на главную

ВВЕДЕНИЕ

Вторая половина ХIХ в. в политике России в Центральной Азии* ознаменовалась усилением ее активности и наступательности. Развитие российского капитализма вширь, требовало новых рынков сбыта и дешевых источников сырья; поражение в Крымской войне, развернувшее вектор российской внешней политики на Восток, усиление соперничества великих держав на Дальнем Востоке все эти и другие обстоятельства побуждали центральные и местные власти энергично укреплять позиции России в Казахстане и Средней Азии, развивать торговые связи с Западным Китаем, уделять серьезное внимание защите своих пограничных рубежей.

Русско-китайские отношения в этом регионе Азии возникают и развиваются со второй половины ХVIII столетия, когда Цинская империя, сокрушив в почти вековой борьбе государство западных монголов-ойратов - Джунгарское ханство и захватив Восточный Туркестан, вышла на рубежи Южной Сибири, Казахстана, Киргизии. Территориальные рамки этих контактов по мере продвижения России на юг и присоединения Южной Сибири, Казахстана и Средней Азии постепенно расширялись, становились все более интенсивными. Политика изоляции Синьцзяна, проводимая маньчжурской династией Цин, наносила экономический ущерб Китаю и пагубность ее становилась все более очевидной для правящих кругов империи1. В середине ХIХ в. настойчивое стремление России нормализовать торговые взаимоотношения с Цинской империей в Центральной Азии увенчалось успехом и в 1851 г. был заключен Кульджинский договор, положивший начало официальным политическим и торговым связям России и Китая в этом регионе 2.

Отдельные стороны русско-китайских отношений в Центральной Азии в рассматриваемый период нашли отражение в исследованиях многих дореволюционных ученых, военных, чиновни-


* Под Центральной Азией в данной работе подразумевается территория Синьцзян-Уйгурского Автономного района КНР, Западной Монголии, Южной Сибири, Восточного и Юго-Восточного Казахстана и Киргизии. См.: Щукина Н.М. Как создавалась карта Центральной Азии. М., 1955.

5


ков путешественников. Из наиболее значимых работ следует, на наш взгляд, выделить труды Н.В. Богоявленского, Ч.Ч. Валиханова, М.А. Терентьева, А.Н. Куропаткина, Л.Г. Корнилова, Н.Н. Пантусова, Н.А. Аристова И.Ф. Бабкова, М.И. Венюкова, Г.Е. Грумм-Гржимайло, Л.Ф. Костенко3. Работы названных и других исследователей того времени написаны с государственнических позиций, оправдывающих внешнюю политику России в регионе и высоко оценивающих цивилизующую роль России в Центральной Азии по сравнению с Китаем. Авторы, как правило, были участниками или свидетелями описываемых ими событий и собрали огромный эмпирический материал, почему труды их в качестве исторических источников имеют и будут иметь непреходящее научное значение.

В период становления и развития в стране марксистской историографии - 20-30-е гг. ХХ столетия - оценки политики России в отношении Китая и в Центральной Азии диаметрально изменились. Классовый подход последователей школы М.Н. Покровского выразился в исключительно негативной характеристике внешней политики России на Востоке, в том числе в Китае. В трудах А. Афанасьева-Казанского С. Ростовского, В.П. Саввина, П.И. Фесенко и др. политика России в Синьцзяне и вообще в Центральной Азии оценивалась как захватническая4. Собранный авторами статистический материал далеко не всегда подвергался критическому анализу и поэтому многие их выводы нуждаются в проверке. В целом работы историков марксистского направления 20-30-х гг. ХХ в. по изучаемой проблеме имеют прежде всего историографическое значение.

