Вернуться к выдающимся историкам Алтая/ На главную

А.А. Храмков
(Алтайский государственный университет)
Вопросы аграрной истории Сибири и Алтая в трудах А.П. Бородавкина

Актуальные вопросы истории Сибири. Научные чтения памяти профессора А.П.Бородавкина: Материалы конф. / Под. ред. Ю.Ф.Кирюшина; В.А.Скубневского. Барнаул, 1998. С.37-46.

Научные интересы А.П. Бородавкина были весьма широкими и менялись с годами, он как бы уставал от темы или считал для себя ее исчерпанной и переходил к другим научным задачам. Он не был историком одной проблемы, но центральное место в его исследованиях и размышлениях ученого занимала аграрная история дореволюционного Алтайского округа и Сибири, хотя в последние годы он как бы ушел и от нее.

Ключевым событием в аграрной эволюции в пореформенный период была крестьянская реформа 1861 г., а районом особо важным в сельскохозяйственном отношении являлся Алтайский округ, исключительность которого подчеркивалась господством здесь кабинетского землевладения с его сложной спецификой. Поэтому избрание А.П. Бородавкиным темы истории реформы 1861 г. на Алтае означало обращение исследователя к одной из самых коренных проблем аграрной истории Сибири. Ею он занялся не сразу и подошел к ней постепенно. В 1972 г. была опубликована монография, а затем защищена докторская диссертация [1]. Несмотря на большую исследовательскую традицию в науке, в изучении реформы имелись серьезные пробелы, в том числе с точки зрения регионального охвата, а также осмысления истории и содержания реформы с учетом ее особенностей в отношении других крестьян, помимо помещичьих, которым историки и уделяли обычно главное, если не единственное, внимание. Одним из таких специфичных разрядов крестьян, обделенных вниманием ученых, являлись кабинетские крестьяне. Что это была за реформа в Сибири, что она имела общего с реформой в Европейской России, чем отличалась и даже в какие сроки проводилась представление об этом было весьма недостаточным. Уместно сказать, что еще и после работ А.П. Бородавкина, которые относились все же только к начальному этапу крестьянской реформы, среди историков какое-то время по-прежнему господствовал взгляд, что крестьянская реформа в Сибири охватывала то же время "первые пореформенные десятилетия", как и в центре страны; отсутствовало понимание того, что она заняла значительно больший период и фактически проводилась вплоть до 1917 г., а некоторые ее составляющие так и не были реализованы в Сибири "например, право собственности крестьян на надельные земли". Работы А.П. Бородавкина способствовали прояснению этого понимания.

Наиболее ценный вклад своими работами А.П. Бородавкин внес в исследование таких аспектов истории реформы 1861 г., как ее подготовка, анализ ее условий, введение уставных грамот для мастеровых "урочников", института посредников. Ему удалось раскрыть борьбу между центральными ведомствами за форму и меру уступок крестьянам и ее социальную сущность как действия, глубоко крепостнические по своему содержанию. Ученым нарисована яркая картина того, как высшая администрация Кабинета еще на стадии разработки законопроектов о реформе на Алтае и в Забайкалье, осуществлявшейся в обстановке секретности, последовательно занимала непримиримую позицию по удержанию власти заводской администрации над общинами горнорабочих и сохранению зависимости приписных крестьян, и только всей обстановкой вынуждена была пойти на определенные уступки, которые, кстати говоря, она в последующие десятилетия до конца XIX в. попыталась свести на нет.

Здесь А.П. Бородавкин использует разнообразные документы, в том числе переписку между ведомствами, почерпнутую им из фондов центральных госархивов. Появившиеся в свое время критические замечания, что характетистика политики Кабинета у А.П. Бородавкина неправильная, односторонняя, неоправданно критическая, не могут быть поддержаны полностью. Последующая эволюция политики Кабинета на Алтае в XIX в., проанализированная в дальнейшем в нашей литературе "работы А.Т. Топчия, В.Н. Худякова, Г.П. Жидкова, И.А. Асалханова и др.", предоставляет дополнительные подтверждения его взгляда.

