Контакты Ссылки Музей История изучения Новости


Н.А. Тадина

СЕМАНТИКА ВНУТРЕННЕГО ПРОСТРАНСТВА ЖИЛИЩА

И ЭТИКЕТНЫЕ ПРЕДПИСАНИЯ У АЛТАЙЦЕВ

Этническая картина мира моделирует не только вселенную как макромир на уровне «природа и человек», но и освоенное пространство земного мира как микромир в виде взаимосвязи «человек-культура». Это замкнутое пространство жизни живых есть дом, где культура, творимая людьми, осмысливается как «вторая природа». Если в макромире противопоставляются пары миров: небесного – земного, земного – потустороннего и пр. при помощи языка символов, то в микромере появляются семиотические оппозиции относительно человека как главного ориентира: по полу – «мужской-женский», возрасту – «старший-младший», стороне – «правый-левый», уровням – «внешний-внутренний» и др. состояниям [1]. Деление внутреннего пространства жилища отражает устойчивый комплекс представлений о строении мира и механизме ориентации в нем согласно выработанным этикетным предписаниям.

Жилище, в тюрко-монгольском мире называемое «юрта», выполняет важную роль в системе восприятия мира. В литературе освещены основные типы кочевого жилища [2] и его внутреннее деление [3]. Алтайское жилище как переносное, так и временное, характеризуются разной конструкцией: от деревянной до войлочной, от многосторонней до конической форм. Все разнообразные типы жилищ имеют круглое в плане внутреннее пространство. С одной стороны, эта характерная форма организации «одомашнивания» пространства, а с другой – общепринятая форма социальной организации ритуала или трапезы (к?рее, что дословно означает «круг»).

Издавна местом традиционного поселения являлся лог (?з?к), где поселялось три-четыре близкородственных семей. Следует отметить терминологическое различие построек. Жилище, в котором проживала семья, и прилегающие к ней хозяйственные постройки обозначались словом «jурт» (отсюда слово «юрта»), а само жилище, срубное или войлочное, называлось «айыл». В XIX в. стали появляться поселки русских переселенцев, в которые переселялись обнищавшие скотоводы после перевода алтайцев на оседлость. Обычно алтайская семья поселялась в избе, построенной по русскому образцу, а традиционный айыл устанавливался рядом как временное летнее жилище. Семантическое значение его внутренней планировки сохранялось. В наши дни жилище-айыл (далее – юрта) во дворе дома является одним из этнических маркеров.

Юрта у алтайцев строго ориентирована по сторонам света, причем входом на восточную сторону, что является древней традицией тюркских народов (ср. у монгольских народов на южную) [4].Восток, где встает солнце, ассоциируется с жизнью и считается благоприятной стороной света. Обычно налево от входа, с мужской стороны жилища, стоит коновязь (чакы) как символ гостеприимства хозяев. Внутри юрты, напротив дверей, находится почетное место (т?р), снаружи эта сторона направлена на запад. Относительно человека, находящегося в юрте и обращенного к дверям, внутреннее пространство делится на правую (он? jаны) и левую стороны (сол jаны) как бы по оси «восток-запад»: от входа через центр к противоположной части юрты – правая это южная сторона, а левая – северная.

Жилище объединяет членов семьи, а его внутреннее пространство разделяет ее. Принцип деления по полу выступает в горизонтальном отношении оппозицией «правый-левый». Традиционно правую половину юрты занимали мужчины, отсюда она называется «мужской» (эр jаны), следовательно, левая – женская сторона (эпши jаны). В обыденной жизни правая (мужская) сторона оценивалась как наиболее почетная, нежели левая (женская). Деление внутреннего пространства по полу определяло функционирование пар таких категорий как «сакральная-мирская», «гостевая-хозяйственная».

Женская половина выполняет хозяйственную функцию, где происходит формирование нового и символическое его завершение. Это видно по расположению предметов на данной стороне. Обычно около почетного места «т?р», на женской половине, в соответствии с представлениями алтайцев об определяющем значении матери в продолжение рода, находилась кровать, женский вещевой набор. В хозяйственной женской части жилища размещались продукты, утварь, полки, а ближе к выходу инвентарь, дрова и пр.