В годы войны и в послевоенный период по мере развития советской исторической н ауки, введения в научный оборот новых источников, начинается пересмотр устаревших представлений и подходов. В этом плане наиболее показательным было фундаментальное исследование академика А.Л. Нарочницкого "Колониальная политика капиталистических держав на Дальнем Востоке. 1860-1895" (М., 1956), в котором значительное внимание было уделено и русско-китайским отношениям в Центральной Азии. В конкретных исследованиях А. Ахметжанова, посвященных соперничеству великих держав в Синьцзя-

6


не в 60-80-е гг. ХIХ в., Ю.Г. Барановой о переселении уйгуров Илийского края в Семиречье, С.П. Потоцкого о торгово-экономических отношениях России и Синьцзяна, М.К. Сушанло и Х.Ю. Юсуфова по истории восстаний дунган и их переселении в Россию в 60-70-е гг. ХIХ в., Д.И. Тихонова, К.А. Усманова, В.П. Юдина по уйгурскому источниковедению5, содержатся уже более взвешенные оценки политики России, предпринимаются попытки раскрыть объективные причины тех или иных шагов русского правительства и местных туркестанских властей, анализируется причины антицинских восстаний в Синьцзяне и северо-Западном Китае во второй половине ХIХ в.

На новый более высокий уровень изучения взаимоотношений России и Китая советская историография выходит в 60-80-е гг. Успехи в развитии востоковедения, в том числе китаеведения, в Москве, Ленинграде, Владивостоке, в союзных республиках позволили ввести в научный оборот широкий круг разноязычных документальных и нарративных источников, опираясь на которые были реконструированы многие узловые вопросы русско-китайских отношений. Наиболее весомый вклад в исследование международных отношений в Центральной Азии в ХIХ в. внесли крупные советские китаеведы Б.П. Гуревич и В.С. Кузнецов 6. Большая заслуга в изучении теории китайской дипломатии, истории русско-китайских отношений, формированию документальной базы этих отношений принадлежит известному китаеведу, академику В.С. Мясникову. История торгово - экономических отношений народов России с Китаем была основательно исследована М.И. Сладковским 7. В 1970 г. коллективом авторов был подготовлен серьезный труд "Формирование границы между Россией и цинским Китаем" (Т. I-V. М., 1970). Работа состоит из двух разделов: первый раздел посвящен истории разграничения между Россией и Цинской империей на Дальнем Востоке и в Сибири, второй - в Центральной Азии. Четыре из пяти глав второго раздела были подготовлены Б.П. Гуревичем.

Вопросы, связанные с политикой Цинской империи в Синьцзяне, Киргизии, Казахстане нашли отражение в трудах исследователей Казахстана и республик Средней Азии: Исиева Д.А., Плоских В.М., Сутеевой К.А. Хафизовой К.Ш., Ходжаева А.8

7


В 90-е гг. ХХ в. после развала СССР, смены в России общественно-экономического строя, отказа многих ученых от марксистско- ленинской методологии и перехода к плюрализму, среди исследований по русско-китайским отношениям в Центральной Азии выделяются своей солидной источниковой базой на русском и китайском языках труды А.Е. Белова, А.Д. Воскресенского, Д.В. Дубровской 9. Русско-китайские сюжеты затрагиваются и в новейших исследованиях Е.А. Белова и С.Г. Лузянина по истории взаимоотношений России и СССР с Монголией10. Характерной чертой исследований современных российских востоковедов по истории взаимоотношений России и Китая является критический подход к оценке политики обоих государств, отказ от не всегда правильного понимания патриотизма в науке. Особое место в работах последних лет занимает капитальный труд талантливого российского китаеведа А.Д. Воскресенского "Россия и Китай: теория и история межгосударственных отношений" (М., 1999). На примере взаимоотношений двух крупнейших стран автор разработал и достаточно убедительно обосновал теорию "многофакторного равновесия" в межгосударственных отношениях.

Образование на месте СССР новых независимых государств и превращение административных границ в государственные обострило погранично-территориальные проблемы на пространстве бывшего Советского Союза и привлекло к ним внимание ученых, политиков, государственных деятелей России и других стран СНГ. В ряде работ, посвященных этой проб-лематике, авторы затрагивают и историю русско-китайского разграничения в Центральной Азии. К числу наиболее крупных работ можно отнести коллективную монографию "Прозрачные границы. Безопасность и международное сотрудничество в поясе новых границ России" (М., 2002).

В 2001 году в Москве в серии "Памятники исторической мысли" под редакцией академика В.С. Мясникова и д.и.н. Е.Д. Степанова была издана коллективная работа российских ученых "Границы Китая: история формирования", содержащая главу по формированию русско-китайской границы в Центральной Азии.

