности (рис. 1). На территорию Горного Алтая приходится 2 пластины от 2 панцирей: 1 экз. из курганного погребения и 1 экз. с поселения (Гельмель Ю.И., Дёмин М.А, и др., 1996, с.110, рис. 1.-4; Шульга П.И., 1997, с. 74, рис.5.-2). С территории Лесостепного Алтая происходит 12 пластин от 10 панцирей: 10 экз. из курганных и грунтовых погребений и 2 экз. с поселений (Грязнов М.П., 1956, с.47, 94, 95, табл. IX-8, XXVI-8, XXX-3; Памятники истории..., 1990, с.78, рис. 14.-12; Тишкин А.А., Тишкина Т.В., 1995, с.108, рис. 1.-2; Абдулганеев М.Т., Кунгуров А.Л., 1996, с. 144, 153, рис. 1-3, 4-5; Лузин С.Ю., Тишкин А.А., 1999, с.173, рис.4.-10-12,17). В культурном отношении данный материал распределяется так: 1 экз. (рис. 1.-1) из памятника большереченской культуры, 3 экз. (рис. 1.-2-4) - староалейской культуры, 6 экз. (рис. 1.-5-10) - каменской культуры, 2 экз. (рис. 1.-11, 12) - быстрянской культуры и 2 экз. (рис. 1.- 13, 14) - пазырыкской культуры.

Для типологического анализа панцирей Алтая раннего железного века, при отсутствии их полных находок и изображений, можно использовать только классификацию панцирных пластин. Последним, как деталям, из которых набирается конструкция панциря, присущи самостоятельные закономерности изменения во времени и пространстве, не зависимые от покроя панциря, но позволяющие проследить развитие ряда других признаков этого вида защиты. При делении материала выдерживался принцип, примененный М.В. Гореликом для классификации доспехов древнего Востока - от наиболее к наименее значимым признакам (Горелик М.В., 1993, с.92). При обозначении уровней классификации заимствована терминология, разработанная И.Л. Кызласовым для систематизации инвентаря аскизской культуры (Кызласов И.Л., 1983, с.10), с необходимыми дополнениями.

В классификации использовано 10 экз. панцирных пластин от 9 панцирей: целых, и фрагментов, поддающихся реконструкции на основе сопоставления с целыми экземплярами. Для системного описания панцирных пластин их признаки разбиты на шесть уровней: группа-разряд-раздел-отдел-тип-вариант. Группа выделяется по материалу изготовления, разряд - по структуре набора пластин в составе панциря, раздел - по направлению длинных (боковых) сторон пластин, отдел - по системе расположения крепежных отверстий в пластине и их назначению, тип - по форме пластины и вариант - по числу и взаиморасположению отверстий в пластине.

Группа I. Костяные, роговые.

Разряд I. Ламеллярные. Пластины соединяются только между собой.

Раздел I. Вертикальные. Пластины длинными сторонами направлены по вертикали и набраны в горизонтальные полосы.

Отдел I. С боковыми и угловыми отверстиями. Боковые отверстия служат для крепления пластин в полосу, а угловые для крепления между полосами (рис. 2.-3).

• Тип 1. Прямоугольные. Вариант а) - с 7 отверстиями. Боковых отверстий три: пара на одной стороне пластины и одно на другой, угловых - четыре: по одному возле каждого угла пластины. Размеры: 7,5x1,9x0,45 см. Куротинский Лог-I, культурный слой, VI-IV вв. до н.э. (рис. 1.-14). Вариант б) - с 8 отверстиями. Отличие от предыдущего варианта в парных боковых отверстиях с каждой стороны пластины. Размеры: 7,5-8(?)x1,9-2,3x0,3-0,45 см. Фирсово-XIV, мог. 236, VI-V вв. до н.э. (рис. 1.-4), Масляха-I, III-II вв. до н.э. (рис. 1.-8,9).

Отдел II. С боковыми и срединными отверстиями. Боковые отверстия для крепления в полосу, срединные - между полос (рис. 2.-1).

