на главную

Глава 2. НАЧАЛО РУССКО-КИТАЙСКОГО РАЗГРАНИЧЕНИЯ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ. ЧУГУЧАКСКИЙ ПРОТОКОЛ 1864 г.

Начало русско-китайскому разграничению в Центральной Азии положил Пекинский договор между Россией и Китаем, заключенный русским посланником Н.П. Игнатьевым с цинским правительством в ноябре 1860 г., как дополнительного к Айгуньскому и Тяньцзиньскому договорам. Согласно этому договору должна быть определена граница на огромном пространстве "от маяка Шабин-дабага до Коканских владений" 1, т.е. от оконечности Западных Саян до Памира. Наряду с пограничными вопросами в Пекинском договоре регламентировалась и русско-китайская торговля в Центральной Азии, русские купцы получали право торговать не только в Кульдже и Чугучаке, но и в Кашгаре2. В общих чертах Пекинский договор определял принципы и направление будущей границы. От Шабина-Дабага до кокандских владений, пока еще не определенная договором, русско-китайская граница простиралась на протяжении 2400 верст, пересекая горные хребты Алтая, Тарбагатая, Джунгарского Алатау, Тянь-Шаня и Памира, крупные реки - Иртыш и Или. На ровной и открытой местности при проведении границы, указывалось в договоре, следовало придерживаться линии постоянных китайских пикетов, а в горах и по рекам - вести границу по естественным рубежам, даже если она будет уклоняться в ту или иную сторону от линии постоян-

42


ных пикетов.

"Граничная черта на западе, доселе неопределенная - говорилось во 2-й статье договора, - отныне должна проходить, следуя направлению гор, течению больших рек и линии ныне существующих китайских пикетов, от последнего маяка, называемого Шабин-дабага: на юго-запад до озера Цзай-сан, а оттуда до гор, проходящих южнее озера Иссык-Куль и называемых Тэнгэри-шань..."3.

В китайском варианте договора речь шла не просто о пикетах, а о линии постоянных пикетов * и граница от Шабина-дабага должна была направляться "на запад прямо до озера Цзайсан". Эти расхождения в текстах договоров послужили причиной острых разногласий во время переговоров. Естественно, что каждая из сторон стремилась добиться преимуществ для своего государства и найти оптимальный вариант граничной черты, обеспечив свои военно-стратегические и торгово-экономические интересы. Например от китайского пикета Чингистай на Алтае одна линия китайских пикетов направлялась на запад к Нарыму, а от него к Иртышу, к западной оконечности оз. Зайсан, а оттуда шла на юг через Тарбагатай к Чугучаку. Другая линия от Чингистая шла на юг через вершины Курчумского хребта на Черный Иртыш и Тарбагатай на Чугучак. Прямая выгода для русской стороны заключалась в том, чтобы, чтобы убедить своих визави из Китая вести границу по второй линии пикетов. В таком случае за Россией оставалось бы оз. Зайсан и даже часть нижнего течения р. Черный или как его называли еще Верхний Иртыш. Между тем ежегодный чистый доход Сибирского казачьего войска от лова рыбы на Зайсане составлял 10 тыс. руб. Если бы удалось ликвидировать монополию войска и разрешить свободную ловлю, доход казны мог бы возрасти до 150 тыс. руб. 4


* После завоевания маньчжурской династией Цин Джунгарии и Восточного Туркестана в 50-х IT. XVIII в. и образования на их месте наместничества Синьцзян цинские власти выставили на границе с Казахстаном, Киргизией и Горным Алтаем три типа караулов (калуней): постоянные, обозначавшие собственно пределы Цинской империи, передвижные или сезонные и временные, задача последних заключалась в том, чтобы контролировать ситуацию в приграничной полосе и не допускать кочевников к границе Китая.

43


Цинское правительство назначило для ведения переговоров с русскими о границе улясутайского цзяньцзюня Мин И, тарбагатайского хэбэй-амбаня Мин Сюя и в помощники им Хабцисяня. В конце 1861 г. китайские уполномоченные обратились к генерал-губернатору Западной Сибири А.И. Дюгамелю с предложением направить комиссаров России на переговоры в Чугучак. Выбор правительства России пал на полковника И.Ф. Бабкова, обер-квартирмейстера Сибирского корпуса, генерального консула в Кульдже известного синолога И.И. Захарова. В помощники им были назначены геодезист капитан А.Ф. Голубев, капитан И. Андреев и астроном К.В. Струве. В переговорах участвовал и русский консул в Чугучаке К.А. Скачков. Первая встреча китайских и русских уполномоченных состоялась 15 августа 1861 г. в Чугучаке. В ходе этой и нескольких последующих встреч стороны согласовали сроки начала официальных переговоров, назначив их на 29 июня 1862 г.

Время, остававшееся до открытия переговоров, было использовано сторонами для изучения ситуации и выработки проекта договора и проведению военно-политических акций. К сожалению у нас нет данных как готовились к переговорам китайские уполномоченные, известно только, что с весны 1862 г. власти Синьцзяна на всем пространстве будущей границы возобновили высылку временных и передвижных караулов, распространяли в казахских и киргизских кочевьях прокламации с призывами выступать против России, закапывали в пределах России каменные плиты и доски с надписями на китайском языке, как доказательство принадлежности этих земель Китаю в прошлом и т.п. В 1861 г. влиятельные манапы и бии киргизского племени бугу - Сарпек Саскин, Кныч Буромбаев, Канай Койсомасов и еще 11 человек обратились к Начальнику Алатавского округа и киргизов Большой орды полковнику Г.А. Колпаковскому с просьбой оградить их земли и их самих от притеснений со стороны маньчжурских чиновников Синьцзяна.

"Еще до поступления нашего на подданство, России, - писали манапы и бии в своем обращении, - мы владели землями по Текесу, Музорату (Музарту - В.М.) и Кегену, считая их своею собственностью, но вследствие обид и притеснений со стороны китай-

44


цев и других народов, вынуждены были принять подданство, повергнув к престолу великого падишаха русского и свои земли по сказанным урочищам: Желая оградить себя на будущее время от подобных обид и удержать за собою навсегда право владеть этими землями мы, с общего согласия бугинского народа убедительно просим вас довести об этих несправедливых притязаниях китайцев на наши земли до сведения генерал-губернатора, который, мы надеемся, воспретит китайцам притеснять нас и даст нам возможность кочевать свободно на этих землях"5.