8




Карта-схема "утраченных" Китаем территорий в Центральной Азии.
Из книги "История агрессии царской России на северо-западных границах Китая" (Пекин, 1979). В левом верхнем углу надпись: "План захваченных царсой Россией у Китая территорий по "Китайско-русскому Пекинскому договору", "Китайско-русскому договору о разграничении на северо-Западе" и другим соглашениям"



9




Карта территорий Центральной Азии и Сибири, якобы входивших в состав империи Цин.
Из книги "История агрессии царской России на северо-западных границах Китая" (Пекин, 1979). В левом верхнем углу надпись: "Карта северо-западных границ Китая в цинский период".



10


Обращаются к пограничной проблематике и, следовательно, к истории русско-китайских отношений, ученые новых независимых государств Центральной Азии. Так, в последние годы в Казахстане вышло несколько работ по истории торгово-экономических отношений России и Казахстана с цинским Китаем11, по истории китайской дипломатии в Центральной Азии в средние века и новое время 12, миграции казахов в Китай и истории казахско-китайских отношений13. Красной нитью через большинство работ казахских авторов проходит национальное тщеславие, стремление приукрасить историю своего народа, очернить политику России, идеализировать отношения с Китаем 14, стремление доказать "исконность" принадлежности в прошлом всех входящих сегодня в состав республики территорий. Характерным образчиком подобного подхода является статья К.Хафизовой "Казахско-китайская граница в прошлом и сегодня"15. "Переосмысливая" историю, мирное и добровольное присоединение Младшего, Среднего и большей части Старшего жузов к России она называет "экспансией", продвижение казахов на восток на территорию разгромленного Цинской империей Джунгарского ханства характеризует "легитимным возвращением" якобы "исконных" казахских земель, ранее захваченных ойратами. В связи с этим нельзя не отметить, что территория, например, Восточного Казахстана в древности и средние века была этнической территорией алтайцев (урянхайцев), а затем западных монголов-ойратов.

"Самые древние обитатели Черного Иртыша, писал известный русский ученый П.П. Семенов-Тян-Шанс-кий, - ...были калмыки и урянхайцы; первые занимали верхние части Черного Иртыша на востоке и места к з/ападу/от оз. Зайсана; урянхайцы кочевали севернее, в долинах Бухтармы, Нарыма, Курчума и в окрестностях оз. Марка. В половине прошлого столетия (во второй половине ХVIII в. - В.М.), после падения Джунгарского ханства и разорения его китайскими войсками, в речную область Черного Иртыша вошли киргизы (казахи - В.М.), которые до последнего времени все более углублялись на в/осток/, пока не достигли Черного Иртыша... Киргизы вытеснили также из речной области Черного Ирты-

11


ша и урянхайцев, заняв не только долины р. Курчума и Кабы, но и Нарыма и Бухтармы в ее вершинах... Таким образом, киргизы, еще в половине прошлого столетия до джунгарской революции имевшие самые восточные кочевья на р. ЧарГурбане, в меридиане города Семипалатинска, в течение полустолетия присвоили себе новое пространство земли более 100 тыс. кв. верст"16.

Договоры России с цинским Китаем К.Ш. Хафизова квалифицирует как "неравноправные".

История русско-китайских отношений и погранично-территориальных проблем, в том числе в Центральной Азии, давно уже является объектом пристального изучения китайских исследователей 17. Насколько серьезное внимание этой проблеме уделяют в Китае, можно судить по тому, что для организации, руководства и координирования исследований в этой области в системе Академии Общественных Наук КНР создан специализированный Научно-исследовательский центр, функционируют различные общества, типа: "Общество по изучению русско-китайских отношений в Северо-западном районе", "Китайское общество по изучению Центральной Азии", "Историческое общество Синьцзяна" и др., которые издают журналы, проводят конференции, выпускают статьи и книги18. Методологической базой и основой конкретных исследований остается разработанная китайскими историками в 40-е гг. ХХ в. теория "единого многонационального Китая" и издревле существовавшей "единой китайской нации" ("чжунхуа миньцзу")19. Суть ее заключается в том, что будто бы уже в глубокой древности Китай представлял из себя многонациональную страну, которую создавали все населяющие ее народы. При таком метафизическом подходе получается, что "все государства, создававшиеся некогда предками неханьских народов, населяющих ныне КНР или обитавших когда-то в ее нынешних пределах, считаются "удельными властями в рамках единой родины". Соответственно войны, которые велись между этими государствами, объявляются "междоусобными столкновениями" в пределах "извечного единого многонационального Китая". Эта теория служила "историческим обоснованием" территориальных притязаний Китая к соседям, причем в качестве