• Тип 2. Овальные. Верхний и нижний края пластины округлены, стороны параллельны или слегка выпуклы. Вариант а) - с 10 отверстиями. Боковых отверстий четыре пары: по две с каждой стороны пластины, срединных - два: по одному в верхней и нижней части пластины. Размеры: 7x3x0,2-0,35 см. Казенная Заимка-I, к. 3, мог. 5, IV-II вв. до н.э. (рис. 1.-6). Вариант б) - с 9 отверстиями. Отличие от предыдущего варианта в одном срединном отверстии по центру пластины. Размеры: 7,1x3x0,2-0,5 см. Казенная Заимка-I, к. 3, мог. 3, IV-II вв. до н.э. (рис. 1.-7).

Разряд II. Чешуйчатые. Пластины нашиваются на мягкую основу и соединяются между собой.

Раздел I. Вертикальные.

Отдел III. С верхними отверстиями. Отверстия служат, как для крепления к подкладу, так и для крепления пластин в полосу (рис.2.-5).

• Тип 3. Овальнопрямоугольные ярусные. Верхний край пластины прямой, нижний округлен, боковые стороны параллельны и снабжены уступами. Вариант а) - с 3 отверстиями. Отверстия расположены в ряд вдоль верхнего края пластины. Размеры: 5,3x2-2,5x0,2-0,5 см. Енисейское-IV, к. 4, V-III вв. до н.э. (рис. 1.-11).

• Тип 4. Трапециевидные. Вариант а) - с 3 отверстиями, как у типа 3а. Размеры: 7,3x2,1-2,5x0,2 см. Бийск-I, к. 1, IV-II вв. до н.э. (рис. 1.-12).

Отдел IV. С верхними и нижними отверстиями. Верхние отверстия для крепления к подкладу, в полосу и между полос, нижние - только для крепления между полос (рис. 2.-4).

• Тип 5. Овальнопрямоугольные. Вариант а) - с 6 отверстиями. Верхних отверстий пять в ряд, нижних - одно по центру. Размеры: 4,5x5,1x0,2 см. Турина Гора-I, хоз.яма-10, V-II вв. до н.э.

Группа II. Бронзовые.

Разряд I. Ламеллярные.

Раздел I. Вертикальные.

Отдел V. С угловыми отверстиями. Отверстия служат, как для крепления пластин в полосу, так и для крепления между полос (рис. 2.-2).

• Тип 6. Прямоугольные. Вариант а) - с 4 отверстиями по углам. Размеры: 3,5x2,6x0,15 см. Покровский Лог-V, к. 5, мог. 3, IV-II вв. до н.э. (рис. 1.-13).