В то время было очень мало известно, какими конкретно были законы реформы для Алтайского округа, в чем их особенности, как они разрабатывались, какова была при этом позиция администрации Кабинета, центральной и местной, сибирской гражданской администрации. Все это мы находим в монографии А.П. Бородавкина, которая по конкретности и корректности изложения, широкому охвату темы может служить справочником по вопросам об условиях реформы в Алтайском округе. Другой такой систематической работы нет, поэтому мы по праву можем рассматривать ее как важный этап не только сибиреведения, но и изучения реформы 1861 г. в целом по стране.

Современные методологические поиски ученых-историков обращены на раскрытие многообразия и своеобразия явлений, их неповторимости, находят поддержку даже в неокантианской философии, что является реакцией на злоупотребления предыдущих лет, отразившихся в жесткой детерминированности исторического процесса. Интересно, что критики нередко обвиняли А.П. Бородавкина в следовании неким догмам, но более внимательное, современное и, главное, заинтересованное прочтение его работы убеждает в обратном, в том, что в ней с большой силой развивается именно идея своеобразия и многообразия исторического процесса, примером чего выступает и реформа в Алтайском округе.

Начать с того, что в книге обосновывается мысль по-существу крамольная для предыдущего этапа исторической науки - о несозревших в условиях округа, в отличие от страны в целом, предпосылках для реформы 1861 г. [2] Это вполне согласовывается с личностным характером А.П. Бородавкина, которого все знали как человека со своеобразным, часто парадоксальным стилем мышления, не мирившимся с "общепринятым". В то время как многие историки настойчиво "пробивали" положение о единых закономерностях истории Европейской России и Сибири, А.П. Бородавкин, не отказываясь от этого, акцентировал внимание на том, что нельзя упускать особенности и специфику исторического развития. Он писал, что положение о кризисе феодально-крепостнической системы как причины, заставившей правительство пойти на реформу, "требует конкретных исследований и уточнений, так как многоукладность экономики дореформенной России и многообразие естественно-географических и социально-экономических условий наложили свою печать и породили целый ряд специфических черт перехода от феодальных к капиталистическим отношениям в различных районах, и особенно на окраинах царской России" [3]. Он сделал вывод, на первый взгляд парадоксальный, в своем стиле, смутивший некоторых ученых, по привычке искавших причины реформы на Алтае в зарождении здесь, уже в предреформенные годы, капиталистического уклада и "элементов буржуазной аграрной эволюции фермерского типа". Если была реформа, значит должны быть и внутренние ее предпосылки, развивающийся капиталистический уклад - рассуждали они. Но вывод А.П. Бородавкина был парадоксом только внешне, на самом деле он вытекал из его непредвзятого взгляда на конкретную алтайскую действительность, в которой из-за крайне узких рынков сбыта просто негде было взяться развитой товарности производства и прочим чертам капиталистического уклада. Он считал, что причины реформы - не внутри Алтайского округа, они за его пределами, их надо искать в общей обстановке в стране, созревшей для реформ к середине XIX в., в политике правительства, осознавшего их неизбежность. А экономика предреформенного Алтая - это застой, обнищание деревни, вынужденной обслуживать заводы и другое хозяйство Кабинета. Такой была ее специфика, и она не подрывает идею общей закономерности, она вполне в нее вписывается. В результате даже самый жесткий оппонент А.П. Бородавкина Г.П. Жидков, работы которого, на наш взгляд, представляют также большую ценность, вынужден был частично согласиться с А.П. Бородавкиным и признать, что он сам "грешил излишней категоричностью" насчет товарности сельского хозяйства с темпами роста ее, "опережающими показатели центральных губерний" страны, что это была лишь его "рабочая гипотеза", что его вывод "был основан на выявлении не реальной, а потенциальной товарности" [4].