12


эталона всегда брались границы Китая в периоды их наибольшего расширения и наибольшего могущества Китая 20. Эта ненаучная и неисторическая концепция, хотя и подвергается в последнее время критике в самом Китае, однако переломить эту тенденцию и отказаться от устаревших великодержавных подходов историографии КНР пока не удалось.

С позиций этой методологии исследуется история международных отношений в Центральной Азии, политика России и Китая в этом регионе Азии, русско-китайские отношения вообще. В 1979 г. в Пекине была издана коллективная монография "История агрессии царской России в северо-западных районах Китая", подготовленная сотрудниками Северо-Западного университета провинции Ганьсу и Педагогического института в Ланьчжоу, Синьцзянского НИИ национальностей и Синьцзянского университета под редакцией Го Шенъу и Чен Хуа, объемом в 263 тыс. иероглифов. Авторы так определяли границу Цинской империи на северо-западе до "агрессии царской России": На севере граница доходила

"до верхнего течения реки Обь, на западе до озера Балхаш и района Памира. Каракорум возвышается на юге, алтайские горы и Саянский хребет непрерывной грядой стоят на севере; называемое крышей мира Памирское плато находится на юго-западе. Тяньшанская горная система в центре, тянущаяся с востока на запад, делит северо-западную границу Китая на два района - северный и южный, каждый имеющий свои особенности. Окруженное Алтайскими горами Телецкое озеро:, озеро Балхаш, прекрасное озеро Иссык-Куль, в изобилии дающее воду озеро Зайсан: были в то время китайскими внутренними озерами. Река Катунь, река Талас, река Или вместе с реками Тарим и Манас были в то время внутренними реками Китая: Этот пограничный рубеж формировался в течение длительного исторического развития. Земли, захваченные царской Россией, являются неотъемлемой территорией Китая" 21.

Вынудив Китай подписать Чугучакский протокол, Россия, якобы, захватила у Цинской империи 440 тыс. кв. км., а всего

"с середины ХIХ по начало ХХ века царская Россия с помощью военных угроз и дипломатического шантажа вынудила цинское правительство

13


Китая подписать ряд неравноправных договоров, захватила у Китая свыше 1,5 млн. кв. км. территории"22.

К числу наиболее крупных работ по истории политики России и Китая в Центральной Азии следует отнести также "Историю агрессии царской России в Китае", третий том которой, подготовленный Кабинетом по изучению новой истории Академии общественных наук КНР, вышел в 1981 г. в Пекине и был посвящен "агрессии царской России в западной части Китая" 23. Характер политики России в регионе однозначно трактуется китайскими авторами как "экспансионистский", "захватнический", все договоры между Россией и Китаем, заключенные в ХIХ - начале ХХ вв., расцениваются как "неравноправные", навязанные Россией силой, а погранично-территориальное размежевание как "захват" китайских земель 24. Так, оценивая значение Петербургского договора для Китая, автор популярной работы "Китайско-русский Илийский договор" заявляет, что этот договор по своим отрицательным последствиям "превзошел решения неравноправных "Пекинского русско-китайского договора" и "Протокола о размежевании границ между Россией и Китаем на Северо-западе", заключенных с Россией". По-мимо территориальных потерь, которые автор оценивает в 70 тыс. кв. км., этот договор явился свидетельством "преступных злодеяний царских агрессоров", которая силой "угнала более 100 тыс. жителей Китайского Или" 25. В то же время в историографии КНР, также впрочем как и в историографии Китайской Республики (Тайвань) идеализируется и приукрашивается политика маньчжурской династии Цин в Центральной Азии, замалчивается национально-освободительная борьба неханьских народов Синьцзяна, подавление цинскими войсками восстаний в Джунгарии и Кашгарии в 1875-1877 гг. характеризуется как "освобождение Синьцзяна", его "объединение", палач и душитель тайпинов и мусульманских народов Цзо Цзунтан предстает на страницах работ китайских авторов как "патриот".