В правой мужской половине располагались культовый набор, скотоводческий и охотничий инвентарь, вещи хозяина, постель для детей и гостей. Здесь приобретает актуальность вертикальная структура, чем ближе к почетному месту «т?р», тем считается символически выше: мужские вещи ставились ближе к почетной части жилища, то есть выше, а женские – ближе к двери, то есть ниже. Это ритуальное противопоставление можно объяснить патрилокальностью брака, а также биосоциальной и культурной неравностью мужчины и женщины. Словом, каждой половине юрты соответствовал определенный набор вещей и их правильное расположение, которое нельзя изменить, иначе это приведет к нарушению порядка в микромире.

Внутреннее пространство имеет несколько знаков-символов, выступающих как обереги-хранители, что превращает жилище в сакрально освоенное пространство [5]. Идею противопоставления пространства жилища внешнему миру выражает очаг – семейный центр и наиболее почитаемый объект в юрте. Следовало строго придерживаться этикетных предписаний: не проходить между очагом и сидящим возле него человеком. Запрет наступать на почетное тесто «т?р», где находился семейный алтарь - «jайык», и проходить между ним и очагом был зафиксирован еще в начале XIX в. [6] Огонь очага это символ культурного мира, от которого зависит благополучие семьи, поэтому следовало придерживаться следующий запретов. В очаг нельзя лить молоко или воду, бросать мусор, плевать, мешать в нем золу, касаться огня ножом, гасить огонь в очаге, переступать его. Нарушение их могло предвещать падеж скота, распад семьи, вымирание рода и пр.

Очаг как семантический центр юрты организует ее внутреннее пространство по принципу «почетный – менее почетный» согласно антропоморфизации огня очага. Об этом А.В. Анохин, собиратель алтайской этнографии начала XX в., писал: «В представлении алтайца огонь олицетворен. Он имеет голову, ноги и прочие атрибуты человека как вещественные, так и духовные. Огонь антропоморфное существо. На этом основании в юрте огонь в сторону торя имеет голову (оттын? бажы), а в сторону двери – ноги (оттын? эдеги). Зола (к?л) его постель, а пламя (jалкын) его уши (кулак): Там, где голова огня, нельзя ходить женщине и посторонним людям. Можно пройти только около его ног. Место между сидением хозяина и самим очагом самое высокое и почетное место во всей юрте, потому что тут находится голова огня» [7]. В отличие от горизонтального деления жилого пространства на мужскую и женскую стороны, его вертикальное деление определяется по степени почетности: от наиболее почетного места «т?р» к порогу согласно возрастного принципа.

Другим семантически значимый объектом является дверь (эжик) и порог (позого). Универсально толкование значения двери как «границы двух миров». Дверью нельзя громко хлопать, держаться за косяки, прикасаться к ее верхней части. Порог юрты почитаем, потому что он оберегает семью и, в силу этого, является запретным местом: на него нельзя наступать, а лишь перешагивать; на него нельзя садиться, в противном случае будут бедность и лишения.

Относительно входа в жилище строго выполнялся ряд этикетных предписаний. Согласно обычаю гостеприимства, гостя встречают у коновязи, принимают поводья его коня, помогают спуститься, придерживая стремена, а затем под руки вводят в юрту. Если к юрте подходил человек, а его не встречали, то он голосом или кашлем давал о себе знать и лишь после этого заходил в жилище. При этом не полагалось резко открывать дверь, шумно входить и разговаривать через порог. В XIX в. в ритуале приветствия соблюдался обмен трубками и табаком, а также расспросами о состоянии скота, благополучии родных [8]. Речевой этикет наших дней ограничивается кратким приветствием о состоянии дел и семьи. Интересен вывод о том, что в ритуале приветствия заложен «отголосок когда-то семантически значимого «переходного» ритуала: пересечена граница двух миров, один из которых снаружи, другой – внутри, первый – чужой, второй – свой» [9].