Нет необходимости делать из концепции А.П. Бородавкина нечто единственно правильное и научное, полной истиной никто не обладает. В этой части работы А.П. Бородавкина нередко критикуют правильно. В частности, в наше время особенно видно, что реформа 1861 г. на Алтае должна была бы получить в его работах гораздо более положительную оценку. Им присуща, как сейчас видно, некоторая упрощенность и излишне жесткий акцент на крепостническом характере реформы. На историков всегда, во все времена оказывала влияние научная и общественно-политическая ситуация. Его концепция формировалась в 60-е гг., более 20 лет назад. Сейчас, может быть, он написал бы работу по-иному. Важно другое, то, что его работы и сейчас сохраняют значение, в том числе и в концептуальном отношении.

С именем А.П. Бородавкина связано начало одной из крупнейших научных дискуссий 50-80- х гг. - о двух путях капиталистической эволюции сельского хозяйства в дореволюционной Сибири: прусском и американском. Впоследствии она переросла в общесоюзную или, точнее, органически вписалась в нее [5]. В печати он сформулировал свою позицию лишь через несколько лет, в начале 60-х гг.; это обстоятельство привело к тому, что в историографических работах не упоминается о его инициативной роли в качестве одного из зачинателей дискуссии [6]. На самом деле она начиналась в рамках небольшой кафедры истории СССР Томского университета "ею заведовал профессор И.М. Разгон" в середине 50-х гг. При обсуждении кандидатской диссертации автора настоящей работы, защищенной в 1956 г., А.П. Бородавкин противопоставил положению о преобладании фермерских черт в аграрной эволюции Сибири развернутую систему доказательств о прусском пути. В результате, как сейчас можно представить, в среде совсем небольшой группы томских историков формировались основания тех идей и концепций, которые затем воплотились в целый ряд монографий и диссертаций по сибирской аграрной истории, иногда очень различающихся по своей концептуальной направленности, не всегда принадлежавших "томичам", но генетически в той или иной степени связанных с томской "школой" "Л.М. Горюшкин, В.Г. Тюкавкин, Г.П. Жидков, В.А. Степынин и др.".

Затем с уже еще более полно оформившейся системой взглядов на эти проблемы А.П. Бородавкин выступал на рабочих конференциях в начале 60-х гг. в связи с подготовкой к изданию 3-го тома "Истории Сибири", одним из редакторов которого он являлся, особенно в Иркутске, где в дискуссию впервые вовлеклись и восточносибирские историки. Здесь особенно ярко проявился и его выдающийся полемический талант.

Он, как известно, все время, никогда не отступая от своих взглядов, стоял на "прусском" варианте, и таким и вошел в нашу литературу, - не согласным с историками "фермерствующими". Сейчас эти дискуссии поутихли, несмотря на то, что все же сохраняется основной их предмет. Возможны в дальнейшем и совершенно новые повороты в этих обсуждениях. Но научная позиция А.П. Бородавкина зафиксирована, нашла четкое выражение в историографии, широко известна и, будем надеяться, не забудется учеными. Сейчас, когда А.П. Бородавкина уже нет среди нас, может появиться соблазн путем ретуширования осовременить его взгляды, но это не исторично. В наше время у многих не найдет понимания его жесткая позиция неприятия идеализации дореволюционного сибирского прошлого, но она была именно такой. То, что его концепцию и тогда, и впоследствии не поддержало большинство историков, ни в коей мере не умаляет значения его вклада: в науке, как известно, вопросы не решаются голосованием, и в конечном счете часто оказывается правым отнюдь не тот, кто сейчас кажется таковым большинству. Своеобразие концепции А.П. Бородавкина в высшей степени характерно для его личности, так как он никогда не искал в процессе научных решений поддержки большинства и чурался обязательного научного единомыслия. Основанием именно такого его понимания проблемы являлось глубокое знание истории кабинетского землевладения в Алтайском округе. Не обязательно соглашаться с ним, но собранный им огромный исторический материал по данной теме с большой силой указывает на неправомерность идеализации социально-экономического строя, присущего дореволюционному сибирскому сельскому хозяйству и крестьянству. Алтайский округ, занимавший важнейшее место в условиях Сибири, давал ему аргументы, вступавшие в глубокое противоречие с восприятием истории Сибири со стороны некоторых восточносибирских ученых (В.Г. Тюкавкин), в основном все же опиравшихся на существенно своеобразный и недостаточно репрезентативный материал губерний восточных, значительно менее заселенных и экономически развитых, и потому трактовавших сибирский исторический процесс как значительно более "свободный" и "фермерский".