"Несправедливая агрессия Якуб-бека против Китая встретила решительный отпор различных национальностей нашей страны: цинские войска вели справедливую войну в защиту единства родины, в защиту ее территориальной

14


целостности, против агрессии и потому получили широкую поддержку народа" 26.

Массовый исход жителей Илийского края в пределы России преподносится как "бесстыдная ложь".

"В действительности Россия прямо вынуждала жителей Или переходить в русское подданство: всеми силами подстрекала их к переселению. Но они: днем и ночью мечтали поскорее вернуться в лоно родины" 27. "Тех, кто не желал переселяться, били ногайками до потери сознания".

Так, якобы, русские войска "угнали" из Или 100 тыс. жителей. Искажается характер отношений Китая с сопредельными народами и государственными образованиями. В сферу владений Китая включаются земли Юго-Восточного и Южного Казахстана, а также Киргизии, которые якобы были "отторгнуты" у Китая Россией. Россия изображается самым опасным врагом народов Центральной Азии и Китая28 . Таким образом в подходах и оценках китайской историографии изучаемой проблемы четко прослеживаются двойные стандарты: Россия - агрессор, Цинская империя - жертва этой агрессии, как будто это не маньчжуро-китайские войска огнем и мечом проходили в середине ХVIII и в 70-е гг. ХIХ вв. по Джунгарии и Восточному Туркестану.

"Перепутать факты возможно в припадке страсти, - писал в свое время К. Маркс, - но чтобы фальсифицировать факты - для этого нужна холодная трезвая голова" 29.

Подобная интерпретация русско-китайских отношений подвергалась острой критике со стороны советских историков 30, может быть не всегда и не во всем объективной.

Западная, прежде всего англоязычная, историография русско-китайских отношений31, в лице наиболее крупных синологов, таких как Д. Фэйрбэнк, О. Латтимор, М. Мэнколл, И. Сюй рассматривала взаимоотношения Китая со странами Запада, в том числе и с Россией, сквозь призму столкновения различных цивилизаций. В то же время, говоря о внешней политике Цинской империи, вышеназванные исследователи квалифицировали ее как "оборонительную", а политику России по отношению к Китаю априори считали "экспансионистской" 32. Так, говоря о временном занятии русскими войсками Илийского края в 1871 г. И. Сюй писал:

"Для России приобретение

15


территорий всегда было главным принципом ее политики по отношению к Китаю: и оккупация 1224 кв. миль в долине Или в 1871 г. являлась лишь еще одним шагом осуществления этой политики".

Оккупировав Или, замечает автор, "русские теперь были заинтересованы в том, чтобы беспорядки в Синьцзяне продолжались как можно дольше и поэтому решили признать Якуб-бека", так как "ни на минуту не верили в то, что цинское правительство сможет восстановить свою власть в Синьцзяне". Русские архивные источники свидетельствуют об ошибочности и предвзятости подобных оценок и выводов американс-кого китаеведа. И. Сюй справедливо оценивал заключение Петербургского договора как "первую дипломатическую победу Китая" над великой державой, но в то же время считал, что договор был выгоден и России33.

Русско-китайские отношения в Центральной Азии являлись составной частью взаимоотношений двух государств, но складывались в иных историко-географических условиях, отличались своеобразием и динамикой. Несмотря на достаточно широкий круг исследований на различных языках по истории отдельных аспектов русско-китайских отношений в этом регионе, до сих пор в отечественной историографии нет обобщающей работы по истории взаимоотношений России и Китая в Центральной Азии во второй половине ХIХ - начале ХХ вв., необходимость в которой, на наш взгляд, давно назрела. Подготовленная нами работа преследует цель в какой-то степени восполнить эту научную лакуну. Наряду с освещением основных этапов и узловых проблем становления и развития взаимоотношений между Россией и Китаем, такой системный подход позволит воссоздать их целостную картину, глубже рассмотреть некоторые дискуссионные вопросы.