В связи с чем генерал-губернатор Западной Сибири А.О. Дюгамель вынужден был заявить протест илийскому цзяньцзюню Мин И 6. Со своей стороны российские комиссары также тщательно изучали ситуацию на границе, отправляли рекогносцировочные отряды и предлагали правительству различные варианты проведения границы и вооруженное занятие важных в стратегическом отношении мест, таких как плоскокорье Укок, урочище Бахты, бассейн верховий р. Кегень и
др. 7 И.Ф. Бабков считал, что

"Нам неотступно следовало заблаговременно занять войсками важнейшие местности приграничной полосы, которые нам необходимо было удержать за собой, как долженствующие отойти к владениям России на основании Пекинского трактата"8.

Выставление караулов должно было, по мнению Бабкова, положить конец вторжениям цинских войск в пределы владений России, предотвратить откочевки и грабежи казахов на границе и, главное, показать цинской стороне, что границей является линия постоянных китайских пикетов. Вооруженное занятие приграничной полосы, считал Бабков, вполне отвечало нормам международного права.

"Расположение наших отрядов вдоль границы, по сию сторону китайских пикетов, ни в коем случае не может считаться нарушением международного права или дружественных отношений: все эти отряды расположены на землях киргиз-подданных России: "9.

Так, задолго до подписания договора обе стороны осуществили вооруженное занятие границы. Если попытаться обобщить предложения о проведении границы по отдельным участкам, картина вырисовывается следующая: на Алтае предполагалось настаивать на прове-

45


дении линии границы от пикета Юстыд к верховьям реки Бухтармы "по тем отрогам Алтая, которые отделяют речную область Чуи и Аргута от бассейна рек, орошающих Кобдоский округ". В местностях, занимаемых чуйскими двоеданцами - по линии от оз. Джувлу-куль и р. Чулышман к югу, по течению рек Башкауса, Чуи, Аргута и Катуни или от нижней оконечности Телецкого озера до устья р. Самулты и потом вверх по р. Катуни до ее истоков. То есть предлагалось сообразовываться не с линией постоянных китайских пикетов, а по линии естественных преград - водораздела двух речных систем, как более естественной географической границе двух государств10. К тому же это позволяло сохранить в руках российского купечества торговый путь из Бухтарминска в Улясутай. Ознакомившись с расположением китайских караулов на границе с Казахстаном и Киргизией русские комиссары пришли к выводу, что было бы удобно

"провести границу от Чугучака по линии пикетов мимо Алакуля до пикета Капчагай, а от него по временным пикетам в предгорьях Семирецкого Алатау до пикета Ямату, отсюда через хребет на Борохудзир по реке Борохудзир до Или, при впадении в нее Чарына, а потом по Чарыну до начала его из слияния двух рек Каркары и Кегена"11.

Таким образом предложения капитана Генерального штаба А.Ф. Голубева заключались в том, чтобы вести границу от Чугучака до предгорий Джунгарского Алатау по линии постоянных китайских пикетов, а затем по естественным рубежам - предгорьям Алатау и рекам Чарыну и Борохудзиру. Особого мнения придерживался Бабков. Он предлагал в случае, если китайские комиссары не согласятся уступить оз. Зайсан, добиваться нейтрального статуса для этого водоема, в крайнем случае добиваться свободного плавания русских судов по Зайсану и ведения рыбных промыслов. В Илийском крае, по его мнению, границу необходимо проводить к востоку от р. Чарын12 , таким образом, чтобы к России отошли бассейны верховий рек Кегеня и Текеса. Все эти предложения и варианты обсуждались и согласовывались в канцелярии г-г Западной Сибири Дюгамеля и докладывались правительству.

46


10 января 1862 г. состоялось совещание Особого комитета при участии вице-канцлера А.М. Горчакова, военного министра Д.А. Милютина, директора Азиатского департамента Н.П. Игнатьева и др. заинтересованных лиц, возглавляемое самим царем Александром II.В основу предполагаемого проекта границы лег вариант, представленный Дюгамелем и была выработана инструкция российской делегации на переговорах с китайской стороной, которая впоследствии была несколько скорректирована. Важнейшее положение проекта Дюгамеля заключалось в том, чтобы граница охватывала земли принятых в российское подданство казахов, "следуя по возможности естественным рубежам и уклоняясь местами от линии китайских караулов" 13. 17 марта 1862 г. император Александр II утвердил проект инструкции русским комиссарам по разграничению с Китаем, в которой от них требовалось добиваться на переговорах соблюдения духа и буквы Пекинского трактата и настаивать на проведении границы по линии постоянных китайских пикетов, а там где их нет по направлению гор и течению больших рек 14 и отстаивать земли, которыми Россия фактически владеет.

22 июля открылось первое заседание уполномоченных Китая и России в Чугучаке. Со стороны России присутствовали: глава делегации полковник Бабков, Голубев и Струве, консул Скачков. Китай представляли: цзяньцзюнь Мин И, хэбэй-амбань Мин Сюй, Хабцису и Болгосу. Заседание началось с предъявления российскими комиссарами карты с нанесенной на ней проектом предлагаемой границы. Цинские уполномоченные категорически отвергли этот проект. Позже глава китайской делегации Мин И писал Дюгамелю, что российские комиссары

"Хотят завладеть землями подданных Срединного государства, как-то: внутри старой границы Улясутайского и Кобдинского округов, получающих от Срединного государства жалованье и чины урянхайских и других монголов, равно и землями в Тарбагатайском и Илийском округах, платящих ясак лошадьми киргизов (казахов - В.М.) и бурутов (киргизов - В.М.). Все эти народы издавна были подданными Срединного государства, каким же образом они могут отойти

47


к иностранному государству?"

Пограничное население - сибо, солоны, чахары - не уступят эти земли без войны. "Тогда - спрашивал Мин И, - для высокого государства какая польза - выгода?" 15 Китайская сторона выдвинула свой проект, включавший в состав владений империи не только кочевья Старшего и Среднего жузов, но даже и Младшего, располагавшиеся в районе рек Эмбы и Урала. При этом, ссылаясь на указания своего правительства, цинские представители "отвергли действительность 2-й и 3-й статей Пекинского договора", в которых, как выше говорилось, шла речь об общем направлении граничной черты в Центральной Азии. Главным предметом спора сторон стала трактовка понятия

"постоянные пикеты" (чан чжу), а именно - какие китайские пограничные караулы считать постоянными, фактически обозначавшие реальные пределы владений Цинской империи, а какие временными (тянь чэ) и передвижными (и шэ), выставлявшиеся в летнее время к западу от линии постоянных пикетов. В задачу последних двух категорий пикетов входило не только не допускать кочевников с их стадам в пределы Китая, но и обозначать этим выставлением распространение власти Китая на охраняемую территорию. Жители Бухтармы рассказывали российским комиссарам, что пикеты большую часть года пустуют, "так как китайцы остаются на них только до приезда пограничного начальника, а затем уходят". Это обстоятельство заставляло полагать, что выставление подобных караулов имело прежде всего политическое значение, "выражая собою право китайского господства в долине Бухтармы"16.