Не учтенными остались 4 экз. пластин. Из них находка с КЗ-I, к. 3, мог. 5 (рис. 1.-5) вероятно относится к типу 2, но образует самостоятельный вариант с большим числом боковых отверстий. Пластина с БЕ-XII, мог. 3, IV-III вв. до н.э. (рис. 1.-3) ближе всего к отделу II, а экземпляр с БЕ-I, землянка 1, VII-VI вв. до н.э. (рис. 1.-1) - к отделу I. Последний возможно не доделан, ему, как минимум, не хватает одного углового отверстия и, как максимум, одного бокового. Находка с БЕ-III, мог. 13, IV-III вв. до н.э. (рис. 1.-2) более всего похожа на пряжку, но ее толщина, форма и отверстия подходят и панцирной пластине. Экземпляры с БЕ-III и БЕ-XII по своим крупным срединным отверстиям сближаются с панцирными пластинами из Тувы с могильника Саглы-Бажи-II, V-III вв. до н.э. (Грач А.Д., 1980, рис. 35.-10-13). Панцирные пластины из кости и рога (группа I) известны в III-II тыс. до н.э. в неолитических культурах Китая, в глазковских памятниках Прибайкалья, в сейминско- турбинском вооружении Обь-Иртышского междуречья (Деревянко А.П., 1976, с. 123; Матющенко В.И., Синицина Г.В., 1988, с. 88,89; Горелик М.В., 1993, с.95). В I тыс. до н.э. они используются в панцирях воинов Китая, Дальнего Востока, Центральной Азии, Западной Сибири, Южного Урала, Северного Причерноморья (Могильников В.А., 1974, с. 80; Новгородова Э.А., 1975, с.223; Троицкая Т.Н., 1979, с.10-12; Грач А.Д., 1980, с. 173; Матвеева Н.П., 1987, с.64; Деревянко Е.И., 1987, с.26-28; Комиссаров С.А., 1988, с. 80; Корякова Л.Н., 1988, с.68; Курочкин Г.Н., 1988, с.21; Горелик М.В., 1993, с.125; Генинг В.Ф., 1993, с.90,93; Матвеева Н.П., 1994, с.104-105; Васильев В.Н., Пшеничнюк А.Х., 1994, с.123-126; Давыдова А.В., 1995, табл. 183). С конца I тыс. до н.э. по середину I тыс. н.э. кость и рог, как материал для изготовления брони, постепенно вытесняются железом. Однако на периферийных территориях они применялись довольно долго, доказательством чему служат находки на памятнике монгольского времени Приольхонья, а также у народов Северо-Восточной Сибири вплоть до XIX века (Горюнова О.И., Павлуцкая В.В., 1992, с. 92-95, рис. 3,4; Богораз В.Г., 1991, с. 100). На Алтае панцирные пластины из кости и рога известны в памятниках VII-II вв. до н.э., а самая поздняя их находка зафиксирована на могильнике Кокса (Гаврилова А.А., 1965, с. 56), который, по нашему мнению, датируется III - перв. пол. V вв. н.э. и относится к булан-кобинской культуре. Этот факт позволяет предполагать, что такой материал мог применяться населением Алтая и в I в. до н.э. - II в. н.э., пока, начиная с III в. н.э., не был заменен железом (Горбунов В.В., 1996, с. 164).

Рис. 1. Панцирные пластины Лесостепного (1-12) и Горного (13,14) Алтая. 1-9,11,12,14 - кость, 10-рог, 13 - бронза.

Рис. 2. Реконструкция возможных способов крепления панцирных пластин и покроя панцирей. а- лицевая сторона, б - изнанка.

Костяные (роговые) пластины нашей серии относятся к двум структурам набора. Первая из них - ламеллярная (разряд I) имеет два самостоятельных центра происхождения: Палестина - XVIII в. до н.э. и Китай - III тыс. до н.э. В Передней Азии и на Среднем Востоке ламеллярный доспех активно использовался до середины I тыс. до н.э., после чего был вытеснен чешуйчатым, а в Восточной Азии он абсолютно преобладал до середины II тыс. н.э. и продолжал применяться до XIX века включительно (Горелик М.В., 1993, с.117-125). Начиная с эпохи <великого переселения народов> ламеллярные панцири снова появляются в Западной Азии, но уже как восточноазиатское заимствование. На Алтае пластины ламеллярной структуры фиксируются с VII в. до н.э. по XIV в. н.э.