Работа выполнена на базе русских архивных документов из архивохранилищ Российской Федерации, прежде всего Архива внешней политики Российской империи и Российского государственного военно-исторического архива, Российского государственного исторического архива, Государственного архива Омской области, а также Центрального Государственного Архива Республики Казахстан и Центрального Государ-

16


ственного Архива Республики Узбекистан с привлечением опубликованных материалов - документальных сборников, дневников, отчетов путешественников.

Хронологические рамки работы - 1851-1917 гг. - обусловлены началом нового исторического этапа в русско-китайских отношениях в Центральной Азии после заключения Кульджинского соглашения, узаконившего российскую торгов лю в Синьцзяне, до гибели Российской империи в 1917 году. Этот период был насыщен важными событиями, на многие де-сятилетия и даже века определившими исторические судьбы коренных народов этого региона, повлиявших на характер взаимоотношений России и Китая, итоги территориального размежевания между ними. Кроме того наша работа была задумана как продолжение труда известного российского китаеведа Б.П. Гуревича "Международные отношения в Центральной Азии в ХVII - первой половине ХIХ в." Структура работы построена по проблемно-хронологическому принципу.

Примечания

1 Гуревич Б.П. Некоторые факты об изоляционистской политике цинского Китая в Синьцзяне начала ХIХ в.// Восьмая научная конференция "Общество и государство в Китае". Тезисы и доклады. Т. 2. М., 1977. С. 42-46.

2 Антонов Н. К истории заключения русско-китайского договора 1851 г. в Кульдже//Документы опровергают. Против фальсификации истории русско-китайских отношений. М., 1982. С. 148-164.

3 Богоявленский Н.В. Западный Застенный Китай. Его прошлое, настоящее состояние и положение в нем русских подданных. СПб., 1906; Валиханов Ч.Ч. О состоянии Алтышара, или Шести восточных городов китайской провинции Нан-лу (Малой Бухарии) в 1858-1859 годах//Ч.Ч. Валиханов. Собр. соч. в пяти томах. Т. 3. Алма-Ата, 1985; Валиханов Ч.Ч. О Западном крае Китайской империи//Ч.Ч. Валиханов. Собр. соч. в пяти томах. Т. 2. Алма-Ата, 1985; Терентьев М.А. Россия и Англия в Средней Азии. СПб., 1875; Куропаткин А.Н. Кашгария. Историко-географический очерк страны, ее военные силы, промышленность и торговля. СПб., 1879; Корнилов Л.Г. Кашгария или Восточный Туркестан. Опыт военно-статистического описания. Ташкент, 1903; Пантусов Н.Н. Сведения о Кульджинском районе за 1871-1881

17


годы. Казань, 1881; Аристов Н.А. Отношения наши к дунганам, Кашгару и Кульдже//Материалы для статистики Туркестанского края: Ежегодник. Вып. 2. СПб., 1873; Бабков И.Ф. Воспоминания о моей службе в Западной Сибири, 1859-1875. СПб., 1912; Венюков М.И. Опыт военного обозрения русских границ в Азии. Вып. 1. СПб., 1873; Грумм-Гржимайло Г.Е. Западная Монголия и Урянхайский край. Т. 1-3. М.-Л., 1926-1930. Костенко Л.Ф. Джунгария//Сборник географических, т опографических и статистических материалов по Азии. Вып. ХХVIII. СПб., 1887.

4 Афанасьев-Казанский А. Экономическое положение Западного Китая//Новый Восток. 1923. N 3; Фесенко П.И. История Синьцзяна. М., 1935; Ростовский С. Царская Россия и Синьцзян в ХIХ-ХХ вв.//Историк-марксист. 1936. N 3.

