В.Н. Разгон

Алтайский государственный университет

Современное историческое сибиреведение:
тенденции последнего десятилетия

Развитие исторического сибиреведения в 1990-е гг. определялось общими для состояния исторической науки в нашей стране условиями, связанными с ростом общественного интереса к истории и открытием доступа к ранее закрытым по идеологическим мотивам историческим источникам, пересмотром теоретико-методологических основ исторического исследования, изменением условий финансирования науки и организации научного сотрудничества. Означенные обстоятельства оказывали противоречивое, как положительное, так и отрицательное, влияние на развитие исторической науки, причем для сибирских историков отрицательные стороны этого воздействия, в особенности ухудшения финансирования научных исследований, усугублялись отдаленностью от центральных архивных и книгохранилищ, сокращением возможностей участия в крупных научных форумах и развития научных контактов.

В основе изменений, происходивших в историческом сибиреведении в последнее десятилетие, лежал пересмотр теоретико-методологических основ исторического исследования, связанный с утратой монополии в обществоведении еще недавно обязательной для всех марксистской теории познания и формационной теории общественного развития. Алгоритм методологических поисков историков в 90-е гг. можно определить как движение от попыток создать методологию на основе синтеза теории общественно-экономических формаций с другими теориями общественного процесса к ситуации своеобразного методологического плюрализма, обеспечивающего возможность выбора каждому исследователю того методологического инструментария, который позволяет вести наиболее эффективный диалог с исследуемым объектом. В связи с этим методологическая основа исследований существенно расши-


4


рилась как за счет использования теорий исторического процесса, заимствованных из западного обществоведения, таких как цивилизационная, модернизации, транзитологии, так и уходящих корнями в отечественную историографию и социологию конца XIX — начала XX в. (евразийская).

Освоение новых теоретико-методологических подходов к осмыслению исторического процесса привело к тому, что в работах сибирских историков обозначилась тенденция, характерная для современного этапа развития не только отечественной, но и мировой исторической науки, в которой она проявилась раньше — это постепенный поворот от преимущественного внимания к исследованию общественных отношений, процессов и структур, безличностных отношений к так называемому антропологическому взгляду на историю, когда именно человек во всем многообразии своего бытия, как отражение и носитель всех особенностей изучаемой эпохи, ставится в центр исследовательской реконструкции и исследовательские усилия направляются на раскрытие человеческого содержания истории. Новые теоретико-методологические подходы, требующие развития междисциплинарных связей и взаимодействия исторической науки с другими социальными науками — антропологией, демографией, психологией и другими дисциплинами, способствовали расширению проблематики исследований и обогащению исследовательских возможностей за счет применения новых методов исследования.

Оценивая большое влияние, которое оказала на характер и содержание конкретных исторических исследований смена теоретико-методологических ориентиров, необходимо вместе с тем отметить, что многие изменения в тематике и проблематике исследований в рассматриваемый период обусловливались этой сменой лишь опосредованно, а определялись скорее современными запросами общества, необходимостью исследования исторического опыта или исторических корней тех явлений, которые возрождались к жизни в постсоветский период. Так, общественными запросами во многом определялся проявлявшийся особенно в конце 80 — первой половине 1990-х гг. интерес историков к ликвидации так называемых белых пятен в освещении истории, образовавшихся из-за действовавших в советский период идеологических запретов, в особенности в отношении изучения многих событий советской истории. Несомненна актуализированность, обусловленность совре-


5


менными общественными запросами и потребностями того внимания, которое проявляется современными сибирскими историками к темам, связанным с историей предпринимательства, историей местного самоуправления и рядом других проблем.