Ламеллярные пластины длинными сторонами направлены по вертикали (раздел I). Этот признак характерен для многих элементов бронепокрытия гетерогенного состава. Он известен с эпохи неолита (Китай) и господствовал на всем Востоке, начиная с бронзового века и до Нового времени (Горелик М.В., 1993, табл. XLVIII-LVI; Богораз В.Г., 1991, рис. 84,86 и мн. др.). Вертикальные пластины, снабженные боковыми и угловыми отверстиями (отдел I) известны: у населения Китая в конце II тыс. до н.э. - VII в. до н.э., Приамурья и Монголии в V-III вв. до н.э., Минусы в III-II вв. до н.э., Притоболья в IV-II вв. до н.э. и Южного Урала в IV в. до н.э. (Горелик М.В., 1993, табл. LVI.-15,28; Деревянко Е.И., 1987, табл. VI.-7; Новгородова Э.А., 1989, с. 272-1; Курочкин Г.Н., 1988, рис. 15-10; Генинг В.Ф., 1993, рис. 3.-2-4,6, рис. 4.-1,10; Васильев В.Н., Пшеничнюк А.Х., 1994, рис. 3.-2,3,6). Пластины прямоугольной формы (тип 1) являются самыми древними элементами брони. Они известны на востоке Азии с III тыс. до н.э. (Горелик М.В., 1993, табл. XLVIII-18) и господствовали там все II и большую часть I тыс. до н.э. На западе Азии их начинают применять с IV/III тыс. до н.э. (Горелик М.В., 1993, табл. XLVIII.- 1,2), но здесь они были распространены менее широко. Начиная со 2 чет. II тыс. н.э. прямоугольные пластины становятся ведущей формой бронепокрытия по всей Евразии. Экземпляры аналогичные типу 1 на уровне вариантов есть в памятниках польцевской культуры V-III вв. до н.э., в Улангомском могильнике V-III вв. до н.э., в памятниках гороховской культуры IV-II вв. до н.э. и прохоровской культуры IV в. до н.э. (Деревянко Е.И., 1987, табл. VI.-7; Новгородова Э.А., 1989, с. 272-1; Генинг В.Ф., 1993, рис. 3.-3,6, 14; Васильев В.Н., Пшеничнюк А.Х., 1994, рис. 3.-2). Вертикальные пластины с системой боковых и срединных отверстий (отдел II) появляются в Китае с V в. до н.э. (Горелик М.В., 1987, рис. 4.-2) и активно используются в восточной части Евразии до середины II тыс. н.э., а с середины I тыс. н.э. проникают и в ее западную часть. Пластины овальной формы (тип 2) относятся к довольно редким элементам брони. Они впервые встречаются в Передней Азии в XVIII в. до н.э. и используются во II - перв. пол. I тыс. до н.э. в панцирях гиксосских, эламских, урартских и скифских воинов (Горелик М.В., 1993, табл. LI.-6,12, LIV.-1,30, LVI.-3). В Восточную Азию овальные пластины попадают не ранее середины I тыс. до н.э. и применяются здесь до середины II тыс. н.э. На уровне вариантов типу 2 аналогичны парфянские пластины из Нисы II в. до н.э. - I в. н.э. (Горелик М.В., 1987, рис. 5.-3). Похожи, но не идентичны, приамурские образцы III в. до н.э. и хуннские II в. до н.э. - I в. н.э. (Деревянко А.П., 1976, табл. XVIII-3; Давыдова А.В., 1995, табл. 95.-4, табл. 125-11).