5 Ахмеджанов А. Возвращение Россией Кульджинского района Китаю//Ученые записки Алма-Атинского государственного педагогического института им. Абая. Серия общественно-политическая. Т. ХIV(2). Алма-Ата, 1957; Баранова Ю.Г. К вопросу о переселении мусульманского населения из Илийского края в Семиречье в 1881-1883 гг.//Труды сектора востоковедения АН КазССР. Т. 1. Алма-Ата, 1959; Потоцкий С.П. Из истории торговых и экономических отношений России с Синьцзяном в ХVII-ХХ столетии. М., 1948; Сушанло М.К. Дунганское восстание второй половины ХIХ в. и роль в нем Бай Яньху. Фрунзе, 1959; Юсуфов Х.Ю. Восстание дунган в Северо-Западном Китае и переселение их в Семиречье (1860-1890). Автореф. канд. дисс. Фрунзе, 1947; Тихонов Д.И. Восстание 1864 г. в Восточном Туркестане//Советское востоковедение. М.-Л., 1948. Т. 5; Усманов К.А. Уйгурские источники о восстании в Синьцзяне 1864 г.// Вопросы истории. 1947. N 2; Юдин В.П. Некоторые источники по истории восстания в Синьцзяне в 1864 году//Вопросы истории Казахстана и Восточного Туркестана. Алма-Ата, 1962.

6 Гуревич Б.П. Международные отношения в Центральной Азии в ХVII - первой половине ХIХ в. Изд. 2-е. М., 1983; Кузнецов В.С. Цинская империя на рубежах Центральной Азии (вторая половина ХVIII - первая половина ХIХ в.) Новосибирск, 1980.

7 Мясников В.С. Империя Цин и Русское государство в ХVII веке. М., 1980; Он же. Договорными статьями утвердили. Дипломатическая история русско-китайской границы ХVII-ХХ вв. М., 1996; Сладковский М.И. История торгово-экономических отношений народов России с Китаем (до 1917 г.). М., 1974.

8 Исиев Д. Уйгурское государство Йэттишар (1864-1877). М., 1981; Плоских В.М. Киргизы и Кокандское ханство. Фрунзе, 1977; Сутеева К.А. Политика России в Илийском крае в 1871-1881 гг. (автореф. канд. дисс.). Алма-Ата, 1987; Хафизова К.Ш. Международные съезды как новая форма регулирования отношений между Россией и Ки

18


таем во второй половине ХIХ в.//Из истории международных отношений в Центральной Азии (средние века и новое время). Алма-Ата, 1990; Ходжаев А. Цинская империя, Джунгария и Восточный Туркестан. М., 1979.

9 Белов Е.А. Россия и Китай в начале ХХ века. Русско-китайские противоречия в 1911-1915 гг. М., 1997; Воскресенский А.Д. Дипломатическая история русско-китайского Санкт-Петербургского договора 1881 г. М., 1995; Дубровская Д.В. Судьба Синьцзяна. Обретение Китаем "Новой границы" в конце ХIХ в. М., 1998.

10 Белов Е.А. Россия и Монголия (1911-1919 гг.) М., 1999; Лузянин С.Г. Россия-Монголия-Китай в первой половине ХХ в. М., 2000.

11 Абилев А.К. История дореволюционного Казахстана. Алма-Ата, 1992; Касымбаев Ж. Казахстан-Китай: караванная торговля в ХIХ - начале ХХ веков. Алматы, 1996; Магауин М. Азбука казахской истории. Документальное повествование. Алматы, 1997; Данияров К. Альтернативная история Казахстана. Алматы, 1998; Кожирова С.Б. Российско-китайская торговля в Центральной Азии (вторая половина ХIХ - начало ХХ вв.). Астана, 2000.

12 Хафизова К.Ш. Китайская дипломатия в Центральной Азии (ХIV-ХIХ вв.). Алматы, 1995.

13 Муканова Г.К. Центральная Азия через призму отношений: Россия-Казахстан-Китай. Петропавловск, 2002.

14 Моисеев В.А. Россия-Казахстан: современные мифы и историческая реальность. Барнаул, 2001.

15 Хафизова К. Казахско-китайская граница в прошлом и сегодня//Многомерные границы Центральной Азии. Вып. 2. М., 2000. Под ред. М.Б. Олкотт и А. Малашенко. С. 70-87.