Линия постоянных караулов, отмечал Бабков, "как находящихся с давнего времени на одном и том же месте, должна, в сущности, служить настоящею государственною границею..." 17. Российские комиссары как пример постоянных караулов называли Чингистай и Бахты. Цинская делегация, согласившись считать таковым Чингистай, квалифицировала Бахты как "внутренний" пикет, а постоянными называет караулы в районе Сергиополя, Лепсы и других российских городов и крепостей. Сложность ситуации заключалась в том, что в русском тексте Пекинского договора, в отличие от китайского, отсутствовало слово "постоянный" и граница

48


должна была идти от Шабина-дабага на юго-запад до оз. Зайсан. А в китайском тексте граница должна была быть проведена на запад до оз. Зайсан, т.е. пропущено слово "юго". Этими неточностями в текстах договора и пытались воспользоваться китайские комиссары 18. Так и не придя к единому мнению, стороны оставили вопрос о караулах и повели разговор о подданстве пограничных народов - тувинцев, алтайцев, казахов, киргизов и др. Цинские представители заявили, что все казахи и киргизы суть подданные богдыхана, - "искони принадлежат Китаю". Особую остроту приобрел спор об алтайских двоеданцах 19. По предложению цзяньцзюня Мин И спор о подданстве пограничных народов был прекращен и комиссары перешли к обсуждению вопроса о принадлежащей разграничению территории. Мин И заявил, что поскольку "вся Джунгария принадлежит им (Китаю - В.М.) по праву завое-вания", поэтому все земли Джунгарии принадлежат Китаю и если на них проживают российские подданные они должны быть переселены "в свои земли" - на территорию России. В ответ на этот аргумент русские комиссары указали, что маньчжуры, "покорив Джунгарию, постройкою постоянных пикетов, тогда же обозначили границу оной", поэтому по ним и должна пройти проектируемая граница. Так, не придя к согласию ни по одному вопросу стороны прекратили полемику и очередное заседание назначили на 25 июля. Решено было начать переговоры по отдельным участкам: от Шабина-Дабага до оз. Зайсан. От него до Илийского округа и оттуда до границ Коканда 20.

Во время очередного заседания, на котором присутствовал консул И.И. Захаров, цинские комиссары категорически отклонили предложение российской делегации вести границу по естественным рубежам, например на Алтае, так как в таком случае алтайцы-двоеданцы отходили к России. Китайская сторона предложила направить границу от перевала Шабина-дабага к Телецкому озеру, от него к реке Катунь. По сути дела представители Китая отказались соблюдать Пекинский трактат. "Определять... границу согласно трактату, или по хребтам гор, или по большим рекам и по постоянным пикетам будет не

49


точно, потому что неизвестно - где они находятся". Ссылаясь при этом на несовершенство карт, несходство русских и китайских карт между собой, незнанием цинских сановников, подписавших Пекинский договор, "местных обстоятельств" и предлагали взять за основу для работы китайскую карту, (которую один из русских представителей охарактеризовал как написанную маляром) или же направить для изучения разграничиваемой местности две совместные экспедиции и пусть мол они работают хоть 20 лет 21 .

Представители России, следуя инструкции правительства, настаивали на буквальном следовании Пекинскому договору и считали, что граничная межа должна от Шабина-дабага идти на юг до хребта Танну-Ола и оттуда, повернув на запад по водоразделу Большого и Малого Алтая, дойти до оз. Зайсан. Поскольку, доказывал Бабков и другие члены делегации, подданные России и Цинской империи алтайцы и урянхайцы живут смешанно, это обстоятельство не может определять направление границы, а естественные рубежи легче будет охранять. Прежде чем посылать комиссаров на места следует направление границы определить хотя бы в общих чертах. Становилось очевидно, что столкнувшись с претензиями российских комиссаров на территории, которые Китай, не считаясь с реальной обстановкой, по традиции считал находившимися в сфере своего контроля, и их напором, решительностью, основательным знанием ситуации, цинские дипломаты решили перейти к тактике затягивания переговоров. По мнению Бабкова они решились пойти на это, "чтобы не выказать сразу свою слабость и расстроенное состояние Западного края, в глазах значительной массы киргизского народа..."22. В такой обстановке российская делегация решила прервать переговоры и покинуть Чугучак, что поставило китайскую делегацию в затруднительное положение.

Срыв переговоров побудил Улясутайского цзяньцзюня Мин И обратиться с письмом непосредственно к генерал-губернатору Западной Сибири Дюгамелю. В нем вину за прекращение переговорного процесса он целиком взваливал на российскую делегацию и, прежде всего на ее главу Бабкова, как "ошибоч-

50


но" толкующих Пекинский трактат и незаконно заявляющих о подданстве России казахов и киргизов. "В то время как мы хотели еще продолжать рассуждения, вдруг высокие комиссары, повернув плечи, ушли!" Мин И обвинял русских комиссаров в том, что они угрожали китайской делегации открытием военных действий на границе, что консул Захаров вообще не имел права участвовать в переговорах и т.п. Между тем, в отличие от цинских комиссаров, не имевших при себе, как положено в таких случаях, официальных удостоверений на ведение переговоров, И.И. Захаров имел на руках грамоту за собственноручной подписью императора Александра II. Было совершенно очевидно, что таким путем Мин И пытался побудить русское правительство отстранить Захарова, как наиболее подготовленного и квалифицированного специалиста по Китаю, от дальнейшего участия в переговорах, в то же время сообщал о своем намерении включить в состав китайской делегации еще одного чиновника23. Мин И просил Дюгамеля приказать российским уполномоченным вернуться в Чугучак и возобновить переговоры. Губернатор ответил, что пока цинские комиссары не согласятся следовать указаниям Пекинского трактата нет смысла терять время на переговоры 24.