Вторая структура набора костяных пластин нашей серии - чешуйчатая (разряд II). Чешуйчатый доспех появляется в Египте с XV в. до н.э. и к середине I тыс. до н.э. становится господствующим на западе Азии и в степях Восточной Европы (Горелик М.В., 1993, с.103-108), где его приоритетное применение наблюдается до эпохи <великого переселения народов>. В дальнейшем чешуйчатые панцири использовались в западной части Евразии, наряду с другими, до середины II тыс. н.э. На территории к востоку от Урала и Ирана чешуйчатая броня начинает распространятся не ранее V в. до н.э. Она известна в Северной Индии и Приаралье IV в. до н.э., в Приишимье и Среднем Приобье в III-II вв. до н.э., в Приамурье III в. до н.э. и Забайкалье II в. до н.э. - I в. н.э. (Горелик М.В., 1993, с.113-115; Матвеева Н.П., 1994, рис.64.-6-11; Чиндина Л.А., 1996, рис.2.-23,24; Деревянко А.П., 1976, табл. XI.-4; Давыдова А.В., 1995, табл. 183-5). Однако чешуйчатый доспех не получил в Восточной Азии широкого признания и уже для эпохи средневековья достоверные находки его элементов отсутствуют. На Алтае пластины чешуйчатой структуры зафиксированы в памятниках V-II вв. до н.э. Чешуйчатые пластины всегда имеют вертикальное направление (раздел I). Экземпляры с верхними отверстиями (отдел III), относятся к самой распространенной системе у чешуйчатых пластин. Они известны практически везде, где применялась данная структура набора (Горелик М.В., 1993, табл. L-LIII). Пластины овально-прямоугольной формы (тип 3) появляются впервые в составе ламеллярных панцирей с XVIII в. до н.э. (Палестина), а с XV в. до н.э. (Египет) известны в составе чешуйчатого доспеха (Горелик М.В., 1993, табл. L.-1, LIV.-1а). Они широко применялись в западной части Евразии, а на восток попадают не ранее середины I тыс. до н.э. двумя путями: от скифов через сарматов и от персов через саков. Перенимались овальнопрямоугольные пластины как элементы чешуйчатой брони и лишь в III в. до н.э. населением Приамурья данная форма была применена для изготовления ламеллярных пластин (Деревянко Е.И., 1987, табл. VII-2,3,7,8, VIII-1-5,7). Такая деталь оформления типа 3, как уступы-плечики по сторонам есть на костяной прямоугольной пластине из Улангомского могильника V-III вв. до н.э. (Новгородова Э.А., 1989, с. 272.-2). На уровне варианта аналогии типу 3 известны в Урарту VIII-VII вв. до н.э., Ахеменидской державе VI-IV вв. до н.э., у скифов в VII- IV вв. до н.э. и сарматов в V-IV вв. до н.э., а также в Приамурье III в. до н.э. (Горелик М.В., 1993, табл. L.-21, 22, 31, 32, 36, 47-49, 61; табл. LI.- 1, 3, 6, 7, 12, 18, 19, 22, 27, 28; табл. LII.-10; табл. LIII.-1, 3-5, 10). Пластины трапециевидной формы (тип 4) встречаются редко. В чешуйчатом доспехе их использовали скифы и сарматы в V-IV вв. до н.э. и население саргатской культуры в III-II вв. до н.э., а в ламеллярном наборе - население гороховской культуры IV-II вв. до н.э., причем западносибирские экземпляры расширялись к нижнему краю пластины в отличие от восточноевропейских и алтайского (Горелик М.В., 1993, табл. LII.-8a; табл. LIII.-9б; Матвеева Н.П., 1994, рис. 64.-6-11; Генинг В.Ф., 1994, рис. 3.-3, 4, 7, 8, рис. 4-1). На уровне варианта тип 4 аналогичен типу 3.

Пластины с системой верхних и нижних отверстий (отдел IV) встречаются почти также широко, как и экземпляры III отдела, и в тех же территориальных и хронологических рамках (Горелик М.В., 1993, табл. L-LIII). По такому признаку как форма пластины - овально-прямоугольная (тип 5) они совпадают с типом 3, отличаясь от него ровными сторонами. На уровне варианта пластине 5 типа точных аналогов не найдено, но наиболее близок ей экземпляр с Иволгинского городища II в. до н.э. - I в. н.э. (Давыдова А.В., 1995, табл. 183-5). Особенностью этих пластин является размещение нижнего отверстия не с боку, как обычно, а по центру, что встречается также у чешуек из Египта 4 чет. II тыс. до н.э., Персеполя VI-IV вв. до н.э. и Нижнего Поволжья V в. до н.э. (Горелик М.В., 1993, табл. L.-11, 27; табл. LIII.-11б). По нашему мнению нижние отверстия предназначались, не для горизонтального соединения пластин в полосе (Горелик М.В., 1993, с.102, табл. L.-11a), а для их вертикального крепления между полосами (рис. 2-4). Этот способ предохранял чешуйчатый панцирь от колющего удара снизу, не давая верхним и нижним пластинам далеко расходиться при сгибании подклада и создавая дополнительное препятствие для клинка. Панцирные пластины из бронзы (группа II) получили наибольшее развитие в Западной Азии. Они появляются в XVIII в. до н.э. в Палестине и являются основным бронирующим материалом гетерогенного доспеха Передней Азии и Среднего Востока, пока с VIII в. до н.э. не начинают вытесняться железом (Горелик М.В., 1993, табл. LIV.-1; табл. LV.-10, 13, 14).