Для тех, кто хорошо знал А.П. Бородавкина лично, было видно, что одним из побудительных психологических мотивов, склонявших его к данной трактовке проблемы, была в числе прочего такая черта характера, делавшая его особенно привлекательным, как склонность к самостоятельности и непредвзятости мышления и, безусловно, стремление к новизне в жизни и науке. Нередко можно было видеть, что его восприятие диктовалось как бы "духом противоречия", неким бунтарством против человеческой рутинной ползучести мысли. В этих случаях он был, может быть, не всегда и прав, но застоя мысли не терпел. Вместе с тем, это никогда не были метания от одного взгляда к другому, тем более в силу какой-то конъюнктуры; научные оценки его были самостоятельны, часто оригинальны и своеобразны, но глубоко продуманны, вытекали из постоянно существующих для него жизненных ценностей и ориентиров.

В настоящее время может показаться, что проблема о двух путях исчерпана после появления целого ряда монографий и многочисленных статей, так или иначе затрагивающих основной круг связанных с ней вопросов. Тем более, что возникают разговоры: а почему, собственно, два пути, а, может быть, их было больше? Думается, однако, что на новом витке исторических исследований предстоит возвращение в той или иной форме к осмыслению этой проблемы уже потому, что изучение важнейших аспектов темы в предшествующий период велось не с одинаковой глубиной и основательностью. Это возвращение возможно и из-за "забывчивости" новых поколений историков, часто не склонных помнить исследования прежних лет и пренебрегающих ими. Уже сейчас даже среди авторитетных историков, а не только в публицистической литературе, наблюдаются концептуальные "пересмотры", которые возвращают нас к казалось бы давно преодоленным и не заслуживающим повторения еще дореволюционного времени трактовкам. В современной литературе, особенно популярной, а также в средствах массовой информации господствует взгляд на развитие дореволюционного сибирского сельского хозяйства, как совершенно свободное и бурное, составляющее образцовый пример для современной нам стадии реформирования и фермеризации деревни [7].

В начале 1960-х гг. возникла дискуссия о так называемом государственном феодализме, сохранившимся в Сибири и после реформы 1861 г. Среди поддержавших эту теорию Л.Г. Сухотиной, И.М. Разгона был и А.П. Бородавкин; он видел в ней дополнительные доказательства положений о прусском пути развития. Этому была посвящена его совместная с одним из учеников статья [8]. В ней подводились итоги и формулировались научные задачи дальнейшего изучения не только самой реформы 1861 г., но и ее влияния на пореформенное сельское хозяйство. В статье ставилось много интересных и важных вопросов, многие из которых и сейчас являются актуальными: о причинах реформы 1861 г., в частности, о хронологии кризиса алтайской горно-заводской промышленности и его сущности, о последствиях реформы, вытекавших из особенностей ее реализации, о землепользовании и землевладении на Алтае, об изучении реформирования государственных крестьян. Высказывалась мысль, сколько-нибудь глубоко не реализованная в литературе и сейчас "этим занимался в то время также красноярский историк В.А. Степынин" - о необходимости, так сказать, типологического сопоставления XIX в. и начала XX в. с точки зрения различий условий для капиталистического развития сельского хозяйства Сибири. В этом, кажется, можно видеть свидетельство того, что подходы А.П. Бородавкина со временем менялись в сторону хронологического ограничения выводов о прусском пути периодом до проведения Сибирской ж.д. Многие из вопросов, поставленных А.П. Бородавкиным, сегодня получают особое звучание. Так, например, промышленная и земельная монополия Кабинета в свете современных идей о роли крупных монополий и мелкого бизнеса как бы сама просится для нового осмысления исследователями.