Прекращение переговоров в Чугучаке не вызвало обеспокоенности у русского правительства. Более того, воспользовавшись этим, оно избрало тактику затягивания возникшей паузы.

"Для нас будет гораздо выгоднее не давать сему вопросу нового движения, - указывалось в депеше Азиатского департамента МИД Дюгамелю в апреле 1863 г., - и ожидать пока само китайское правительство не представит нам удостоверения, что при возобновлении переговоров оно будет следовать предъявленному уже нашими комиссарами плану проведения границы. Вообще нам следует выказывать совершенное равнодушие к окончанию пограничного вопроса..." 25.

Одновременно было принято решение о выставлении новых российских караулов на территории, которая должна была отойти к России. Такие караулы в апреле 1863 г. были выставлены в районе перевала Бахты в Тарбагатае, на перевале Укок в Горном Алтае и в других местах. Важное место в переговорах занял вопрос об облада-

51


нии оз. Зайсан.

"Озеро Зайсан, - отмечал Бабков, - составляло, так сказать, центр тяжести всего дела по разграничению с Западным Китаем: Нам необходимо было во что бы то ни стало удержать в своей власти не только озеро Зайсан, но и весь край по северную и южную сторону этого водоема".

Пограничные власти России выставили военные посты по южному и северному берегам озера, неподалеку от китайского караула Маниту-Гатулхан, а в 1863 г. по проекту Бабкова организовали так называемую Зайсанскую экспедицию. Военно-научная экспедиция на пароходе "Ура", впервые пройдя через оз. Зайсан, появилась в водах Черного Иртыша и дошла до урочища Ак-Тюбе. Была установлена возможность прямого водного сообщения между Омском и китайскими пределами, что имело огромное значение для развития судоходства и торговли, астрономом К.В. Струве произведена топографическая съемка пройденных местностей 26. Выставление русскими властями караулов до завершения переговоров вызвало резкие протесты как местных властей в Синьцзяне и Монголии, так и цинского правительства. Весной 1863 г. Дюгамель получил от Тарбагатайского хэбэй-амбаня Мин Сюя письмо, в котором последний предъявлял претензии относительно появления на р. Бахты русского отряда и спрашивал о времени приезда российских комиссаров для продолжения переговоров о границе. В ответном послании от 28 мая того же года Дюгамель отвечал, что русский отряд стоит на землях российских подданных-казахов далеко от цинских пикетов. Цель его выставления заключается в том, чтобы

"Высокого государства отряд, по примеру прошлого года, самовольно не выступил за линию ваших постоянных пикетов в землю киргиз - наших подданных и там не ставил знаков и не зарывал табличек с надписями, подделывая ложное свидетельство о принадлежности Китаю земель, до которых он мог проникнуть".

Приезд российских комиссаров в Чугучак возможен при одном условии - полном согласии китайской стороны на российский проект границы, "когда вы предварительно напишите мне о своем полном согласии на наш проект границы без малейшей перемены". В заключении губернатор напомнил Мин Сюю, что по условиям русско-ки-

52


тайских договоров право на сношение с западно-сибирской администрацией имеет только наместник Синьцзяна Илийский цзяньцзюнь. Местным цинским властям необходимо не нарушать трактатов и сноситься по всем пограничным делам с Семипалатинским военным губернатором 27. Одновременно с переговорами в Чугучаке и после их временного прекращения Россия укрепляла свои позиции в Киргизии и других районах Средней Азии. В октябре 1862 г. русские войска под командованием полковника Г.А. Колпаковского взяли кокандскую крепость Пишпек (ныне г. Бишкек), подчинив власти России новые группы киргизов племен солто и сарыбагишей, через некоторое время черик и саяк и открыв прямой путь навстречу русским отрядам, продвигавшимся в вглубь Средней Азии по Сырдарье. Манапы племени бугу обратились к Колпаковскому с просьбой оградить их кочевья по Текесу, Музарту и Кегени от притязаний цинских властей 28. В 1863 г. отряд капитана Проценко взял на территории Киргизии кокандские крепости Джумгал и Куртку, а войска под командованием полковника М.Г. Черняева овладели сырдарьинскими укреплениями кокандцев Сузаком, Чулак-Курганом и др. Оренбургская и Сибирская военные линии постепенно сближались. Военные успехи России в Средней Азии, признание российского подданства все новыми и новыми группами киргизов и казахов и обращение некоторых из них за защитой от притязаний цинских властей упрочивали позицию российских дипломатов на переговорах. В то же время волна полыхавших в Китае восстаний докатилась до северо-западных провинций страны - Шэньси, Шаньси и Ганьсу, что осложняло положение китайской стороны и побуждало к скорейшему завершению переговоров. Петербург через российского посланника в Пекине Л.Ф. Баллюзека, а затем и сменившего его Н.А. Глинки, оказывал на цинское правительство давление, стремясь склонить его принять предложения русских дипломатов и руководствоваться на переговорах соответствующими положениями Пекинского трактата.

10 июня 1863 г. или 7 числа 5-й луны второго года правления императора Тунчжи китайское правительство обратилось к поверенному в делах России в Китае Глинке с просьбой

53


уведомить г-г Западной Сибири Дюгамеля о незаконности выставления русских караулов в верховьях р. Чуи в Горном Алтае, на урочище Бахты и в других еще не разграниченных местах и отвести их. Кроме того цинское правительство предлагало возобновить переговоры в Чугучаке и направить туда российских уполномоченных29. На другой день цинские сановники вновь нанесли визит в российское посольство и повторили свои требования и предложения. Глинка направил в цинское Управление иностранных дел - Цзунлиямынь бумагу, в которой извещал, что он пошлет соответствующую информацию Дюгамелю, но что он не видит никакого на рушения в том, чтобы

"наши подданные или пограничные власти не могли находиться в местностях, долженствующих отойти к нам, коль скоро граница будет проведена согласно с трактатом".

При этом российский посланник заметил, что переговоры были прерваны "вследствие неготовности с вашей стороны придерживаться буквальному смыслу трактата", поэтому прежде чем возобновлять переговоры необходимо условиться о строгом следовании обеими сторонами буквы Пекинского договора30. В связи с нежеланием русского правительства убирать свои военные отряды с еще не разграниченной территории и в то же время стремясь избежать прямого столкновения с ними цинских войск, власти Чугучака решили изгнать русских с помощью казахов. Тарбагатайский хэбэй-амбань "разослал ко всем киргизским султанам циркулярное предписание: прогнать во чтобы то ни стало русские отряды и немедленно давать знать в Чугучак о появлении их". Однако подвластные Цинам казахские султаны не хотели осложнять отношений с русскими пограничными властями и распоряжение это осталось невыполненным 31. Между тем в мае-июне 1863 г. ситуация на российско-китайской границе в районе Семиречья резко осложнилась.