Переходя к рассмотрению конкретного содержания происходящих в современном сибиреведении изменений, следует прежде всего отметить расширение источниковой базы исследований, которое осуществлялось как за счет вовлечения в научный оборот архивных фондов и источников, доступ к которым был ограничен или закрыт в советское время, так и в результате реализации исследовательских замыслов, связанных с применением новых методик исторического исследования. Многие из вновь выявленных документов были опубликованы, немаловажное значение имело и переиздание ряда источников, изданных еще в дореволюционный период и ставших библиографической редкостью. Среди наиболее значимых публикаций, внесших весомый вклад в археографию и источниковедение Сибири, можно назвать документы, изданные новосибирскими историками в сериях «История Сибири. Первоисточники» (под ред. Н.Н. Покровского); «Таможенные книги сибирских городов XVII в.» (под ред. Д.Я. Резуна); в Иркутске — «Записки иркутских жителей», переиздание летописей г. Иркутска; подготовленная под научным руководством красноярского историка Г.Ф. Быкони серия документальных публикаций по истории Енисейской губ. и др. Из документальных изданий по советскому периоду сибирской истории своей фундаментальностью отличаются составленные В.И. Шишкиным сборники документов по истории крестьянских антибольшевистских восстаний в Сибири 1920–1921 гг., выпущенное под редакцией С.А. Красильникова многотомное издание «Спецпереселенцы Западной Сибири», издание материалов краевых съездов Советов Сибири. Следует отметить и масштабную работу коллектива томских историков во главе с В.П. Зиновьевым и Э.И. Черняком по изданию серии документов по истории политических, социальных, религиозных и национальных организаций в Сибири периода революции и гражданской войны.

Многие из открытых для исследователей новых архивных материалов и издаваемых документов содержат богатый источниковый материал, необходимый для становления и развития новых исследовательских подходов, связанных с утверждением историко-антропологического взгляда на историю. В течение 1995–2000 гг.


6


сибирскими историками было защищено более 20 диссертаций по темам, связанным с исследованием истории массового общественного и обыденного сознания, социальной психологии и ментальности различных социальных и национальных групп сибирского населения. Ментальный подход как метод исторического познания наряду с другими методами применялся и в ряде работ более общего характера, нацеленных на комплексное реконструирование исторических явлений и процессов. В качестве примера плодотворного применения метода ментального измерения истории можно привести монографию томского историка Л.И. Шерстовой по этнополитической истории тюрков Южной Сибири XVIII — начала XX в., а также докторскую диссертацию В.П. Бойко о западносибирском купечестве XIX в., в которой изучение ментальности и социальной психологии купечества является необходимым исследовательским инструментом в раскрытии характерных черт и особенностей предпринимательской деятельности сибирских купцов.

Новый импульс, связанный с освоением новых методологических подходов, получила в 90-е гг. история повседневности — научное направление, в разработке которого сибирские историки выступили в качестве пионеров еще в 70–80- е гг. Имеются в виду исследования М.М. Громыко и Н.А. Миненко о быте, обычаях и традициях сибирской деревни XVIII–XIX вв. Не случайно М.М. Громыко, уже после перехода на работу в Институт этнологии и антропологии РАН, была написана книга «Мир русской деревни», ставшая одним из самых заметных достижений современной отечественной историографии в изучении повседневной жизни русского крестьянства XVIII–XIX вв. Изучение исторической повседневности в сибиреведении ведется не только в рамках сельской, но и городовой тематики, однако проблематика исследований, ведущихся в этом направлении, выглядит пока что более бедной и сводится в основном к изучению быта сибирских рабочих и некоторых других групп городского населения.

В рамках новых методологических подходов, связанных с утверждением историко-антропологического взгляда на историю, повысилась значимость и востребованность историко-этнографических исследований. В конце 90-х гг. в традиционных центрах по изучению этнографии народов Сибири — Якутске, Улан-Удэ, Томске, Новосибирске, Омске и Москве защищалось ежегодно до 10 диссертаций на историко-этнографические темы, что составляло


7


около 15% от общего числа диссертаций, защищаемых по истории, этнографии и археологии Сибири. Наряду с традиционным для сибирской этнографии интересом к исследованию коренных народов Сибири, повысилось внимание этнографов к историко-этнографическому изучению русского населения региона, а также немецкой и польской диаспор.

Новым исследовательским направлением, нашедшим отражение как в современной общероссийской, так и в сибирской историографии, главным образом среди молодых историков, стали гендерные исследования. На различные темы из области гендерной истории, вплоть до уже практически ставших традиционными для этого направления тем по истории женской проституции, в 1990-е гг. было защищено 5 кандидатских диссертаций.