Одна из важнейших особенностей решения вопроса о путях капиталистического развития сельского хозяйства Сибири, присущая А.П. Бородавкину, состояла в том, что он считал необходимым рассматривать эту проблему не изолированно, а в тесном единстве развития основных отраслей хозяйства: промышленности, сельского хозяйства и торговли, а также присоединить сюда и политику правительства. Это положение с наибольшей силой было заявлено и выдвинуто в 1965 г. в статье, написанной совместно с Г.X. Рабиновичем и Л.Г. Сухотиной [9], но и сейчас оно остается лишь пожеланием, фактически не реализованным. Обращение к соседним областям хозяйства может серьезно корректировать выводы. Так, проведенное нами в последнее время обобщение некоторых материалов о перевозках сельскохозяйственных товаров по Сибирской ж.д. в начале XX в. свидетельствует о том, что показатели реальной товарности сельского хозяйства нельзя преувеличивать.

Свою научную концепцию Александр Павлович не "сдавал", как "сдают" случается и друзей-соратников, за нее боролся энергично и последовательно, но в этой борьбе не был фанатиком, оставлял возможность оппоненту свободно излагать свое мнение, не вставал на путь какого-то мщения. Не был он и, так сказать, борцом быстрого реагирования, не стремился тут же ответить на выпад оппонента, пусть и очень неприятный. По крайней мере в алтайский период своей деятельности он не ввязывался в новые обсуждения ни по вопросам о двух путях, ни о кабинетской принадлежности, очевидно, считая, что все уже сказал раньше. Теперь он уже занимался другим: научной организацией исследований, подготовкой диссертантов, руководством по созданию обобщающих работ по истории Алтая.

Как ни странно, может быть, это звучит, но сегодня, осмысливая научное творчество А.П. Бородавкина, правомерно поставить вопрос: надо ли заниматься аграрной историей дальше? Это один из основных вопросов на будущее в организации научной работы и он должен обсуждаться практически, а не только теоретически, не оставляя за собой реальных шагов. Сейчас непопулярно заниматься историей крестьянства и сельского хозяйства, так как наступила очередная мода на изучение жизни высших, богатых, элитных слоев общества, а крестьянство выступает у части историков как некий маргинальный слой. Постепенно это должно исправиться.

Примечания

1 Бородавкин А.П. Реформа 1861 г. на Алтае. Томск, 1972. См. также: Бородавкин А.П. Падение крепостного права // Алтай в эпоху капитализма. Барнаул, 1986. С. 5-30.

2 Бородавкин А.П. Реформа ... С. 42-79.

3 Там же. С. 43.

4 Жидков Г.П. Алтайские крестьяне и реформа 1861 года (Исто риографические заметки) // Из истории аграрных отношений. Калининград, 1976. С. 17.

5 См.: Особенности аграрного строя в России в период империализма. М., 1962; Вопросы истории. 1956. © 8. С. 196-198.

6 Горюшкин Л.М., Миненко Н.А. Историография Сибири дооктябрьского периода (конец XVI-начало XX в.). Новосибирск, 1984. С. 180-190.

7 См.: Винокуров М.А. Сибирь в первой четверти XX века: освоение территории, население, промышленность, торговля, финансы. Иркутск, 1996. Автор называет начало XX в. "наиболее динамичным периодом экономической истории Сибири", неоправданно противопоставляя его последующему, несомненно, более широкому развитию края в советское время.

8 Бородавкин А.П., Корягин Б.Г. Крестьянская реформа 1861 г. в Западной Сибири (Некоторые итоги и задачи изучения) // Вопросы истории Сибири. Вып. 8. Томск, 1974. С. 25-38.

9 Бородавкин А.П., Рабинович Г.X., Сухотина Л.Г. Об особенностях развития капитализма в Сибири (1861-1891 гг.) // Вопросы истории Сибири. Вып. 2. Томск, 1965.