31 мая произошел вооруженный конфликт на р. Борохудзир. По версии русских пограничных властей виновником конфликта была цинская стража. Как явствует из донесения командующего войсками Семипалатинской области Панова

54


Дюгамелю дело обстояло следующим образом: Производивший астрономические наблюдения на границе капитан Голубев в сопровождении отряда казаков, прибыл на урочище Айдарли-Кум, напротив китайского пограничного пикета Борохудзир и в тот же день получил от командира этого пикета приглашение приехать в гости. Однако как только русские офицеры и конвой въехали на территорию пикета, по ним была открыта стрельба. Четыре человека были убиты и несколько ранены. Цинская стража преследовала русских до урочища Айдарли-Кум. На другой день 15 июня нападению цинских войск подверглись уже основные силы отряда и капитан Голубев, опасаясь окружения, отвел отряд на Киш-Мурун и там остановил наступление противника сильным ружейным огнем32. Получив известие о происшедшем, Дюгамель приказал усилить отряд Голубева и отразить наступление цинских войск. В то же время он предписал местным властям произвести дознание всех обстоятельств инцидента. В результате нового сражения, в котором во главе казахской милиции участвовал полковник русской службы султан адбанов Тезек Нуралиев, цинские войска отступили за р. Борохудзир33. В результате проведенного подполковником Генерального штаба Турьиным дознания картина событий выглядела следующим образом: Среди цинских пограничных войск и населения Синьцзяна после начала переговоров в Чугучаке начали упорно циркулировать слухи о том, что русские хотят завладеть китайскими землями, в том числе отняв их у военных поселенцев солонов и сибо. К распространению подобного рода слухов были, как в ыяснилось, причастны и сами цинские власти Синьцзяна. Появление русского отряда под командованием хорунжего Вардугина, двигавшегося навстречу экспедиции Голубева и перешедшего между цинскими пикетами Куйтун и Цициган на левый берег р. Борохудзир, т.е. на китайскую территорию и послужило поводом к вооруженным нападениям со стороны цинской пограничной стражи на русские отряды, в том числе на российской территории34. Надо сказать, что некоторые цинские офицеры попытались предотвратить кровопролитие, но солдаты вышли из повино-

55


вения. Ожесточение и ярость их были столь велики, что попавшие к ним в плен русские солдаты и казаки, по свидетельству очевидцев, были " казнены самым варварским образом в одном из солонских городков, причем были съедены и тела казненных" 35.

Эти и другие столкновения на границе привели к прекращению сообщения с российским консульством в Кульдже, которое фактически оказалось в осадном положении. 8 июля 1863 г. Дюгамель получил донесение и.о. кульджинского консула Колотовкина в котором тот сообщал, что

"претерпевая притеснения и оскорбления от местных жителей, а также и вследствии полученных сведений о намерении ссыльных напасть на факторию, он неоднократно обращался к кульджинским властям с просьбой о содействии к охранению нашей фактории. Но просьба эта не была даже принята".

Причины подобного отношения цинских властей, по мнению Колотовкина, коренились в "озлоблении местных властей", которые запретили продавать консульству продукты и товары, посещение консульства купцами и местными жителями. В такой обстановке, не имея возможности выполнять свои обязанности и не желая подвергать жизнь и имущество служащих и купцов риску, предупрежденный о неминуемом разгроме чернью консульства, вечером 21 июня, взяв с собой печати, документы и казну, Колотовкин, члены посольства, охрана в сопровождении казахов выехали из города36. Не успев отъехать и двух верст, русские обнаружили идущую за ними погоню. "И только лишь спасло нас от китайцев, -писал Колотовкин, - темнота ночи и, к счастию, поднялась буря". Переправившись через р. Или, беглецы вышли в Коксу в расположение Кульджинского отряда37.

В 20-х числах июня между цинскими и русскими войсками в долине р. Борохудзир произошли новые вооруженные столкновения. При этом начальник русского Кушмурунского отряда подполковник Лерхе, пришедший на помощь отряду Голубева, нарушил границу и атаковал китайский пикет Борохудзир38. В свою очередь 28-29 июня китайские войска атаковали русский отряд, преследовавший уходивших в китайские пределы

56


российских подданных бугинцев. По сведениям начальника этого отряда майора Елинского, численность цинских войск составляла порядка пяти тысяч человек39. Вскоре к ним подошли подкрепления и 22 июля в районе р. Чалкады-Су разыгралось настоящее сражение.

Обострение русско-китайских отношений в Центральной Азии, вооруженные конфликты побудили губернатора Западной Сибири Дюгамеля немедленно выехать на левый фланг вверенного ему края, чтобы разобраться на месте и принять необходимые меры по урегулированию ситуации. Прибыв в укрепление Верное 22 августа 1863 г., Дюгамель сообщал военному министру Милютину, что военные столкновения прекратились, но цинское командование ждет ухода русских войск "на зимние квартиры", чтобы атаковать аулы помогавших русским казахов, прежде всего султана Тезека, которого они все еще считали своим подданным. Более двадцати лет, сетовал Дюгамель,

"мы жили с китайцами в добром согласии и когда возникали недоразумения, то все кончалось мирным путем, посредством дружеских объяснений. Но с тех пор, как вследствие Пекинского трактата назначено формальное п роведение границы между обоими государствами и предположено фактическое владение нами землями утвердить протоколом, то китайцы стали заявлять самые неумеренные притязания, как будто бы Пекинский трактат не существует и не имеет для них обязательной силы" 40.

Мы могли бы, заключал Дюгамель, довольствоваться фактическим владением, но поскольку вопрос о разграничении поставлен и вызвал опасение и недоверие со стороны властей Синьцзяна, его надо решать. Учитывая "Кокандский фактор" "окончательное разграничение с китайцами было бы крайне желательно, даже и с некоторыми уступками против точного и положительного смысла Пекинского трактата" 41.

В ответ на предложение западно-сибирского губернатора ускорить разграничение с Западным Китаем, может быть пойти при этом на некоторые территориальные уступки, военный министр Милютин заявил, что в этом нет необходимости, нельзя идти на уступки "против прямого смысла Пекинского

57


трактата", ибо такая уступчивость в переговорах с китайской с тороной даст китайцам повод "заявлять новые притязания. Особенно теперь, после неприязненных действий последних..." 42.