Изменение теоретико-методологических подходов не могло не сказаться и на развитии научного направления, занимающегося историко-демографическими исследованиями. Если раньше в рамках социологически ориентированной истории преимущественное внимание в них уделялось изучению общих демографических процессов, то в последнее время исследовательские акценты многих историков, занимающихся этой проблематикой, сместились в сторону исследования крестьянских домохозяйств, городских семей, генеалогических исследований (Н.А. Миненко, В.А. Зверев, Е.А. Зуева, Ю.М. Гончаров и др.). Такое изменение направленности историко-демографических исследований потребовало разработки новых массовых источников, содержащих информацию семейно-генеалогического характера, причем не только тех видов источников, которые и ранее использовались историками (ревизские сказки, обывательские книги, материалы демографических переписей), но и новых — таких, как метрические книги и другие материалы церковного учета населения. Обработка такого рода источников практически невозможна без применения информационных технологий, в использовании которых историко-демографическое направление в историческом сибиреведении занимает лидирующие позиции.

С изменением теоретико-методологических подходов и повышением роли церкви в жизни современной России связан рост интереса к изучению истории церкви и роли религии в формировании общественного сознания. В 1992–2000 гг. по этой проблематике сибирскими историками было защищено около 30 диссертаций,


8


издано множество тематических сборников документов и статей. Особенно в связи с этим можно отметить вклад, вносимый исследователями сектора археографии и источниковедения Института истории СО РАН, лаборатории истории и культуры Сибири Тюменского госуниверситета и других научных центров. Причем, что вполне объяснимо региональными особенностями Сибири, значительная часть исследований, ведущихся в рамках этого направления, посвящается изучению религиозных верований коренных сибирских народов и истории старообрядчества.

Рост интереса к истории религии и церкви повлиял и на проблематику исследований по исторической архитектуре, в которых изучение храмового зодчества в Сибири занимает сейчас одно из центральных мест. Новым явлением в историко-архитектурных исследованиях стало проявление интереса к изучению памятников, связанных с развитием торговли и промышленности в Сибири, что в свою очередь во многом является отражением роста интереса историков к истории предпринимательства, которое в современном сибиреведении оформилось в целое исследовательское направление, занимающее весомые позиции и на общероссийском уровне исследования данной проблемы. В 1990-е гг. по истории предпринимательства, купечества и буржуазии Сибири было защищено более 10 диссертаций, в том числе 4 докторские. Достигнутые в изучении истории сибирского предпринимательства результаты позволили создать 4-томную «Краткую энциклопедию по истории купечества и коммерции в Сибири», в написании которой принимал участие большой коллектив авторов во главе с Д.Я. Резуном, выступившим в роли организатора и главного редактора этого издания. Большой научный и организаторский вклад в изучение проблем предпринимательства внесен и В.А. Скубневским, под редакцией которого выпущено уже 3 межвузовских сборника статей «Предприниматели и предпринимательство в Сибири».

Среди исторических явлений, изучение которых, как и в случае с историей предпринимательства, было актуализировано возрастанием их значения в жизни современного российского общества, а также слабой разработанностью их в советской историографии ввиду действия явных и негласных табу на их исследование, находится и история казачества. Во второй половине 1980–1990-х гг. были защищены диссертации практически по всем региональным группам сибирского казачества, издавались сборники документов и


9


монографии, выпуск которых во многом спонсировался современными казачьими союзами и организациями.

Среди тем по советской истории Сибири наиболее актуальное общественное звучание имели исследования по истории сталинских репрессий, изучение которых стало возможным после рассекречивания части архивных фондов бывшего КГБ. Наибольший вклад в изучение репрессивной политики сталинского режима в Сибири внесли кемеровские, новосибирские и томские историки. Повышенным вниманием современных исследователей, специализирующихся в области советской истории пользовалась также тематика, связанная с деятельностью антибольшевистских правительств на территории Сибири в годы гражданской войны, т.е. история белой Сибири, практически не изучавшаяся в советский период. Так, если по истории партизанского движения в Сибири во второй половине 1990-х гг. была написана только одна диссертация, то по различным аспектам политики колчаковского и других антибольшевистских правительств — 7.