16 Землеведение Азии К. Риттера. Т. IV. Дополнения к т. III. Сост. П.П. Семеновым и Г.Н. Потаниным. СПб., 1877. С. 33.

17 Границы Китая: история формирования. М., 2001. Введение. С. 50-82.

18 Ма Дачжэн, Лю Ти. Эрши шицзиды Чжунго бяньцзян яньцзю (Изучение границ Китая в ХХ веке). Харбин, 1997.

19 Сладковский М.И. Великоханьская доктрина "единой китайской нации"//Маоизм и национальный вопрос. Улан-Батор, 1980; Переломов Л.С., Гончаров С.Н., Никогосов Э.В. Великоханьская сущность концепции извечного единого многонационального Китая//Проблемы Дальнего Востока. 1981. N 4.

20 Переломов Л.С. и др. Указ. соч. С. 41-42.

21 Ша Э циньлюе Чжунго сибэй бяньцзян ши (История агрессии царской России на северо западных границах Китая). Пекин, 1979. С. 5-7. Гоминьдановский историк Гао Чанчжу считал, что в результате навязанного Россией Китаю Чугучакского (Тарбагатайского) договора Китай потерял 1337 000 кв. км. См.: Гао Чанчжу. "Границы и государственная оборона" (Бяньцзян юй гофан). Тайбэй, 1961. С. 14.

19


22 История агрессии царской России на северо-западных границах Китая. С. 3.

23 Ша Э цинь Хуа ши (История агрессии царской России в Китае). Т. 3. Пекин, 1981.

24 См. например: Гу Юнь.Чжунго цзиньдай шишанды бупиндэн тяоюэ (Неравноправные договоры в новой истории Китая). Пекин, 1973; Чжун Э Или тяоюэ (Китайско-русский Илийский договор). Пекин, 1978; Синьцзян лиши луньвэнь сюйцзи (Дополнительный сборник статей по истории Синьцзяна). Урумчи, 1982.

25 Китайско-русский Илийский договор. Пекин, 1978. С. 1.

26 Там же. С. 41-42.

27 Там же. С. 46-47, 61.

28 Синьцзян дицюй юй цзуго нэйди (Синьцзян и внутренние районы Родины). Пекин, 1980. Под ред. Жень Ифэя и Ань Ваэра.

29 Маркс К. Новая Китайская война//К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 13. С. 540. Подробный анализ китайской историографии погранично-территориальных проблем см.: "Границы Китая: история формирования". М., 2001. С. 50-82.

30 Тихвинский С.Л. Великоханьский гегемонизм и публикации на исторические темы в КНР// Вопросы истории. 1975. N 11; Гуревич Б.П. Великоханьский шовинизм и некоторые вопросы истории народов Центральной Азии в ХVIII-ХIХ веках// Вопросы истории. 1974. N 9; Гуревич Б.П. История "Илийского вопроса" и ее китайские фальсификаторы//Документы опровергают. Против фальсификации истории русско-китайских отношений. М.,1982. Мазков В.И., Павлов Б.П. Рец. на кн.: Гу Юнь. Неравноправные договоры в новой истории Китая//Народы Азии и Африки. 1976. N 3; Ходжаев А. Политика цинского правительства в Синьцзяне в 1875-1878 гг. в оценке современных китайских авторов//VII научная конференция "Общество и государство в Китае". Тезисы и доклады. Ч. 2. М., 1976.

31 Наиболее полный обзор западных работ по русско-китайским отношениям выполнен А.Д. Воскресенским в работе "Россия и Китай..."

32 Fairbank John K. China' Foreing Policy in Historical Perspective. New-York, 1969; Lattimore O. Inner Asien frontiers of China. London-New-York, 1940; Lattimore O. Studies in frontier History Collected Papers. 1928-1958. Mouton, 1962; Mancall M. Russia and China. Cambridje; Mass., 1971; Hsu Immanuel. The Ili Crisis. A studu of Sino-Russian Diplomacy 1871-1881. Oxford, 1965.

33 Hsu I. Указ. соч. С. 2, 4, 44, 187.

ВЕРНУТЬСЯ К ОГЛАВЛЕНИЮ