Цинское правительство, видимо уже всерьез обеспокоенное восстаниями дунган в провинциях Шэньси, Шаньси и Ганьсу, первым поставило перед посольством России в Пекине вопрос о необходимости урегулирования пограничных столкновений. Ознакомившись с сообщениями Глинки, МИД России рекомендовал ему не вступать в полемику по частным вопросам, а так вести переговоры, чтобы "навсегда положить конец их неосновательным предприятиям и потребовать следующего нам удовлетворения" 43.

28 августа 1863 г. цинское правительство уведомило Глинку о своем согласии принять за основу при разграничении в Центральной Азии русский проект и просило немедленно направить в Чугучак российских комиссаров. Пообещав немедленно уве-домить об этом решении российское правительство. Последний порекомендовал цинским сановникам вследствие приближающейся осени отложить переговоры на следующий год 44. В кон-це сентября 1863 г. русская делегация прибыла в Чугучак. Однако вопреки заверениям Пекина, китайские комиссары вновь отказались принять русский проект границы и рассматривали переговоры не как развитие Пекинского трактата, а как заключение нового самостоятельного договора. Отказ цинских комиссаров выполнять условия Пекинского договора и их попытки затянуть переговоры, а также приближающаяся зима заставили Бабкова и его помощников 13 октября выехать в Россию.

Характеризуя в середине января 1864 г. задачи, стоящие перед семиреченской администрацией в наступившем году, генерал-губернатор Западной Сибири Дюгамель передал Колпаковскому высочайший указ об отправке из Верного весной войска для взятия кокандской крепости Аулиэ-Ата и соединения Сибирской и Оренбургской линий. Что же касается политики по отношению к Китаю, то она должна была носить пассивный, оборонительный характер.

"Надобно будет по возможности, - наставлял Дюгамель своих подчиненных, -

58


не выдаваться вперед для избежания всех враждебных столкновений и для защиты Заилийского края и всего пространства от Копала до восточной оконечности Иссык-Куля"45.

Между тем в начале лета 1864 г. политическая обстановка в Синьцзяне осложняется. Пламя мусульманской инсуррекции перекидывается в города Кашгарии, а затем и в Илийский край. В то же время летом 1864 г. войска командующего Оренбургской экспедицией полковника Веревкина и войска командующего Сибирским отрядом полковника Черняева вошли в соприкосновение. Овладев кокандскими крепостями: Туркестаном, Чимкентом, Аулиэ-Ата они соединили Сибирскую и Сырдарьинскую (бывшую Оренбургскую) военные линии и двинулись вглубь Средней Азии. Из укреплений - Форт Перовский, Джулек, Туркестан, Чимкент, Аулиэ-Ата, Мерке и Токмак была образована новая передовая Кокандская линия. В такой обстановке 30 июля 1864 г. Мин И направляет Дюгамелю предложение о присылке комиссаров и завершении переговоров о границе. В начале сентября переговоры в Чугучаке возобновились. Цинские уполномоченные попытались все же отстоять права Цинской империи на территорию Чуйских двоеданцев, заявляя, что они "более зависимы от Китая, чем от России" и "по своим нравам более китайцы, чем киргизы", т.е. казахи Китая 46. Однако эти аргументы не оказали никакого влияния на российских представителей. Мы не располагаем сведениями о том, что сообщали своему правительству китайские уполномоченные, как оценивали они подписанный ими трактат. Российские же комиссары однозначно расценивали подписание договора как крупный успех. Не скрывая своего торжества, Бабков и Захаров сообщали в МИД:

"Почитаем себя счастливыми, что, наконец, получили мы возможность настоящим донесением уведомить министерство об окончательном решении дела о границе. После многих и продолжительных споров китайские комиссары поставлены были в необходимость отступиться от своих притязаний на земли, которые по точному смыслу Пекинского трактата должны были отойти к России, и согласиться на наш проект границы без малейшей перемены: Вследствие чего в 25 день сего месяца и состоялись подписание

59


протокола и карт определенной границы и взаимный размен оными документами. По силе сего протокола, полагающего конец спорам о границе, навсегда присоединяются к российской державе такие земли, которые представляют великие выгоды как для нашего правительства, так и для частных лиц"47.

По мнению известного специалиста по международным отношениям в Центральной Азии Б.П. Гуревича Чугучакский протокол 1864 г. закрепил "фактическое положение, которое сложилось в Центральной Азии" К России отошли богатые Алтайский и Курчумский края, изобилующее рыбой озеро Зайсан, прекрасные пастбищные и пахотные земли Тарбагатая, Алатау, Тяньшаня , которые или никогда не входили в состав цинского Китая или к тому времени уже не контролировались им 48. Безусловно, подписание Чугучакского договора было крупным успехом русской дипломатии. Именно так расценивали заключение договора и правящие круги России. Но этот успех, при всем уважении к российским переговорщикам, был бы невозможен, не окажись цинское правительство в столь тяжелом положении в связи с восстаниями тайпинов и мусульман в дунганских провинциях, а затем и в Синьцзяне. Маньчжурская династия шла на территориальные уступки России в надежде на дальнейшую дипломатическую и военную поддержку Петербурга перед лицом сохранявшейся агрессии Великобритании, Франции и других великих держав49. Именно эти обстоятельства, а также стремление обезопасить свои владения со стороны России, как нам представляется, заставили цинский двор пойти на подписание этого договора, подрывающего престиж и влияние Цинской империи среди неханьских народов Центральной Азии. Нельзя не отметить также недостаточную осведомленность китайских комиссаров о разграничиваемой территории. Скачков отмечал, что на карте, составленной цинскими топографами, не было "ни одной реки, ни одной горы, не говоря уже о пикетах, которые были бы означены хоть сколько-нибудь правильно" 50. Чугучакский договор являлся продолжением и развитием Пекинского договора и определял конкретное прохождение русско-китайской границы в Центральной Азии от Алтая до Тяньшаня. В конечном счете резуль-

60


таты разграничения зависели от реального соотношения сил сторон. Это соотношение на тот момент было безусловно не в пользу Пекина. К России отошли земли уже принадлежавшие ей фактически. Однако следует сказать, что и Россия и Цинская империя делили земли других, покоренных или присоединенных ими в разное время народов (интересы которых были п роигнорированы договаривающимися сторонами), а не свои этнические территории. Кстати говоря, далеко не все чиновники пограничной сибирской и туркестанской администраций разделяли оптимизм относительно линии прохождения границы с Китаем. Так А.К. Гейнс и К.К. Гутковский считали, что новая граница с Китаем в Центральной Азии

"не представляет желаемых выгод. Равнина Нор-Зайсана открыта; верховья Иртыша находятся вне наших пределов; между Тарбагатайскими и Алатавскими горами граница удобопроходима и не представляет естественного рубежа. На всем протяжении своем граница совершенно условно разрезает кочевья одноплеменных киргизов, связанных между собою родством и общностью пользования землею"51.