К востоку от Урала и Ирана бронзовые панцирные пластины практически не используются. Помимо нашего экземпляра можно назвать одну находку (фрагмент) из сакского могильника Приаралья I в. до н.э. - II в. н.э. и остатки панциря в дяньском могильнике Юго-Западного Китая III в. до н.э. (Лоховиц В.А., 1979, табл. IV.-7; Горелик М.В., 1987, рис. 4.-3).

Бронзовая пластина нашей серии относится к ламеллярной структуре набора (разряд I) с вертикальным направлением длинных сторон (раздел I) и прямоугольной формой (тип 6) и по этим признакам аналогична таковым у костяных экземпляров. Она снабжена системой угловых отверстий (отдел V), которая появляется в Китае с III тыс. до н.э. и используется в Восточной Азии до XIV в. н.э. (Горелик М.В., 1993, табл. XLVIII-18; Горюнова О.И., Павлуцкая В.В., 1992, рис.3.-5; рис. 4.-1, 2). В Западной Азии такая система известна в Палестине XIV-XIII вв. до н.э., Иране VII в. до н.э. и Фригии в VI в. до н.э. (Горелик М.В., 1993, табл. LIV.-8; табл. LVI.-8,10,11). Аналогии, приведенные по каждому из выделенных признаков панцирных пластин, позволяют сделать определенные выводы о датировке, месте формирования и путях развития данных элементов защитного доспеха. Тип 1 можно датировать V-II вв. до н.э. Его формирование связано с китайской военной традицией восходящей к эпохе неолита. На это указывают материал, структура набора и форма пластин. Система отверстий присущая типу 1 также возникла в Китае в эпоху поздней бронзы, а ее оформление на уровне варианта произошло в регионах Дальнего Востока и Центральной Азии не ранее V в. до н.э. Именно оттуда тип 1 был заимствован населением Алтая, которое способствовало его распространению на земли Зауралья и Южного Урала.

Тип 2 относится к V в. до н.э. - I в. н.э. Происхождение этого типа связано с двумя направлениями: западно-азиатским, основанным на палестинской традиции гиксосского периода (форма пластин) и восточноазиатским, базирующимся на китайской традиции периода Чжаньго (система отверстий). Не исключено, что тип 2 сформировался на Алтае, как в месте возможного сочетания указанных традиций, и отсюда распространился на восток до Приамурья. Вероятно с Алтая пластины 2 типа могли попасть на юго-запад Средней Азии к парфянам заимствовавшим от них систему расположения отверстий.

Типы 3,4 датируются V-III вв. до н.э. и также являются производными военно- культурных контактов. Их материал восходит к китайской неолитической традиции, структура набора - к египетской, а форма - к палестинской традициям эпохи бронзы. В оформлении боковых сторон типа 3 проявляются центрально-азиатские черты, а в форме типа 4 - скифо-сарматское наследие. Число и взаиморасположение отверстий обоих типов связано с урартско-скифо-персидскими традициями. Местом трансформации этих типов был регион Западной Сибири, откуда их распространение, в новом виде, шло на восток до Приамурья и на запад до Северного Причерноморья. Тип 5 относится к V/IV в. до н.э. - I в. н.э. Его происхождение, в основном, совпадает с предыдущими типами чешуйчатых пластин. С территории Алтая пластины 5 типа распространились до Забайкалья, где были приняты на вооружение хуннами. Тип 6 датируется VI в. до н.э. - II в. н.э. Все его признаки, кроме материала, характерны для китайской неолитической традиции. Но эти же признаки, включая и материал изготовления, присущи палестинской традиции эпохи бронзы. Учитывая, что последняя возникла самостоятельно появление 6 типа следует связывать именно с ней. Такая деталь, как гладкая поверхность пластины указывает на ее персидское происхождение. На Алтае эти образцы могли появиться уже в VI в. до н.э. и вполне вероятно их влияние, в материале, на Китай и, в полном виде, на саков Приаралья. Исходя из вышеизложенного, широкое применение панцирной защиты населением Алтая начинается с V в. до н.э. Однако, если верно наше предположение относительно системы и числа отверстий на находке с БЕ-I (рис. 1.-1), то можно говорить о существовании еще одного типа панцирных пластин на Алтае, который аналогичен китайским образцам VIII-VII вв. до н.э. (Горелик М.В., 1993, табл. LVI.- 15). Это подтверждают и крупные пропорции нашей пластины: 11,3x4,5 см. Таким образом датировка экземпляра с БЕ-I VII-VI вв. до н.э. вполне оправдана и говорит о том, что панцири китайской традиции были известны алтайским воинам уже в начале раннего железного века.