Новый импульс, связанный со стремлением к осмыслению места России и Сибири в мировом сообществе цивилизаций, получили в 90-е гг. востоковедческие исследования, ориентирующиеся на исследования различных аспектов взаимоотношений Сибири с сопредельными восточными государствами. Если раньше такого рода исследования проводились почти исключительно в Иркутске и дальневосточных научных центрах, то в настоящее время происходит процесс становления ряда новых научных центров – в Барнауле, Томске, Новосибирске, что связано с открытием в ряде вузов специальности «международные отношения» и кафедр востоковедения. Определенный толчок развитию этого научного направления в Западной Сибири придала и имевшая место после распада СССР миграция ученых-востоковедов из Казахстана и Средней Азии. Важнейшее место в исследованиях сибирских востоковедов занимает проблема межцивилизационного взаимодействия, осуществлявшегося через восточные границы Российской империи.

Эта же проблема межцивилизационного взаимодействия во многом определяет также содержание работ современных исследователей, занимающихся историей коренных народов Сибири и их взаимоотношений с колонизовавшим Сибирь русским населением. В 90-е гг. в исследованиях по истории аборигенных народностей Сибири обозначилось также тематическое предпочтение, связанное


10


с исследованием истоков и предпосылок формирования государственности у этих народов — проблемы, интерес к которой стимулируется развитием федерализма в современной России.

Возвращаясь к вопросу о новых теоретико- методологических подходах, проявившихся в последнее время в разных областях исторического сибиреведения и связанных, прежде всего, с утверждением историко-антропологического взгляда на историю, необходимо вместе с тем отметить, что значительная часть диссертационных исследований выполнялась в 90-е гг. в рамках научных подходов, которые историографами обычно определяются как историко-социальные. Анализ тематики диссертационных исследований показывает, что большинство из них нацелены на изучение общественных структур и отношений, классов и социальных групп, политических партий и общественно-политических движений, истории государственного управления, и в этом отношении их авторы продолжают в том числе и традиции советской историографии, в которой такого рода подходы были доминирующими. Такие исследования, имеющие большую историографическую традицию и в мировой исторической науке, представляют несомненную научность ценность, тем более что в зарубежной и отечественной историографии все более крепнет убеждение, что дальнейшее развитие исторической науки будет происходить не в направлении вытеснения социально ориентированных исследований, а на основе интеграции и синтеза подходов, разрабатывающихся в рамках двух основных направлений, которые сложились в мировой исторической науке — историко- антропологического, ориентированного на изучение человека в истории, и историко-социального, ставящегося целью преимущественное изучение общественных структур и отношений.

Завоеванные еще в советский период позиции одной из крупнейших научных школ археологических исследований в нашей стране поддерживала в 90-е гг. сибирская археология. Важной чертой ее развития в рассматриваемый период стал повышенный интерес к проблемам историографии, источниковедения и методики археологических исследований. С одной стороны, это можно объяснить уменьшением финансирования полевых археологических исследований, а с другой — вполне закономерным для современного этапа развития не только археологии, но практически всех истории-


11


ческих дисциплин, стремлением к обновлению методологического инструментария.

Бурный подъем переживали в 90-е гг. историко- краеведческие исследования, которые вышли на новый уровень благодаря тесному сотрудничеству между краеведами, архивистами, профессиональными историками, а также представителями других наук, чей вклад в развитие краеведения, в том числе и исторического, не менее ценен — географов, филологов, экологов и пр.