В то же время подписание договора и определение точной линии границы имели большое положительное значение для обеих империй, устранив разногласия по территориальным вопросам, положив конец грабежам и воровству на "ничейной" полосе, но в то же время "разрезав" кочевое население казахских и алтайских племен и родов и нарушив сложившуюся систему кочеваний. Так, зимовки кожебетов и тортоулов Среднего жуза оказались в русских пределах, а их летовки и пашни остались в пределах Китая. Аналогичная ситуация была у меркитов и джамантаев, кочующих к югу от Черного Иртыша, от Ак-Тюбе до Сайкана. Это вызывало споры у местных китайских и российских пограничных властей, приводило к неповиновению тем и другим казахских родоправителей, отказывавшихся вносить подати, обслуживать почту и т.д. 52

Перекочевки из пределов одной империи в другую дезорганизовывали режим границы, сопровождались грабежами и воровством. Запретить перекочевки было невозможно, равно как и пересмотреть линию прохождения границы и поэтому усилия русских пограничных властей были сосредоточены

61


на том, чтобы договориться с местной китайской а дминистрацией о том, "какие именно из пограничных (казахских - В.М.) родов должны считаться русскими и какие китайскими подданными" и жестко контролировать своих подвластных. Однако местные цинские чиновники еще в течение нескольких лет появлялись в сопровождении военных отрядов в российских пределах среди принятых в российское подданство казахов и алтайцев, пытались собирать подати, вмешиваться в их внутреннюю жизнь и т. д. Министерство иностранных дел России неоднократно заявляло протесты цинскому правительству, а военные власти выставлять караулы в алтайских и казахских кочевьях, создавать новые органы власти. Так, 8 августа 1867 г. было открыто Зайсанское приставство, начавшее оформлять в российское подданство курчумских и бухтарминских казахов и удалять из их кочевий китайских чиновников 53. Согласно договору демаркация границы должна была состояться в 1865 году. Однако восстания мусульманских народов в Синьцзяне отодвинули разграничение на местности до 1869 г. Наряду с демаркацией отдельных участков границы под руководством начальника штаба Западно-Сибирского военного округа генерал-майора Бабкова и цинского уполномоченного Жун Цзюаня, осуществлялось занятие военными постами отошедших к России территорий. При этом Военное министерство и местные российские власти неод-нократно ставили перед правительством вопрос об "исправлении" линии границы. Например, в 1866 г. Военное министерство направило в МИД России з аписку с предложением установления с Западным Китаем лучшей "естественной границы, прикрытой первостепенными горами" и предлагало с этой целью занять Тарбагатай и бассейн р. Или 54. Летом 1868 г. русские военные отряды заняли долину р. Бухтармы от урочища Чингистай до плоскогорья Укок. Одной из задач выставления к араулов было пресечение беспорядков среди населения, а также предотвращение появлений цинских войск в этом крае. Цинское правительство выразило протест российскому посланнику в Пекине, потребовали вывести войска и не вводить их до завершения демаркации границы.

62


Одним из наиболее активных сторонников "исправления" новой границы был военный губернатор Семипалатинской области В.А. Полторацкий. В апреле 1869 г. он обратился к генерал-губернатору Западной Сибири А.П. Хрущову с запиской о необходимости переноса линии границы на восток. Он мотивировал это тем, что установленная Чугучакским договором линия границы "не совпадает с этнографическим разделением племен". Долины рек - Иртыша, Эмиля и Или "разделены поперек условною чертою" и что в связи с этим только горные хребты, "охватывающие с востока долины этих рек, составляли бы точные, непреодолимые рубежи между двумя государствами". В.А. Полторацкий предлагал приостановить демаркацию границы, занять войсками долину Черного Иртыша и даже возвести укрепления на р. Кабе или р. Бурчуме (притоках Черного Иртыша) 55. Ознакомившись с этой запиской, глава Азиатского департамента МИД П.А. Стремоухов констатировал, что местные власти действительно встречаются с большими трудностями по управлению кочевым населением на границе, но аргументы Полторацкого признал неубедительными. Где гарантия, писал Стремоухов начальнику Генерального штаба Ф.Л. Гейдену, что "движение вперед и занятие новых земель послужит к улучшению нынешнего положения дел на границе: Было бы слишком преждевременно и смело предполагать, что проникая далее на восток, мы найдем, наконец, те желанные естественные рубежи, которые послужили бы нам наивыгоднейшею границею..." Он категорически отклонил предложение Полторацкого о приостановке действия Чугучакского договора и заявил, что "установление твердой, ясно определенной разграничительной линии: для нас столь же желательно, как и водворение вообще мира и порядка в соседних краях Западного Китая" 56. Несмотря на категорически заявленную официальную позицию правительства России генерал-губернатор Западной Сибири Хрущов тогда же в конце апреля 1869 г. обратился к российскому посланнику в Китае Е. Бюцову с предложением вступить в переговоры с китайскими сановниками о необходимости исправления русско-китайской границы в Центральной Азии и добиваться "включить в пределы

63


России всю или часть долины Черного Иртыша". Чтобы сделать китайские власти сговорчивыми Хрущов рекомендовал Е. Бюцову в ультимативной форме потребовать от цинского правительства немедленного наведения порядка в Синьцзяне, заявив, что в противном случае российские власти б удут вынуждены принять меры, "которых требуют наши интересы" 57. Конечно, это было откровенный и где-то циничный шантаж со стороны губернатора Западной Сибири. Бюцов, обязанный выполнять его указания, посчитал все же невозможным делать столь жесткие заявления, ибо как никто другой понимал слабость цинского правительства и его неспособность справиться с восстанием в ближайшее время и понимал, что такого рода ультимативные требования вызовут только раздражение цинского правительства и не принесут положительного результата. Поэтому он лишь обратил внимание цинского двора на опасения, "которые возбуждаются в наших пограничных властях положением дел в стране, сопредельной с Семипалатинской областью". Пограничные статьи Чугучакского договора так и не были из-за восстания в Синьцзяне реализованы полностью. Демаркация русско-китайской границы была осуществлена от перевала Шабина-дабага до Черного Иртыша, подробно описана и закреплена в официальных протоколах от 1 и 23 августа 1869 г. 58. Разыгравшиеся в Синьцзяне события внесли в дальнейший процесс русско-китайского размежевания серьезные коррективы.