По отдельным находкам пластин нельзя представить покроя древних панцирей Алтая, но учитывая выявленные военно-культурные связи, можно реконструировать их возможные типы. Так среди китайских материалов V-IV вв. до н.э. есть изображение ламеллярного панциря покроя <кафтан> (Горелик М.В., 1993, с. 126, табл. LVI-23) набранного из коротких и более длинных прямоугольных пластин похожих на алтайские типы 1,6. Известны и реальные находки панцирей такого покроя в китайских погребениях V-IV вв. до н.э. (Горелик М.В., 1993, табл. LVI.-16-18, 19). Чешуйчатые панцири аналогичной конструкции есть среди находок и изображений сакского доспеха Средней Азии IV-III вв. до н.э. (Горелик М.В., 1993, с. 113, табл. LIII.-17-21). Исходя из этого можно предположить, что покрой типа <кафтан> мог применяться и воинами древнего Алтая, особенно в китайском исполнении из ламеллярных пластин (рис. 2.-8). Второй наиболее вероятный покрой ламеллярных панцирей Алтая - <кираса>. Он был известен как на западе, так и на востоке Евразии, где использовался особенно долго (Горелик М.В., 1993, с. 125). По нашему мнению для <кирасы> лучше всего подходят пластины типа 2 (рис. 2.-6). И наконец элементы чешуйчатого набора - типы 3,4,5 могли нашиваться на панцири различной конструкции. Здесь особенно удобен покрой <пончо> (рис. 2-7) популярный у скифов, персов и сарматов (Горелик М.В., 1993, с. 107, 110, 112).

Население Алтая уже в раннем железном веке применяло и безусловно умело изготавливать такое сложное средство защиты как панцирь. Его сложение на Алтае проходило под сильным воздействием китайской военной традиции хорошо адаптированной к местным сырьевым и технологическим возможностям. Вторым компонентом повлиявшим на формирование алтайского панциря является скифо- персидская традиция, вобравшая в себя военное наследие Передней Азии. Ее роль проявилась слабее. Главным образом местное население переняло новую структуру брони и формы пластин, применив для их производства традиционный материал - кость и рог.

М.В. Гореликом территория Алтая включается в регион существования <сакского> доспеха, который сложился к IV в. до н.э. под влиянием персидской и китайской традиций (Горелик М.В., 1987, с. 119-121, 129; Горелик М.В., 1993, с. 113, 114), что в общем совпадает с нашими выводами о развитии алтайских панцирных пластин. Главное отличие собственно сакских доспехов от алтайских, состояло в использовании железа для изготовления элементов брони, благодаря близости среднеазиатских оседло-земледельческих центров с высоким уровнем металлургии.

Изучение панцирей древнего Алтая позволяет по иному взглянуть на проблему военных контактов местного населения с кулайскими племенами в последние века I тыс. до н.э. В литературе утвердилось мнение о превосходстве кулайского вооружения, в том числе и оборонительного, над таковым у населения юга Западной Сибири (Троицкая Т.Н., 1979, с. 46; Чиндина Л.А., 1996, с. 107-109). Однако сравнение кулайских и алтайских панцирных пластин говорит о примерно одинаковом уровне защищенности воинов обеих сторон, с некоторым перевесом алтайского доспеха.

Автор выражает благодарность А.Б. Шамшину за разрешение использовать его неопубликованный материал.