Приведем в заключение общие сведения о проблематике исследований сибирских историков, полученные на основе обобщения данных о тематике кандидатских и докторских диссертаций, внесенных в издаваемый Книжной палатой бюллетень диссертаций за 1993 — первую половину 2001 г. Они интересны тем, что дают представление не только о состоянии исторической науки в 90-е годы, но и о том, в каком направлении будут развиваться исследования в дальнейшем, во всяком случае в ближайшее десятилетие, когда будут продолжать развивать свой исследовательский потенциал, во многом в рамках избранных направлений, нынешние авторы кандидатских диссертаций. Из общего числа учтенных 431 диссертации по археологии Сибири защищено 79 (18,3%), по этнографии — 40 (9,3%), по источниковедению – 5 (1,2%), по историографии сибирской истории — 5 (1,2%), остальные 302 (70%) — по различным периодам истории Сибири. Примерно в равном количестве защищались диссертации по истории Сибири до 1917 г. и после: соответственно 145 и 157 диссертаций. А в 1999–2001 гг. защит диссертаций по досоветскому периоду было больше, чем по советскому, что уже отличается от ситуации 1980-х гг., когда основная часть диссертаций выполнялась по советскому периоду (с учетом специальности «история КПСС»).

Распределение диссертаций, защищенных в 1990-е гг. по специальности «Отечественная история» (302 диссертации), по тематической направленности дает следующую картину: по социально-экономической истории Сибири защищено 46 диссертаций (в том числе по истории сельского хозяйства и крестьянства — 10, промышленности, транспорта и торговли — 19, истории предпринимательства — 14), по социальной структуре сибирского общества — 40 (в том числе по крестьянству — 5, рабочему классу — 5, казачеству — 6, интеллигенции — 12, буржуазии и купечеству — 11), по различным темам, связанным с историей органов власти и


12


управления — 43, по истории партий, общественных организаций и движений — 46, по истории общественного сознания, социальной психологии и повседневности — 38 (12%), истории культуры и науки — 26, истории религии и церкви — 23, исторической демографии Сибири — 16, по истории гражданской войны — 17, Великой Отечественной войны — 7, о взаимоотношениях Сибири с сопредельными странами и территориями — 19, по истории коренных народов Сибири — 41, по истории немецкой, польской и других диаспор — 7.

Если в 1993–1995 гг. ежегодно по истории, археологии и этнографии Сибири ежегодно защищалось не более 20–30 диссертаций, то в 1999–2000 гг. — по 70–80 диссертаций, что свидетельствует об определенном преодолении кризисных тенденций, связанных с резким сокращением финансирования науки после 1992 г., и позволяет делать оптимистические прогнозы относительно перспектив исторического сибиреведения. Активизация исследований, которая наблюдается со второй половины 1990-х гг., во многом связана с введением грантовой поддержки исследований, увеличением финансирования на развитие аспирантуры и докторантуры и рядом других факторов.

Вместе с тем анализ тематики и содержания диссертационных исследований показывает тематическую и методологическую несостоятельность ряда диссертационных исследований, некоторые докторские диссертации отличаются мелкотемьем, когда представляются к защите диссертации по истории противопожарного дела в Восточной Сибири, истории физкультурного движения, пенитенциарной системы, истории отраслей хозяйства, не являвшихся основными для экономики того или иного региона. Имеет место и снижение уровня требований к диссертационным исследованиям. Нельзя также считать до конца преодоленным состояние методологической сумятицы и даже беспомощности, проявляющееся особенно в работах начинающих исследователей и находящее свое внешнее выражение в том, что авторы кандидатских диссертаций нередко сводят все обоснование теоретико- методологической основы своих исследований лишь к декларации своей приверженности самым общим принципам исследования — таким, как историзм, объективность и т.п.

Хотя в последнее время наблюдается тенденция к расширению контактов сибирских историков и археологов с коллегами из других российских научных центров и зарубежными исследовате-


13


лями, в том числе в выполнении совместных проектов и публикаций, несколько активизируется участие сибирских историков в проводимых в столичных городах конференциях, в сборниках научных трудов и некоторых центральных журналах (в качестве примера можно привести специальный номер журнала «Родина», посвященный истории Сибири), ситуация с научными контактами обстоит далеко не благополучно даже в рамках Сибирского региона. Учеными из разных научных центров осознается необходимость восстановления научных контактов, одним из средств интенсификации которых может стать, видимо, написание и издание новой многотомной «Истории Сибири», которая вобрала бы все достижения историографии в советский период и новые подходы и исследовательские результаты, полученные на современном этапе развития исторического сибиреведения.


14




ВЕРНУТЬСЯ К СОДЕРЖАНИЮ