Во время приема гостей регламентировалось расположение всех присутствовавших согласно этикетно значимым концепциям деления домашнего пространства. На почетном месте «т?р», находящемся за очагом, на мужской его половине сидел хозяин, а на женской – хозяйка. В их отсутствии места эти никто не занимал. Такое правило отражает соединение культа домашнего очага и культа родовых предков. Вошедшие располагались по возрасту и рангу, таким образом, что старшие были ближе к хозяевам, а младшие ближе к дверям – мужчины на мужской, женщины на женской стороне. А.В. Анохин добавляет: «Другие места, идущие полукругом от хозяина и хозяйки к двери, считаются обычными местами. У самой же двери или около стоящего здесь корыта суть места для низкого ранга людей. Таким образом, как мужская сторона, так и женская имеет три деления: высшее, среднее и низшее» [10]. Желая выразись предпочтение гостю, приехавшему издалека, обычно говорят: «?р? отурар» (Садитесь выше) или «Ичкери отурар» (Садитесь вперед). Согласно семантическим оппозициям жилого пространства – «правый-левый», «впереди-позади», «выше-ниже», «старший-младший» определялись этикетные предписания участникам общения.

Освоенный мир человека наполнен особым смыслом. Изучение семантики жилого пространства юрты позволяет осветить «язык» символов в алтайском этикете, согласно которому позитивным значением наделяется ряд признаков «правый – старший – передний – высокий – внутренний», напротив негативное понятие связывается с противоположными позициями «левый – младший – задний – низкий – внешний». От правильного соблюдения этикетных предписаний завесило благополучие жизни.

ЛИТЕРАТУРА

1.

Байбурин А.К., Топорков А.Л. У истоков этикета. Л., 1990; Цивьян Т.В. О некоторых способах отражения в языке оппозиции внутренний/внешний // Структурно-типологические исследования в области грамматики славянских языков. М., 1973. С. 242-261.

2.

Потапов Л.Р. Жилище // Историко-этнографический атлас Сибири. М.-Л., 1961. С. 132-150; Тихонов С.Н. Традиционные жилища алтайцев // Этнография народов Сибири. Новосибирск, 1984. С. 55-64; Тощакова Е.М. Основные жилища у алтайских племен до революции // Известия СО АН СССР (серия общ-ых наук). Новосибирск, 1973. Вып. 2. С. 113-119; Харузин Н. История развития жилища у кочевых и полукочевых тюркских и монгольских народностей России. М., 1986. С. 9-10.

3.

Вайнштейн С.И. Мир кочевников центра Азии. М., 1991; Жуковская Н.Л. Категории и символика традиционной культуры монголов. М., 1988; Сагалаев А.М., Октябрьская и др. Традиционное мировоззрение тюрков Южной Сибири. Пространство и время. Вещный мир. Новосибирск, 1988; Содномпилова М.М. Семантика жилища в традиционной культуре бурят. Иркутск, 2005; Радлов В.В. Из Сибири. М., 1989. С. 136-139; Тадина Н.А. Алтайская свадебная обрядность. Горно-Алтайск, 1995. С. 55-64.

4.

Жуковская Н.Л. Категории и символика традиционной культуры монголов. С. 16; Кляшторный С.Г. Мифологические сюжеты в древнетюркских памятниках // Тюркологический сборник 1977. М., 1981. С. 121.

5.

Байбурин А.К. Семантический статус вещей в мифологии // Материальная культура и мифология. Сб. МАЭ. Л., 1981. С. 215-226; Цивьян Т.В. Лингвистические основы балканской модели мира. М., 1990. С. 5-6.

6.

Спасский Г. Путешествие к алтайским калмыкам // Сибирский вестник. СПб., 1823. С. 28-29.

7.

Архив МАЭ РАН. Ф. 11, оп. 1, N 113, л. 4-5.

8.

Вербицкий В.И. Алтайские инородцы. М., 1893. С. ; Радлов В.В. Из Сибири: С. 167.

9.

Жуковская Н.Л. Пространство и время в мировоззрении монголов // Мифы, культы, обряды народов зарубежной Азии. М., 1986. С. 123.

10. Архив МАЭ РАН. Ф. 11, оп. 1, N 112, л. 7.

Опубликовано: Картина мира (лингвистические и этнокультурные аспекты). Вестник ТГУ. Бюллетень N 60. – Томск, 2006. – С. 122-126

Свои отзывы и замечания о размещенных материалах Вы можете присылать И.И. Назарову по адресу:nasar@rambler.ru

РУССКИЕ
СЕВЕРНЫЕ АЛТАЙЦЫ
ЮЖНЫЕ АЛТАЙЦЫ
КАЗАХИ
НЕМЦЫ