Примечания

1 Русско-китайские отношения. 1689-1916. Официальные документы. М., 1958. С. 35.Подробно историю заключения Чугучакского договора 1864 г. см.: Формирование границы между Россией и цинским Китаем. Кн. IV. М., 1970. Гл. V. Автор раздела Б.П. Гуревич.

2 Русско-китайские отношения... С. 36.

3 Там же. С. 35.

4 АВПРИ. Ф. Главный архив. 1-9. 1861 г. Оп. 8. Д. 24. Ч. 1. Л. 168-168 об.

5 АВПРИ. Ф. Главный архив.1-9. 1861 г. Д. 24. Ч. 1. Л. 453-454.

6 Там же. Л. 385.

7 Бабков И.Ф. Воспоминания о моей службе в Западной Сибири. 1859-1875 гг. СПб., 1912.

64


8 Бабков И.Ф. Воспоминания:С. 165-166.

9 Бабков И.Ф. Указ. соч. С. 182-183.

10 АВПРИ. Ф. Главный архив. 1-9. 1861 г. Оп. 8. Д. 24. Ч. 1. Л. 191об.-193.

11 Там же. Л. 170.

12 Там же. Л 194-195.

13 Формирование границы между Россией и цинским Китаем. Кн. IV. М., 1970. С. 583-584.

14 Там же. С. 588-589.

15 АВПРИ. Ф. Главный архив. 1-9. 1861-1863 гг. Д. 24. Ч. 2. Л. 145-146.

16 АВПРИ. Ф. Главный архив. 1-9. 1864-1868 гг. Д. 8. Л. 68 об.

17 Бабков И.Ф. Указ. соч. C. 197-198.

18 Бабков И.Ф. Указ. соч. С. 198-204; АВПРИ. Ф. Главный архив. 1-9. 1861 г. Оп. 8. Д. 24. Ч. 1. Л. 645.

19 О двоеданцах Сибири см.: О.В. Боронин. Двоеданничество в Сибири. ХVII - 60-е гг. ХIХ вв. Барнаул. 2002.

20 АВПРИ. Ф. Главный архив. 1-9. 1861 г. Д. 24. Ч. 1. Л. 458-459 об.

21 Там же.

22 АВПРИ. Ф. Главный архив. 1-9. 1861 г. Оп. 8. Д. 24. Ч. 1. Л. 583.

23 АВПРИ. Ф. Главный архив. 1-9. 1861-1863 гг. Д. 24. Ч. 2. Л. 168-171.

24 Там же. Л. 143-154 об.

25 Там же. Л. 69-69 об.

26 Бабков И.Ф. Воспоминания: С. VIII, 179.

27 Там же. Л. 96-98.

28 АВПРИ. Ф. Главный архив. 1-9. Оп. 8. 1861 г. Д. 24. Ч. 1. Л. 454-458.

29 АВПРИ. Ф. Главный архив. 1-9. 1861-1863 гг. Д. 24. Ч. 2. Л. 121-122 об.

30 Там же. Л. 123-124 об. Ответ датирован 17 июня 1863 г.

31 Там же. Л. 131.

32 РГВИА. Ф. 483. Д. 71. Л. 1-2 об. Подробно см.: Хахалин К.В. О русско-китайском пограничном конфликте на р. Или в 1863 г.// Вторые востоковедческие чтения памяти С.Г. Лившица. Барнаул, 1998. С. 21-27.

33 РГВИА. Ф. 483. Д. 71. Л. 5-6.

34 Хахалин К.В. Указ. соч. С. 22-23.

35 РГВИА. Ф. 483. Д. 71. Л. 11 об.

36 РГВИА. Ф. 483. Д. 71. Л. 12-13. Копию рапорта и.о. консула Колотовкина А.И. Дюгамелю см.: Л. 14-21.

37 Там же. Л. 14-21.

38 Там же. Л. 22-23 об.

39 Там же. Л. 28-30 об.

40 Там же. Л. 44 об.

41 Там же. Л. 45. Подробную сводку о вооруженных столкновениях на русско-китайской границе летом 1863 г. см.: Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 г. Ч. 1. Ташкент, 1914. Док. N 43. С. 77.

42 Там же. Л. 50-51 об.

65


43 Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 г. Ч. 1. Ташкент, 1914. Док. N 51. С. 93.

44 АВПРИ. Ф. Главный архив. 1-9. 1861-1863 гг. Д. 24. Ч. 2. Л. 237-238 об.

45 Туркестанский край. Сборник материалов для истории его завоевания. 1864 г. Ч. 1. Ташкент, 1914. С. 22.

46 АВПРИ. Ф. Главный архив. 1-9. 1861 г. Д. 24. Ч. 3. Л. 103.

47 Там же. Л.103-104.

48 Формирование границы между Россией и цинским Китаем. Кн. IV. М., 1970. С. 670-671.

49 О военной помощи России Цинской империи см.: Хохлов А.Н. Военная помощь России Китаю в конце 50-х - начале 60-х годов ХIХ в.// Страны Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии (история и экономика). М., 1967.

50 АВПРИ.Ф. Главный архив. 1-9. Оп. 8. 1861 г. Д. 24. Ч. 1. Л. 421.

51 РГВИА. Ф. 86. Оп. 1. Д. 1720. Л. 58-59.

52 РГВИА. Ф. ВУА. Д. 6830. Л. 5-10.

53 АВПРИ. Ф. Главный архив. 1-9. 1864-1868 гг. Д. 8. Л. 68-69 об.

54 Там же. Л. 87 об. - 88.

55 Там же. Л. 88.

56 АВПРИ. Ф. Главный архив. 1-9. Оп. 8. 1864-1884 гг. Л. 91 об. - 92.

57 Там же. Л. 107-110.

58 См.: Границы Китая: история формирования. М., 2001. С. 157-158.

ВЕРНУТЬСЯ К ОГЛАВЛЕНИЮ